Кассандра Клэр – Леди Полночь (страница 35)

С первого этажа наверх поднимался спиральный пандус. Он начинался у северной стены и извивался вдоль стен, заставленных книгами. По внешнему краю пандуса, обращенному внутрь библиотеки, шли высокие перила. На самом верху находилось огромное световое окно, которое закрывалось на тяжелый медный замок. На толстом, чуть не полуметровом стекле были начертаны защитные руны.

Карты лежали в большом сундуке, украшенном гербом семейства Блэкторнов – терновым венцом – и их фамильным девизом: Lex malla, lex nulla.

Плохой закон – не закон.

Эмма подозревала, что у Блэкторнов не раз возникали разногласия с Советом.

Друзилла копалась в сундуке, Ливви и Тай смотрели разложенные на столе карты, а Тавви сидел на полу и играл с пластиковыми солдатиками.

– Ты не знаешь, с Джулианом все хорошо? – спросила Ливви, подперев подбородок рукой и встревоженно взглянув на Эмму. – Может, ты чувствуешь, что у него на душе…

Эмма покачала головой.

– Парабатаи этого не умеют. Я чувствую его физическую боль, но не эмоции.

Ливви вздохнула.

– Хотела бы я иметь парабатая!

– Не понимаю зачем, – буркнул Тай.

– Парабатай всегда оберегает тебя, – объяснила Ливви. – Всегда встает на твою защиту.

– Я и так готов тебя защищать, – ответил Тай и подтянул поближе одну из карт.

Этот спор они заводили не в первый раз: Эмма слышала бесчисленное множество его вариаций.

– Не каждому дано быть парабатаем, – сказала она и пожалела, что не находит слов, чтобы объяснить все правильно: как любишь парабатая больше, чем самого себя, и это дает тебе силу и смелость; как смотришь на свое отражение в глазах парабатая и видишь себя в лучшем свете; как сражаешься плечом к плечу с парабатаем и словно играешь с ним в унисон на разных инструментах.

– Парабатай клянется защищать тебя от опасностей, – сверкая глазами, продолжила Ливви. – Он готов сунуть руки в огонь ради тебя.

Эмма вспомнила, как Джем однажды рассказал ей, что его парабатай, Уилл, и правда сунул руки в огонь, чтобы вытащить оттуда сверток с лекарством, способным спасти Джему жизнь. Возможно, она зря поделилась с Ливви этой историей.

– В кино Ватсон своей грудью защищает Шерлока от пули, – задумчиво произнес Тай. – Чем не поступок парабатая?

Ливви, казалось, обвели вокруг пальца. Эмме стало ее жаль. Если бы Ливви возразила, сказав, что это вовсе не поступок парабатая, Тай бы принялся с ней спорить. Если бы она согласилась, он заметил бы, что не нужно быть парабатаем, чтобы защитить друга в минуту опасности. Его аргументы были логичны, но Эмме нравилось желание Ливви стать парабатаем Тая. И быть уверенной, что брат всегда будет стоять за нее горой.

– Нашла! – вдруг воскликнула Друзилла.

Она вытащила из сундука длинный лист пергамента и повернулась к остальным. Забыв о споре, Ливви подбежала к сестре, чтобы помочь ей донести манускрипт.

В центре стола стояла прозрачная чаша, в которой хранились собранные Блэкторнами морские стеклышки: молочно-голубые, зеленые, медные, красные. Эмма и Тай вынули несколько синих камушков и прижали ими края карты лей-линий.

Тавви примостился на краешке стола и принялся раскладывать остальные стеклышки по цветам. Эмма не стала возражать – она в любом случае не знала, чем еще его занять.

– Лей-линии, – сказала она, проводя пальцем вдоль одной из длинных черных линий, нанесенных на карту. Эта карта Лос-Анджелеса была составлена еще годах в сороковых. Под лей-линиями находились многие известные места: «Перекресток миров» в Голливуде, Баллокс-Билдинг на бульваре Уилшир, фуникулер «Полет ангела», ведущий на Банкер-Хилл, пирс Санта-Моники, извилистая береговая линия океана. – Все тела найдены возле лей-линии. Но Магнус сказал, что есть места, где все лей-линии сходятся в одну точку.

– И какое это имеет отношение к нашему расследованию? – практично спросила Ливви.

– Не знаю, но полагаю, он бы не стал говорить, если бы не считал это важным. Можно предположить, что в точке пересечения магия особенно сильна.

Тай с новым интересом обратился к карте. В эту минуту в библиотеку вошла Кристина, которая жестом попросила Эмму подойти к ней. Эмма встала из-за стола и вместе с Кристиной подошла к кофеварке, стоявшей у окна. Кофеварка работала на колдовском огне, поэтому кофе там был всегда – вот только не всегда хороший.

– С Джулианом все в порядке? – спросила Эмма. – А с Марком?

– Когда я ушла, они разговаривали. – Кристина налила две чашки черного кофе и бросила туда сахар из эмалированной сахарницы, стоявшей на подоконнике. – Джулиан успокоил его.

– Джулиан любого может успокоить, – заметила Эмма.

Она взяла чашку и почувствовала приятное тепло. Вообще-то она не очень любила кофе и не собиралась его пить, тем более что желудок и так сводило от волнения – вряд ли кофе пошел бы ей на пользу.

С чашкой в руке она вернулась к столу, где Блэкторны спорили о карте лей-линий.

– Что я могу поделать, если в этом никакого смысла? – проворчал Тай. – Пересечение отмечено вот здесь.

– Где? – спросила Эмма, заглянув ему через плечо.

– Вот. – Дрю показала на окружность, которую Тай карандашом нарисовал на карте. Она оказалась в океане, от Лос-Анджелеса до нее было километров сорок, не меньше. – Вряд ли кто-то творит там магию.

– Наверное, Магнус просто решил поддержать разговор, – предположила Ливви.

– Может, он не знал… – начала Эмма, но замолчала, когда открылась дверь.

На пороге появился Джулиан. Он вошел в комнату и робко отступил в сторону, как иллюзионист, готовый представить результат своего фокуса.

Вслед за ним в библиотеку вошел Марк. Видимо, Джулиан принес из кладовки его старые вещи: на Марке были слегка коротковатые джинсы – наверное, когда-то ему и принадлежавшие, – и застиранная серая футболка Джулиана. Волосы его казались очень светлыми, почти серебристыми. Они доходили ему до плеч и были уже не так спутаны – по крайней мере, веточек и листьев в них уже не было видно.

– Привет, – произнес он.

Братья и сестры лишь пораженно уставились на него.

– Марк захотел с вами повидаться, – объяснил Джулиан и почесал в затылке, как будто понятия не имел, что делать дальше.

– Спасибо, – сказал Марк, – за все ваши приветственные подарки.

Блэкторны молчали. Кроме Тавви, который все еще раскладывал стеклышки по столу, никто больше не двигался.

– В той коробке, которая стоит у меня в комнате, – уточнил Марк.

Эмма почувствовала, как чашка выскальзывает у нее их рук и ахнула, но Кристина уже подхватила ее, пересекла комнату, смело подошла к Марку и протянула ему чашку.

– Хочешь кофе? – спросила она.

Он с облегчением взял чашку у нее из рук, поднес ее ко рту и сделал глоток. Все семейство зачарованно наблюдало за ним, словно он делал что-то такое, чего не делал никогда в жизни.

Поморщившись, он отвернулся от Кристины, закашлялся и выплюнул кофе.

– Что это?

– Кофе, – недоуменно ответила Кристина.

– На вкус как горький яд, – возмущенно бросил Марк.

Ливви вдруг прыснула, и этот звук прорезал повисшую в комнате тишину.

– Когда-то ты любил кофе, – сказала она. – Я хорошо помню!

– И с чего вдруг? В жизни не пил ничего противнее, – пробурчал Марк.

Тай переводил взгляд с Джулиана на Ливви и обратно. Он был очень взволнован и барабанил длинными пальцами по столу.

– Он отвык от кофе, – объяснил он Кристине. – В стране фэйри его нет.

– Вот. – Ливви встала и взяла со стола яблоко. – Съешь лучше яблоко. – Она подошла к брату и протянула яблоко ему, здорово напомнив Эмме этакую современную Белоснежку – с длинными темными волосами, с яблоком в бледной руке. – Против яблок ты ведь ничего не имеешь?

– Благодарю, любезная сестра, – с поклоном сказал Марк и взял яблоко. Ливви от удивления даже приоткрыла рот.

– А ты никогда не называл меня любезной сестрой, – пробормотала она и озабоченно взглянула на Джулиана.

Тот лишь усмехнулся.

– Я слишком хорошо тебя знаю, малявка.

Марк снял с шеи цепочку, на которой висела подвеска, напоминающая по форме наконечник стрелы. Она была прозрачной, словно стеклянной, и Эмма вспомнила, что Диана однажды показывала им нечто подобное на картинках.

Поудобнее ухватив этот наконечник, Марк как ни в чем не бывало принялся очищать им яблоко. Тавви снова залез под стол и теперь выглянул оттуда, тихонько ойкнув. Марк посмотрел на него и подмигнул. Тавви залез глубже под стол, но Эмма успела заметить, что он улыбнулся.

Она не могла оторвать глаз от Джулса. Она вспомнила, как тот вычищал комнату Марка, как сваливал в кучу все его вещи, словно таким образом можно было избавиться от воспоминаний о брате. Он управился за день, но с тех пор в его глазах всегда блуждали тени. Интересно, если Марк останется, пропадут ли они?