Кассандра Клэр – Красные свитки магии (страница 57)

Шинь Юнь начала произносить магические слова. Толпа снова принялась скандировать фразу «Прóклятая Дочь», но тише, чем прежде. Над амфитеатром собрались черные тучи, и виллу озарила ослепительная молния – одна, вторая, третья. Облака над головой начали кружиться и образовали черный водоворот; Магнус решил, что это формируется портал между миром смертных и потусторонним миром.

Какой-то голос прозвучал в мозгу Магнуса, голос страшный, как дверь, ведущая в кромешную тьму: «Да, настало время вспомнить. Время вспомнить всё».

Резкий, невыносимо яркий свет возник из центра черного вихря, кружившегося в небе, и воронка начала принимать материальную форму. Струйки дыма – а может быть, какие-то насекомые, или нечто вроде статических электрических разрядов – мелькали внутри белой колонны. Острие воронки спускалось с неба, опускалось прямо на Магнуса, который не в силах был помешать происходящему и мог лишь беспомощно ждать того момента, когда его втянет в магический вихрь. Он закрыл глаза.

Он не хотел умирать вот так, от руки разъяренной чародейки, которая не смогла забыть трагедию юности, в окружении самодовольных, дурно одетых глупцов; он не хотел, чтобы эта секта, плод ошибки его бурной молодости, уничтожила его, не оставив ни малейшей надежды исправить содеянное. Если сейчас ему действительно предстояло умереть, он не хотел, чтобы последним чувством, испытанным в этом мире, было сожаление.

И поэтому он стал думать об Алеке.

Об Алеке, полном самых удивительных противоречий, противоречий, причинявших ему страдания – застенчивом и смелом, безрассудном и ласковом. Он вспоминал темно-синие глаза, вспоминал выражение лица возлюбленного после того, как они поцеловались в первый раз. И в последний. Магнус не думал в ту минуту, что их сегодняшний поцелуй станет прощальным. С другой стороны, никто никогда не знает, в какой момент поцелует возлюбленного в последний раз.

Магнус видел всех своих дорогих друзей. Всех смертных, которых он потерял, и всех бессмертных, которые продолжали жить. Свою мать, которая так ни разу и не засмеялась, несмотря на все его старания; Этту, ее замечательный голос, под звуки которого он мог танцевать вечно; первого Сумеречного охотника, который стал его другом – Уилла. Рагнора, который так и остался для него учителем, и который ушел раньше него. Катарину, ее руки, способные исцелить любой недуг, ее неземную грацию. Тессу, ее стойкость и мужество, бесстрашие перед лицом любых опасностей. Рафаэля, который презрительно усмехнулся бы, услышав о том, что Магнус вспоминает его в предсмертный час. Свою Клэри, первого и последнего ребенка, который вырос на глазах у Магнуса, девушку, которой предстояло стать великой воительницей – он был в этом совершенно уверен.

А потом он снова вспоминал Алека.

Алека, который бегом поднимался по ступеням шикарного бруклинского особняка Магнуса, чтобы пригласить его на свидание. Алека, который не дал Магнусу утонуть в ледяной воде, поделился с ним собственной силой. Потрясение и счастье, испытанные им, когда к его губам прикоснулись горячие губы Алека, когда его обняли эти уверенные, сильные руки – в тот день, в доме его предков, детей Ангела. Алека, который защищал жителей Нижнего Мира в венецианском палаццо, который пришел на помощь Магнусу, уничтожив стаю демонов, старался оберегать Магнуса всегда и везде. Алека, который всякий раз выбирал Магнуса, без малейших колебаний отвергая Конклав и его предрассудки. Алека, который пошел против Законов, управлявших его жизнью с самого рождения, ради того, чтобы защитить Магнуса и сохранить его тайны.

Магнус никогда не думал, что будет нуждаться в защите. Он считал, что это сделает его слабым. И он ошибся.

Страх смерти куда-то исчез. Магнус дрожал от слабости, он был практически не в состоянии пошевелиться, на него опускалась демоническая тьма, но он ощущал сейчас лишь благодарность за все, что дала ему жизнь.

Он был не готов к смерти, но был твердо уверен в одном: если ему суждено умереть именно сегодня, он взглянет в лицо убийцам с высоко поднятой головой и с именем Александра Лайтвуда на устах.

Затем на него обрушилась боль, внезапная, страшная, невыносимая боль. Магнус закричал.

Глава 25

В логове врага

Алек завел «мазерати» и, следуя «указаниям» руны, поехал вверх в гору, по серпантину. Хелен и Алина кричали, чтобы он снизил скорость. Но он не слушал их и несся вперед сломя голову, не обращая внимания на резкие повороты. Хелен вцепилась в его плечо, но в следующее мгновение замерла, уставившись вперед.

– Во имя Ангела, – пробормотала она. – Торнадо.

Это действительно походило на торнадо. Причем какое-то невиданное, сверхъестественное торнадо: в окружении черных завитков дыма сиял белый свет, резкий, бьющий в глаза. Странная воронка опускалась прямо на полуразрушенную виллу, торчавшую на вершине горы, и отбрасывала на ночное небо неприятный, мертвенный отсвет. Сумеречные охотники остановили машину на полпути к вилле, чтобы разглядеть необычное явление.

– Ты думаешь, нам туда? – сухо спросила Алина.

– К счастью, мы не наделали глупостей и не вызвали подкрепление, – пробормотала сквозь зубы Хелен.

Помимо страшной дьявольской воронки, над горой бушевала сильная гроза, и ночной мрак время от времени разрезали молнии. За молниями следовали титанические раскаты грома, от которых гудело в ушах и тряслась земля под ногами.

– Я должен вытащить оттуда Магнуса, – решительно произнес Алек. Он завел мотор, и «мазерати» резко рванулась вверх по дороге. Когда машину заносило на крутых поворотах, Хелен и Алина непроизвольно цеплялись друг за друга.

Дорога заканчивалась у массивных железных ворот, за которыми виднелся главный корпус виллы. По обеим сторонам от ворот тянулись высокие каменные стены, похожие на крепостные валы; они ограждали территорию поместья.

Одна створка ворот была приоткрыта, но вход охраняли два члена секты; они были одеты в белые костюмы и шляпы, и их отлично видно было в темноте – с таким же успехом они могли надеть светящиеся одежды.

Алек остановил «мазерати» за последним поворотом, так, что ее не было видно стражам у ворот. Сумеречные охотники выбрались из машины и осторожно отошли от нее примерно на двадцать футов, но люди в белом по-прежнему не замечали их. По знаку Алека Алина вышла из укрытия и махнула рукой. Как они и предполагали, лидер культа сделала так, что гламор не действовал на членов «Багровой Руки», но Охотники собирались использовать этот факт в своих интересах. Люди на долю секунды отвлеклись, увидев Алину, и Алек швырнул камень в стража, находившегося слева; метко брошенный булыжник угодил человеку между глаз, и тот вырубился. Когда второй сектант обернулся, чтобы посмотреть, что произошло с его приятелем, Хелен бросилась в атаку; она мгновенно, словно по волшебству, преодолела расстояние, отделявшее их от ворот, и сбила охранника с ног. Удар локтем – и второй человек, в свою очередь, отключился.

Они быстро связали охранников, оттащили их в кусты и вошли на территорию виллы. Подъездная дорожка, ведущая к парадному входу, была забита беспорядочно припаркованными машинами.

Алек заметил еще двоих сектантов, стороживших входную дверь; несколько человек возились у машин, но, кроме них, около виллы никого не было.

– Куда все подевались? – вслух удивился он.

– Скорее всего, туда, куда ведет тебя руна, – ответила Хелен.

Следуя за Алеком, они двинулись вдоль каменной стены, обошли виллу и вскоре очутились с противоположной стороны здания. «Крепостные валы» смыкались где-то вдали, но разросшийся заброшенный сад мешал Охотникам рассмотреть территорию. Алек снова сосредоточился на «руне отслеживания» и указал в сторону сада.

– Нам туда.

– Отличная новость, – заметила Алина. – Судя по виду этого местечка, живыми нам отсюда не уйти.

Хелен кивнула.

– Значит, идем прямо в центр смертоносного торнадо.

В одичавшем саду Алек и девушки были надежно скрыты от взглядов врагов, которые могли наблюдать за ними из окон виллы. Им пришлось прорубать себе дорогу сквозь колючие лианы и кусты со спутанными ветками, но ветер ревел оглушительно, ветви деревьев с шумом хлестали друг друга, поэтому Алек был уверен в том, что никто их не слышал. Они довольно долго пробирались по запущенному саду, пока не показался просвет. В дальнем конце поляны виднелась высокая, но частично обвалившаяся каменная стена.

Алина ахнула от ужаса.

По траве вдоль стены туда-сюда расхаживала громадная двуногая ящерица; поперек ее лба тянулась пасть с двумя рядами острых зубов. У твари был и второй рот, пониже; из него торчали клыки, с которых капала слюна. Ящерица била по траве хвостом с острыми, как бритвы, краями.

Алек прищурился.

– Демон-раав.

Всего несколько месяцев назад ему пришлось сражаться с подобными чудищами.

Алина содрогнулась и закрыла глаза.

– Ненавижу раавов, – страстно воскликнула она. – Я дралась с одним из таких на войне, и я просто ненавижу их.

– Может, он нас не увидит в темноте? – с надеждой в голосе произнесла Хелен.

– Он нас уже почуял, – угрюмо возразил Алек.

Алек заметил, что у Алины немного дрожат руки, а костяшки пальцев, стиснувших рукоять клинка, побелели. Хелен положила ладонь поверх руки Алины. Девушка с благодарностью улыбнулась и слегка разжала пальцы.