Кассандра Клэр – Леди Полночь (страница 47)

– Марк, – начала Диана, – нельзя…

Он схватил манекен, сильно дернул его и оторвал голову от туловища. Во все стороны полетела солома. Марк отбросил голову в сторону, схватил манекен за руки и принялся дергать их, пока они не отвалились. Затем он отступил назад, замахнулся ногой и толкнул туловище манекена, которое с громким стуком упало на пол.

Если бы не выражение его лица, подумала Эмма, это было бы очень забавно.

– Вот оружие моего народа, – сказал Марк, показав свои руки. Порез на правой ладони раскрылся и кровоточил.

– Нельзя было касаться круга, – заметила Диана. – Таковы правила, их придумала не я. Конклав…

– Lex malla, lex nulla, – холодно произнес Марк и отошел от поверженного манекена.

Эмма услышала, как Артур порывисто вздохнул, услышав фамильный девиз Блэкторнов. Без единого слова он развернулся и вышел из класса.

Марк подошел к Таю и прислонился к колонне рядом с ним.

Тай, зажимая правую руку левой, недоуменно взглянул на него.

– Марк?

Марк осторожно дотронулся до руки младшего брата, и Тай не отдернул ее. Их руки были очень похожи: изящная форма, длинные, типично блэкторновские пальцы, тонкие кости.

Гнев медленно уходил с лица Тая. Он искоса смотрел на брата, словно отвечая на вопрос, который, верно, был написан у того на лице.

Эмма вспомнила, что Тай сказал о Марке в библиотеке.

«Он не виноват, что не все понимает. Не виноват, что все это для него чересчур. Он не виноват».

– Теперь у нас обоих на руках порезы, – только и заметил Марк.

– Джулиан, – сказала Диана. – Нам нужно поговорить о Тае.

Джулиан неподвижно стоял возле ее стола. Он видел все, что было за спиной Дианы: огромные окна, шоссе, пляж, бескрайний океан.

В голову ему пришло очень яркое воспоминание, хотя он и не мог понять, когда именно это случилось. Он сидел на пляже и зарисовывал садящееся солнце и серфингистов в волнах. Наброски получались схематичными и скорее улавливали движение, чем детали. Тай играл рядом: он слепил из песка целый ряд одинаковых кубиков, каждый из которых как две капли воды был похож на предыдущий.

Джулиан посмотрел на свою неточную работу и на аккуратные ряды Тая и подумал: «Мы оба видим один и тот же мир, но совершенно по-разному. Тай чувствует ту же самую радость созидания. Мы чувствуем одинаково, только формы наших чувств получаются различными».

– Это все из-за Артура, – сказал Джулиан. – Я… Я не знаю, зачем он это сделал.

Джулиан понимал, что в его голосе слышалась тревога, но ничего не мог с этим поделать. Обычно в плохие дни Артур направлял свой гнев и ненависть внутрь, на саморазрушение. Джулс даже не подозревал, что дядюшка знает о существовании наушников: он редко замечал такие мелочи, а на Тая вообще практически не обращал внимания.

– Я не знаю, зачем он так обошелся с Таем.

– Бывает, мы особенно жестоки по отношению к тем, кто напоминает нам нас самих.

– Тай совсем не похож на Артура, – возразил Джулиан. – И не должен платить за его поступки. Он должен снова выдержать экзамен, уже в наушниках.

– В этом нет необходимости, – ответила Диана. – Я знаю, на что способен Тай, и исправлю итоговую оценку соответствующим образом. Не переживай из-за Конклава.

Джулиан озадаченно посмотрел на нее.

– Раз проблема не в оценке, зачем вы меня вызвали?

– Ты слышал, что сказал Тай, – объяснила Диана. – Он не хочет быть «таким Сумеречным охотником». Он хочет в Схоломант. Поэтому он и отказывается стать парабатаем Ливви. А ты ведь знаешь, ради нее он готов практически на все.

Тай и Ливви сейчас сидели в компьютерной комнате и пытались разыскать хоть какие-то сведения о Стэнли Уэллсе. Похоже, Тай уже забыл о своей вспышке на экзамене и даже улыбнулся после разговора с Марком.

Джулиан задумался, нормально ли завидовать Марку, который только вчера вернулся в семью, но уже сумел успокоить младшего брата, когда у него самого ничего не получилось. Джулиан любил Тая больше жизни и все же не смог придумать ничего и близко столь же чуткого, как простая фраза «теперь у нас обоих на руках порезы».

– Он не может поехать сейчас, – сказал Джулиан. – Ему всего пятнадцать. Всем остальным студентам не меньше восемнадцати. Туда идут выпускники Академии.

– Он ничуть не уступает любому из выпускников Академии, – заметила Диана. – Он знает не меньше.

Диана подалась вперед, положив локти на стеклянный стол. Океан за окном простирался до горизонта. День клонился к вечеру, и волны казались серебристо-синими. Интересно, подумал Джулиан, что случится, если ударить кулаком по столу? Хватит ли ему сил разбить это толстое стекло?

– Дело не в том, сколько он знает, – сказал он и тут же замолчал. Они никогда не обсуждали особенности Тая, а в этом разговоре вдруг подошли к этой теме слишком близко.

Джулиан часто представлял, что Конклав – это черная тень, которая легла на его жизнь. Конклав не меньше Волшебного народа был виноват в том, что у него украли старшего брата и старшую сестру. Веками поведение Сумеречных охотников строго регламентировалось. Стоило рассказать простецу о мире нефилимов, и тебя могли наказать, даже отправить в изгнание. Стоило влюбиться в простеца или в своего парабатая, и с тебя срывали все метки, а этот мучительный процесс переживал не каждый.

Любовь Джулиана к искусству, глубокий интерес его отца к древней истории – ко всему этому относились с огромным подозрением. Сумеречным охотникам не положено было иметь сторонних интересов. Предполагалось, что Сумеречные охотники – не художники, а воины, рожденные и воспитанные для борьбы, как спартанцы. Яркая индивидуальность не была у них в почете.

Между тем мысли Тая, его прекрасный, пытливый ум были уникальны. До Джулиана доходили слухи о других юных Сумеречных охотниках, которые чувствовали и думали не как все. Им было трудно сосредоточиться; им казалось, что буквы прыгают по страницам, когда они пытаются их прочитать. Этих детей то преследовала ужасная и беспричинная тоска, то одолевали вспышки неконтролируемой энергии.

Но все это были только слухи: Конклав отказывался признавать, что такие нефилимы существуют. Их отправляли в класс для отстающих в Академии и учили не мешать другим Сумеречным охотникам. Их ссылали в далекие уголки мира, чтобы спрятать там, как постыдные секреты. И ни у кого не было слов, чтобы описать этих особенных Сумеречных охотников, чтобы объяснить их отличия от остальных.

А ведь были бы такие слова, думал Джулиан, было бы и признание. Но кое-что Конклав признавать отказывался.

– Там ему будет казаться, что с ним что-то не так, – сказал Джулиан. – А с ним на самом деле все в порядке.

– Я знаю, – грустно ответила Диана.

Интересно, куда она ездила накануне, пока они были у Малкольма? Кто помог ей установить щиты в точке пересечения?

– Его заставят быть таким, каким, по их мнению, должен быть Сумеречный охотник. Он ведь не понимает, что его там ждет…

– Потому что ты ему об этом не рассказывал, – сказала Диана. – Если он и смотрит на Схоломант сквозь розовые очки, так это потому, что ты никогда не поправлял его. Да, там нелегко. Даже очень сложно. Скажи ему об этом.

– Вы хотите, чтобы я сказал ему, что он особенный, – холодно произнес Джулиан. – Он не глуп, Диана. Он это знает.

– Нет, – возразила Диана, поднимаясь из-за стола. – Я хочу, чтобы ты рассказал ему, как Конклав относится к особенным людям. К особенным Сумеречным охотникам. Как он может сделать выбор, если у него недостаточно сведений?

– Он мой младший брат, – резко бросил Джулиан. День за окном был подернут дымкой, прозрачные стекла кое-где напоминали зеркала: Джулс видел обрывки своего отражения – острую скулу, сжатые челюсти, спутанные волосы. Взгляд собственных глаз не на шутку его испугал. – Ему еще три года до выпуска…

Диана сверкнула карими глазами.

– Я понимаю, Джулиан, ты воспитывал его с тех пор, как ему исполнилось десять. Я понимаю, тебе кажется, что все они – твои дети. Так и есть, но Ливви и Тай уже выросли. Тебе придется их отпустить…

– И это вы советуете мне быть более понимающим? – перебил ее Джулиан. – Серьезно?

Лицо Дианы посуровело.

– Джулиан, скрывая все ото всех, ты ходишь по лезвию бритвы. Поверь мне. Я прожила так полжизни. Ты привыкаешь к этому – и привыкаешь настолько, что порой забываешь, что истекаешь кровью.

– Полагаю, подробностей вы мне не расскажете?

– У тебя свои секреты. У меня – свои.

– Не верю ни единому слову! – Джулиану хотелось закричать, ударить кулаком по стене. – Вы вечно все скрываете. Помните, однажды я спросил, не хотите ли вы возглавить Институт? Помните, как вы сказали «нет» и велели мне не спрашивать почему?

Диана вздохнула и провела рукой по волосам.

– Джулс, ты можешь сколько угодно сердиться на меня, но это ничего не даст.

– Может, и так, – сказал Джулиан. – Но вы могли бы согласиться и помочь мне этим. Но не стали. Так что простите, что я чувствую, будто один тащу на себе этот груз. Боже, я люблю Тая и очень хочу, чтобы все его мечты сбылись. Но представьте, что я расскажу ему, как тяжело в Схоломанте, а он все равно решит туда поехать? Вы можете обещать, что там с ним все будет хорошо? Можете поклясться, что они с Ливви смогут жить вдали друг от друга, когда ни дня в жизни не провели порознь? Вы можете это гарантировать?

Диана покачала головой. Казалось, ей нечего было возразить, но Джулиан не чувствовал триумфа.