Кассандра Клэр – Леди Полночь (страница 24)

В Убежище было две двери. Одна выходила на улицу, и ею мог воспользоваться любой. Войдя в эту дверь, он оказывался в просторной комнате с каменными стенами. Вторая вела в Институт. Как и парадная дверь Института, она открывалась только перед теми, у кого в жилах текла кровь Сумеречных охотников.

Эмма приостановилась на площадке лестницы, чтобы из окна взглянуть на делегацию фэйри. Кони ждали всадников у главного входа. Скорее всего, посланцы Волшебного народа не в первый раз общались с Сумеречными охотниками, а если так, то они, должно быть, уже зашли в Убежище.

Дверь, соединявшая Убежище с Институтом, находилась в конце коридора, ведущего к парадному ходу. Она была окована медью, которая давно покрылась патиной; по периметру были начертаны защитные и приветственные руны, оплетавшие ее подобно виноградным лозам.

Из-за двери до Эммы доносились незнакомые голоса: один – чистый, как вода, другой – резкий, точно хруст сухой ветки. Крепче сжав Кортану в руке, Эмма вошла внутрь.

Убежище имело форму полумесяца, а окна его выходили на горы: на тенистые каньоны и склоны, покрытые серебристо-зелеными зарослями. Солнца за горами было не видно, но комнату заливал яркий свет люстры, висящей под потолком. Свет отражался в ее хрустальных подвесках и падал на клетчатый пол, выложенный чередующимися плитками темного и светлого дерева. Забравшись на люстру и взглянув на него сверху, можно было увидеть, что клетки складывались в руну Ангельской Силы.

Эмма, конечно, ни за что бы не призналась, что она это проделывала. Хотя сверху и открывался прекрасный вид на массивное каменное кресло главы Института.

В центре комнаты стояли фэйри, только двое – тот, что в белой мантии, и тот, что в черных доспехах. Коричневого всадника нигде не было видно. Не было видно и лиц гостей. Из рукавов выглядывали длинные, бледные пальцы, но Эмма не могла понять, принадлежат они мужчинам или женщинам.

Она чувствовала исходящую от них мощь, физически ощущала их принадлежность к другому миру. Казалось, ее кожу обдувает легкий ветерок, прохладный и влажный, пахнущий корнями, и листьями, и цветами жакаранды.

Рассмеявшись, фэйри в черном откинул капюшон. Эмма во все глаза смотрела на него. Кожа цвета темной зелени, длинные когти на пальцах, желтые совиные глаза. Плащ с рисунком из рябиновых листьев.

Это был тот самый фэйри, которого она видела в баре «Саркофаг».

– Вот мы и встретились снова, красавица, – сказал он, и его рот, напоминавший трещину в древесной коре, изогнулся в улыбке. – Я Иарлаф от Неблагого Двора. В белом – мой компаньон Кьеран от Дикой Охоты. Кьеран, опусти капюшон.

Второй фэйри поднял худые руки – его квадратные ногти были практически прозрачны, – взялся за капюшон и отбросил его властным, почти бунтарским жестом.

Эмма с трудом сдержалась, чтобы не ахнуть. Он был красив. Не так, как Джулиан или Кристина, не так, как красивы люди, а как красив острейший край Кортаны. Он выглядел молодо, лет на шестнадцать или семнадцать, но был, скорее всего, старше. Темные волосы с легким синим отливом обрамляли точеное лицо. Легкая туника и брюки износились и выцвели: когда-то они были весьма элегантны, но сейчас смотрелись несколько куце на его изящном, гибком теле. Его широко посаженные глаза были разных цветов: левый – черный, а правый – серебристый. На нем были потрепанные белые перчатки, которые свидетельствовали, что он принц фэйри, но глаза… Глаза говорили, что он из Дикой Охоты.

– Вы пришли из-за того, что случилось позавчера? – спросила Эмма, переводя взгляд с Иарлафа на Кьерана. – В баре «Саркофаг»?

– Отчасти, – ответил Иарлаф. Его голос был скрипуч, как сухие деревья на ветру в чаще сказочного леса, населенного лишь чудовищами. Эмма удивилась, что не заметила этого в баре.

– Эта та самая девушка? – Голос Кьерана был совсем иным: чарующий, хоть и холодноватый, он напоминал шуршание теплых волн, ласкающих берег, залитый бледным светом дня. Кьеран посмотрел на Эмму, как на диковинный цветок, словно не понимая, нравится она ему или нет. – Она красивая. Не думал, что она красивая. Ты об этом не упоминал.

– Ты никогда не мог устоять перед светлыми волосами, – пожал плечами Иарлаф.

– Да ладно, прямо так? – Эмма щелкнула пальцами. – Я ведь рядом стою! И меня не предупредили, что я приглашена на шоу «Кто сексуальнее?».

– Меня не предупредили, что ты вообще приглашена, – процедил Кьеран. Он говорил совсем обыденно, как будто часто общался с людьми.

– Как грубо! – воскликнула Эмма. – Вообще-то вы у меня дома. И что вы здесь делаете? Пришли сказать мне, что он, – она показала на Иарлафа, – не виновен в убийстве в «Саркофаге»? Неужели вы сделали такой крюк, только чтобы сказать, что он его не совершал?

– О, не смеши меня, – бросил Иарлаф. – Само собой, я его не убивал.

При любых других обстоятельствах Эмма не обратила бы внимания на его фразу. Но фэйри не умели лгать. По крайней мере, чистокровные фэйри. Фэйри-полукровки, как Марк и Хелен, могли говорить неправду, но их на свете было очень мало.

Эмма скрестила руки на груди.

– Повторяй за мной: «Я не убивал ту жертву, о которой ты говоришь, Эмма Карстерс», – сказала она. – И я пойму, что это правда.

Желтые глаза Иарлафа обратились к Эмме. Он не пытался скрыть своего неодобрения.

– Я не убивал ту жертву, о которой ты говоришь, Эмма Карстерс.

– Тогда зачем вы пришли? – спросила Эмма. – Или всему виной романтика? Мы встретились, проскочила искра… Прости, я не встречаюсь с деревьями.

– Я не дерево. – Иарлаф явно был очень зол, его кора слегка топорщилась.

– Эмма, – предостерегающе произнес кто-то сзади.

Обернувшись, Эмма, к собственному удивлению, увидела на пороге Артура Блэкторна. Он стоял у входа в Убежище в скучном темном костюме. Его волосы были аккуратно зачесаны назад. При виде него Эмма содрогнулась: дядюшка Артур давно не носил ничего, кроме истрепанной мантии или старых, заляпанных кофе штанов.

Рядом с ним стоял Джулиан. Его каштановые волосы растрепались. Эмма попыталась найти у него на лице признаки раздражения, но их не было – он выглядел, как человек, который только что пробежал марафон и с трудом держался на ногах, боясь в любую минуту упасть от изнеможения и облегчения.

– Прошу прощения за поведение своих подопечных, – сказал Артур, входя в комнату. – Хотя перепалки в Убежище и не запрещены, они противоречат нашим принципам. – Он опустился в массивное каменное кресло под люстрой. – Я Артур Блэкторн. Это мой племянник Джулиан Блэкторн. – Джулиан, который тоже подошел к креслу, в знак приветствия кивнул, после чего Кьеран и Иарлаф также представились. – Теперь, прошу вас, расскажите, что вас привело.

Фэйри переглянулись между собой.

– Что? – удивился Кьеран. – И ни слова о Холодном мире и о том, что этот визит противоречит вашему Закону?

– Мой дядя не признает Холодный мир, – объяснил Джулиан. – И не любит обсуждать свою позицию. Правила знакомы вам не хуже, чем нам. Раз вы решили нарушить их, причина должна быть веской. Если вы не хотите сообщать нам о ней, моему дяде придется попросить вас уйти.

Кьеран гордо поднял голову.

– Что ж, – сказал он, – мы пришли попросить об услуге.

– Об услуге? – пораженно переспросила Эмма.

В Холодном мире было ясно сказано: Сумеречным охотникам запрещается помогать Благому и Неблагому Дворам. Главы Дворов не явились на подписание мира, продемонстрировав тем самым свое презрение к нему, и это стало их наказанием.

– Полагаю, вы неверно все поняли, – холодно произнес Артур. – Возможно, вы знаете о моих племянниках и считаете, что коль скоро Марк и Хелен приходятся нам родней, то здесь вам окажут лучший прием, чем в любом другом Институте. Но мою племянницу отправили в ссылку из-за условий Холодного мира, а племянника забрали у нас вы.

Кьеран слегка улыбнулся уголком рта.

– Вашу племянницу отправили в изгнание Сумеречные охотники, а не фэйри, – сказал он. – А что до вашего племянника…

Артур с шумом втянул в себя воздух. Его пальцы впились в подлокотники кресла.

– Консула толкнуло на это предательство Королевы Благого Двора. Воины Неблагого Двора сражались бок о бок с ее воинами. Руки всех фэйри в крови. Мы здесь не слишком любим фэйри.

– Марка забрал не Холодный мир, – заметил Джулиан, щеки которого пылали огнем. – Это были вы. Дикая Охота. Мы видим по твоим глазам, что ты скачешь по небу в свите Гвина. Не отрицай этого!

– О, – усмехнувшись, бросил Кьеран, – я и не думал этого отрицать.

От Эммы не укрылось, как судорожно Джулиан вдохнул.

– Тогда ты знаешь моего брата.

– Конечно, знаю, – по-прежнему ухмыляясь, ответил Кьеран.

Казалось, Джулиан с трудом держит себя в руках.

– Что ты знаешь о Марке?

– Откуда такое удивление? – поинтересовался Иарлаф. – Мы ведь писали о Марке из Дикой Охоты в отправленном вам письме.

Эмма заметила, как исказилось лицо Джулиана, и быстро выступила вперед, желая избавить его от необходимости задавать вопросы.

– В каком еще письме? – спросила она.

– Оно было написано на листе, – сказал Артур. – И этот лист обратился прахом. – Достав из нагрудного кармана носовой платок, он промокнул себе лоб. – Там говорилось об убийствах. О Марке. Я не поверил ни единому слову. Я…

Джулиан шагнул вперед и заслонил собой дядюшку.

– Об убийствах?