Кассандра Клэр – Красные свитки магии (страница 42)

Магнус поднял взгляд к ночному небу. Алек видел в его золотых глазах отражение серебристого полумесяца. И внезапно губы Магнуса тоже образовали полумесяц, и он улыбнулся.

– Отлично, – сказал Магнус. – Давайте развлекаться.

Алек отложил листки с текстом «Красных свитков магии», чтобы оглядеть устроенный Магнусом лагерь. Он думал, что Магнус создаст при помощи чар жилище, в котором двое могут выпрямиться во весь рост и спать с удобством. По крайней мере, Шинь Юнь поступила именно так, когда сооружала себе отдельную палатку.

Но Магнус воздвиг над обрывом не палатку, а целый павильон, с занавесями, драпировками и фестонами. В просторном жилище нашлось место двум спальням, ванной комнате, гостиной и холлу. Алек обошел огромное строение из козьих шкур и обнаружил позади жилых помещений кухню, а рядом – крытую веранду и обеденный стол. В качестве последнего штриха на шесте у парадного входа красовался знак древнеримского легиона в виде орла – очевидно, это была дань тому, что Магнус назвал «жизнью в Риме».

Магнус откинул задний полог палатки, вышел и с самодовольным видом спросил:

– Ну, что ты об этом думаешь?

– Клево, – заметил Алек. – Но вот мне интересно… где ты взял столько козьих шкур?

Магнус пожал плечами.

– Тебе нужно знать лишь одно: я верю в магию, а не в жестокость.

В этот момент послышался странный звук, словно воздух со свистом уходил в какую-то дыру, и рядом будто ниоткуда возникло чудовищное сооружение, поднимавшее вокруг клубы пыли. Там, где только что находилась палатка Шинь Юнь, стоял двухэтажный дом-дерево, крона которого закрывала полнеба. Шинь Юнь вышла из своих «усовершенствованных» апартаментов и бросила надменный взгляд в сторону Магнуса.

Они начали неприкрытое соревнование с целью перещеголять друг друга еще в том магазине одежды на улице Мерчери; таким образом, подтвердилась теория Алека насчет того, что все чародеи пытаются испытать могущество собратьев, и магия – это нечто вроде соперничества между братьями и сестрами. Магнус, очевидно, просто забавлялся. Алек подозревал, что Шинь Юнь воспринимает эту игру немного более серьезно, но, будучи преданным своему возлюбленному, он считал, что Магнус, в конце концов, победит.

– Какие милые башенки, – весело крикнул ей Магнус. Алек подумал, что излишествами Магнуса не удивишь и не победишь. Он будет просто восхищаться ими. – Как насчет позднего перекуса?

Они собрались у костра на другом конце лагеря, в нескольких футах от края обрыва. Огонь был творением Магнуса, но Шинь Юнь тоже приложила к нему руку, и теперь он напоминал погребальный костер вождя викингов. Гигантский столб ревущего пламени, казалось, был предназначен для того, чтобы подать сигнал в Вальгаллу.

Флотилия облаков, частично скрывавших луну, медленно плыла по направлению к горе Корно-Гранде, самой высокой точке Апеннин. Рой светляков танцевал у них над головами, в темноте трещали сверчки, ритмично ухали совы, а снизу, из долины, доносился негромкий, нескончаемый, тревожный вой ветра. Откуда-то издалека послышалось завывание стаи волков, присоединившихся к ночной «симфонии».

– Какой тоскливый вой, – заметила Шинь Юнь. – Они так одиноки.

– Вовсе нет, – возразил Алек. – Они вместе. Они охотятся.

– Вижу, ты знаток этого дела, – усмехнулась Шинь Юнь. – Когда-то я тоже охотилась, но в то же время была одинока.

– А кроме того, когда-то ты состояла в секте, – напомнил ей Алек, но тут же пожалел о своих словах.

В голосе Шинь Юнь прозвучали резкие нотки:

– Скажи мне, Сумеречный охотник, куда же деваются нефилимы в тот момент, когда жители Нижнего Мира попадают в беду?

– Они защищают нас, – вмешался Магнус. – Ты видела, как Алек действовал в Венеции.

– Он был там потому, что пришел на вечеринку ради тебя, – отрезала Шинь Юнь. – Если бы вы не были вместе, он бы там и не появился. Они преследуют нас, следят за нами, причиняют нам боль, а потом бросают нас. Кто решил, что дитя, рожденное чародеем, менее достойно счастья и уважения, нежели дети Ангела?

Алек не знал, что на это ответить. Шинь Юнь подняла руки и отошла прочь.

– Прошу прощения, – извинилась она. – Сейчас, когда цель уже близка, я буквально на пределе. Пожалуй, я пойду к себе. Мне нужно отдохнуть. Завтра мы приедем в Рим. Кто знает, что ждет нас там?

Шинь Юнь коротко кивнула мужчинам и ушла в свою гигантскую палатку, оставив Магнуса и Алека вдвоем у костра.

– Подозреваю, Шинь Юнь ответит отказом на мое предложение спеть песню хором, – сказал Магнус.

Он протянул руку и легко, рассеянно, ласково провел кончиками пальцев по шее Алека. Алек подвинулся ближе к нему. Когда рука Магнуса упала, Алеку захотелось последовать за ней.

– Не придавай большого значения ее словам, – добавил Магнус. – Многие чародеи в детстве пережили трагедии. Мы пришли в этот мир, отмеченные темной печатью демонов, и нас заранее считают отверженными. Оказавшись в такой ситуации, сложно не поддаваться гневу.

– Но ты же не поддаешься, – возразил Алек.

– Такое бывало, – бесцветным голосом произнес Магнус.

– Шинь Юнь вовсе не обязательно было вступать в эту секту, – напомнил Алек.

– А мне вовсе не обязательно было основывать эту секту, – возразил Магнус.

– Это разные вещи, – вздохнул Алек.

– Разумеется. Я поступил намного хуже. – Магнус бросил веточку в костер и смотрел, как она тлеет, обугливается и рассыпается в прах. Алек наблюдал за ним.

Магнус Бейн всегда горел ярко, как костер, он был эксцентричным, искрометным, легкомысленным, беззаботным. Он был Верховным Магом Бруклина, носил яркие цвета и обводил глаза тушью с блестками. Он был из тех, кто устраивает вечеринки в честь дня рождения своего кота и выражает свою любовь громко и гордо.

Но за этой яркой внешней стороной пряталась тьма. Алек знал, что придется познакомиться и с этой темной ипостасью Магнуса, иначе он никогда не узнает возлюбленного по-настоящему.

– Мне кажется, я понял насчет Шинь Юнь, – медленно произнес Алек. – Я все удивлялся, почему ты настоял на том, чтобы мы взяли ее с собой. Я даже подумал, что ты, может быть, не хочешь оставаться со мной наедине.

– Алек, ты что…

Алек поднял руку, давая знак магу помолчать.

– Но потом я понял. Ты чувствуешь ответственность за ее жизнь, верно? «Багровая Рука» причинила ей вред, и ты считаешь, что обязан помочь ей. Исправить зло.

Магнус медленно кивнул.

– Она – зеркало, в котором отражается мое темное «я», Александр, – сказал он. – В некотором смысле она такова, каким я мог бы стать, если бы мне не повезло, и я не получил бы любви и заботы – от матери, а потом от Рагнора и Безмолвных Братьев. Я тоже мог бы остаться один на один со своим отчаянием, присоединиться к какой-нибудь группе вроде «Багровой Руки».

– Ты мало говоришь о своем прошлом, – медленно ответил Алек. – Ты даже не сказал мне, что был близким другом того мага, который погиб на войне. Рагнора Фелла. Ведь вы были друзьями, верно?

– Да, верно, – прошептал Магнус. – Он был первым, с кем я сумел завести дружбу.

Алек опустил взгляд и уставился на свои руки. Его первым другом был Джейс, но Магнус уже это знал. Магнус знал о нем все. Он был для чародея открытой книгой. Он попытался подавить детское чувство обиды.

– И все же – почему бы не сказать мне?

Искры из костра взвились в небо, на миг вспыхнули на черном фоне, подобно звездам, и погасли.

Алек подумал: может быть, для Магнуса любовь к смертному человеку походила на эти искорки, яркие, ослепительные, но живущие лишь мгновение. Может быть, все отношения с ним станут для чародея лишь кратким, незначительным эпизодом в его долгой, бесконечно долгой жизни. Алек понял, что для Магнуса он был не просто открытой книгой. Он был короткой книгой. Тонкой брошюрой по сравнению с многотомной хроникой жизни Магнуса.

– Потому что на самом деле никто не хочет обо мне ничего знать, – проговорил Магнус. – Обычно я не захожу дальше упоминания о том, что убил своего отчима, и моим собеседникам этого достаточно. Ты уже знаешь слишком много. Вчера ночью ты видел «Красные свитки магии». Ты читал все эти глупые, вздорные вещи, которые я написал, в книге, спрятанной за алтарем, запятнанным кровью. Неужели ты можешь винить меня в том, что я… я всякий раз думаю, что еще не время отпугивать тебя?

– Сумеречного охотника не так легко напугать, – возразил Алек. – Я знаю, что ты чувствуешь себя виноватым в том, что Шинь Юнь забрали в секту, но ты ведь хотел как лучше. Именно это я и подумал, когда читал «Красные свитки». Ты не приказывал завербовывать детей в секту, пользоваться их беспомощным положением. Ты сказал: не оставлять их в одиночестве. Ты сам когда-то был одинок и не хотел, чтобы другие дети, рожденные магами, страдали, подобно тебе. Я отправился в это путешествие для того, чтобы узнать тебя лучше, и я надеюсь, что так оно, в конце концов, и произойдет.

– Уверен, ты уже узнал больше, чем хотел, – прошептал Магнус.

– Я видел, как ты подошел к рычавшим зверям в клетках и попытался приласкать их. Твой друг погиб, и ты даже не сказал мне, что вы были знакомы, но хотел утешить вампира, с которым Рагнор был близок. Ты всегда стараешься помогать другим. Мне и моим друзьям ты помогал множество раз, и Рафаэлю Сантьяго тоже, как это ни удивительно, а теперь Шинь Юнь и другим чародеям, и, наверное, еще множеству существ, о которых мне неизвестно. Я знаю то, что мне нужно. Я читал «Красные свитки магии» и увидел, что ты пытался помочь детям. Эти слова – это были твои слова.