Кассандра Клэр – Леди Полночь (страница 5)
– По-моему, он не в твоем вкусе, – сказала она. – А впрочем, он мой парабатай, так что я не могу судить объективно.
Кристина вернула Эмме стило.
– Я всегда хотела обрести парабатая, – с легкой завистью призналась Кристина. – Человека, который поклялся защищать тебя до гробовой доски. Лучшего друга на всю жизнь.
«Лучшего друга на всю жизнь». Когда родители Эммы погибли, она боролась за то, чтобы ее не разлучали с Блэкторнами. Отчасти потому, что она и так уже потеряла всех родных, а отчасти потому, что ей хотелось остаться в Лос-Анджелесе, чтобы выяснить, что случилось с родителями.
Она была Блэкторнам чужой и могла бы почувствовать себя нежеланной, но благодаря Джулиану такого ни разу не случилось. Связь парабатаев была крепче дружбы, крепче семейных уз, и каждый Сумеречный охотник признавал ее силу, не уступавшую силе брачного союза.
Никто не мог разлучить парабатаев. Никто и не пытался их разлучать: вместе парабатаи были сильнее. Они сражались так слаженно, словно могли читать мысли друг друга. Единственная руна, начертанная парабатаем, была сильнее десяти рун, нанесенных кем-нибудь другим. Часто парабатаи завещали похоронить их прах в одной могиле, чтобы не разлучаться даже в смерти.
Парабатай был не у каждого – такие союзы встречались довольно редко. Становясь парабатаем, ты клялся никогда не предавать своего партнера, всегда оберегать его, всюду идти за ним и считать его семью своей. Слова древней клятвы были взяты из Библии: «Куда ты пойдешь, туда и я пойду, народ твой будет моим народом, и где ты умрешь, там и я умру и погребен буду».
Если и было этому название в обычном языке, то разве что «родственные души». Но чувства между парабатями могли быть лишь платоническими. Романтические отношения не допускались, и это особо оговаривалось в Законе. Эмма не знала причин – казалось, этот запрет не имеет смысла, но в Законе многое было его лишено. Зачем, например, Конклаву было отправлять в изгнание Хелен и Марка – единокровных сестру и брата Джулиана – на том лишь основании, что их мать была фэйри? Но после Холодного перемирия с ними поступили именно так.
Эмма поднялась на ноги и сунула стило в особый кармашек на поясе.
– Блэкторны возвращаются послезавтра. Познакомишься с Джулианом. – Она снова подошла к краю крыши и на этот раз услышала шорох шагов, подсказавший ей, что Кристина идет следом. – Видишь что-нибудь?
– Может, там не на что смотреть? – пожала плечами Кристина. – Может, это просто вечеринка?
– Но Джонни Грач говорил очень уверенно, – пробормотала Эмма.
– Разве Диана не запретила тебе видеться с ним?
– Может, она и велела мне прекратить наши встречи, – признала Эмма, – и даже назвала его «преступником, который вечно нарушает закон», что, надо сказать, меня очень задело, но она не запрещала мне посещать Сумеречный базар.
– Потому что всем и так известно, что Сумеречным охотникам нельзя появляться на Сумеречном базаре!
Эмма сделала вид, что не услышала этого замечания.
– А если уж я наткнулась на Грача, скажем, на этом базаре и он разболтал мне кое-что во время беседы, а я случайно обронила несколько купюр, кто обвинит меня в том, что я «заплатила за информацию»? Просто встретились два приятеля, один из которых не может держать язык за зубами, а другая вечно сорит деньгами…
– Это не в духе Закона, Эмма. Помнишь? «Закон суров, но это Закон».
– Я думала, там скорее «Закон докучлив, но при этом гибок».
– Девиз звучит не так. И Диана тебя убьет.
– Не убьет, если мы раскроем убийства. Цель оправдывает средства. А если ничего не произойдет, она ни о чем и не узнает. Верно?
Кристина промолчала.
– Верно?.. – повторила Эмма.
Вздохнув, Кристина указала на что-то и спросила:
– Ты видишь?
Эмма все видела. Внизу появился высокий мужчина, красивый, светлокожий, с прямыми волосами, в подогнанном по фигуре костюме. Он пробирался сквозь толпу. Мужчины и женщины оборачивались ему вслед, как будто очарованные его появлением.
– На нем чары иллюзии, – сказала Кристина.
Эмма изогнула бровь. Чары иллюзии – особый тип обманной магии, которым частенько пользовались обитатели Нижнего мира, чтобы скрыться от глаз простецов. Сумеречные охотники применяли для той же цели руны, действие которых практически не отличалось от чар, хотя нефилимы и не считали это магией. Магия была уделом чародеев, а руны – даром Ангела.
– Но кто он, вампир или фэйри?
Ответа на этот вопрос Эмма не знала. Мужчина подошел к девушке на высоких каблуках, которая держала в руке бокал шампанского. Стоило ему заговорить с ней, как с ее лица исчезли все эмоции. Она согласно кивнула, сняла с шеи массивное золотое колье, вложила его в протянутую руку мужчины и улыбнулась ему. Он тут же сунул украшение в карман.
– Фэйри, – заключила Эмма, потянувшись к оружию.
После заключения Холодного перемирия, которое лишило фэйри всех прав и богатств и ликвидировало их армию, фэйри оказались вне закона. Они стали проклятым и презираемым народом. У них отняли исконно принадлежавшие им земли, а другие обитатели Нижнего мира вступили между собой в борьбу за право занять их. Институт Лос-Анджелеса тратил кучу времени на улаживание таких споров, но всем этим занимались лишь взрослые. Сумеречным охотникам возраста Эммы вообще запрещалось напрямую взаимодействовать с фэйри.
Теоретически.
«Закон докучлив, но при этом гибок». Эмма вытащила из пристегнутой к ремню сумки небольшой мешочек, перевязанный веревкой. Пока она открывала его, мужчина-фэйри перешел от улыбающейся девушки к стройному юноше в черном пиджаке, который тотчас по доброй воле расстался со своими сияющими запонками. Теперь фэйри стоял прямо под Эммой и Кристиной.
– Вампирам золото не нужно, а вот Волшебный народ приносит Королю и Королеве подношения – золото, драгоценные камни и другие сокровища.
– Я слышала, Неблагой Двор платит человеческой кровью, – мрачно произнесла Кристина.
– Не сегодня, – буркнула Эмма, перевернула мешочек и высыпала его содержимое на голову мужчине-фэйри.
Кристина ахнула от ужаса, когда тот хрипло закричал, почувствовав, как лишается своих чар, словно змея – старой кожи.
Послышались возгласы – к фэйри возвращалось истинное обличье: на голове у него выросли узловатые ветки, кожа покрылась мхом и плесенью и растрескалась, как кора, руки превратились в лопатовидные лапы по три пальца на каждой.
– Эмма, – предостерегающе прошептала Кристина, – мы должны сейчас же это прекратить – зови Безмолвных Братьев…
Но Эмма уже спрыгнула вниз.
На мгновение она почувствовала себя совсем невесомой, а затем аккуратно приземлилась, согнув колени, как ее учили. О, ей не забыть свои первые прыжки с большой высоты, неловкие падения и ушибы – и долгие дни, уходившие на восстановление перед очередной попыткой!
Но теперь она понимала, все это было не зря. Эмма выпрямилась и посмотрела на фэйри, который стоял на другом конце двора. На его испещренном глубокими трещинами, похожем на старую кору лице светились два желтых кошачьих глаза.
– Сумеречный охотник, – прошипел он.
Посетители вечеринки спешно покидали бар, проскальзывая сквозь ворота, которые вели на парковку. Никто из них не видел Эмму, но инстинкты работали отменно, заставляя каждого огибать ее, как вода огибает опоры моста.
Забросив руку за спину, Эмма взялась за рукоять своего меча, Кортаны. Она выхватила его из ножен и выставила перед собой. Клинок полыхнул золотом.
– Нет, – сказала она. – Я шоколадка. И это мой костюм.
Фэйри недоуменно посмотрел на нее.
Эмма вздохнула.
– Как же с вами сложно! Вы, Волшебный народ, совсем шуток не понимаете.
– Наши шутки, остроты и баллады известны каждому, – оскорбленно возразил фэйри. – У нас есть баллады, которые можно петь неделями.
– У меня нет столько времени, – ответила ему Эмма. – Я – Сумеречный охотник. Остри быстро, умри молодым. – Она нетерпеливо шевельнула кончиком Кортаны. – Ну-ка, выворачивай карманы.
– Я не нарушал Холодного перемирия, – запротестовал фэйри.
–
В глазах у фэйри промелькнула озабоченность.
– А где у нас солнце не светит? Что это, загадка такая?
Эмма сердито взглянула на него и подняла Кортану выше.
– Выворачивай сейчас же, или я с тебя всю кору сдеру. Я только что рассталась с парнем, настроение у меня не из лучших.
Фэйри принялся медленно выкладывать на траву содержимое своих карманов, то и дело посматривая на Эмму.
– Так ты свободна, – сказал он. – Никогда бы не подумал.
Сверху донесся возмущенный вздох.
– А вот это уже настоящая грубость!
– Спасибо, Кристина, – крикнула Эмма. – Удар ниже пояса. Заруби себе на носу, ты, фэйри, это я с ним порвала.
Фэйри пожал плечами. Жест получился на удивление выразительным: в нем явно заключалось сразу несколько степеней равнодушия к проблемам Эммы.
– Хотя я не понимаю почему, – заметила Кристина. – Он был весьма мил.