Кассандра Клэр – Красные свитки магии (страница 27)

На очереди была курительная, расположенная в конце западного крыла. Огромный камин являлся центральным предметом обстановки в этой роскошной комнате, заставленной викторианской мебелью с гнутыми ножками и обилием бархата. Все предметы казались чудовищно непропорциональными. Гигантский алый диван с пуговицами, размерами напоминавший автомобиль, красовался рядом с парой синих кресел с высокими спинками, которые походили на детские стульчики. Живые обои на стенах чередовались с медными канделябрами и граммофонами; над всем этим гремел джаз.

На качелях, свисавших с люстры в центре комнаты, сидел дриад, но не тот, которого Магнус встретил днем на крыльце палаццо. У дальней стены вертикально висел серо-коричневый шезлонг; какая-то вампирша прохлаждалась в шезлонге с таким видом, как будто кресло стояло на полу, в нормальном положении. Магнус не знал, что Малкольм балуется антигравитационной магией, и про себя восхитился многосторонними талантами Верховного Мага Города Ангелов.

– Вид у тебя такой, словно тебе не помешало бы выкурить сигару, Магнус Бейн, – раздался откуда-то сбоку знакомый голос.

Он обернулся на голос и увидел женщину с красновато-коричневой кожей, одетую в модное платье металлического цвета, которое превосходно сочеталось с ее бронзовыми волосами. Маска ее представляла собой каскад золотых звезд, спадавший с макушки на шею. Маска была явно подобрана под глаза женщины: ее зрачки тоже имели форму звездочек.

– Гипатия, – произнес Магнус. – Спасибо за предложение, но я бросил уже в позапрошлом веке. У меня тогда был период отрицания.

Чародейка Гипатия Векс основную часть времени проводила в Лондоне, где занималась различного рода бизнесом и приобретением недвижимости. Магнусу случалось несколько раз иметь с ней дело за долгие годы жизни, и в какой-то момент они даже были довольно близки, но это закончилось очень давно. Больше ста лет назад.

Он сел напротив Гипатии, на такой же стул с высокой спинкой, который казался немного тесным для взрослого человека. Гипатия закинула ногу на ногу и, наклонившись вперед, сделала затяжку.

– До меня дошли довольно-таки грязные слухи насчет тебя.

Магнус тоже положил ногу на ногу, но откинулся назад.

– Рассказывай, прошу тебя. Я обожаю грязные слухи.

– Ведешь секту под названием «Багровая Рука» к славе и разрушению? – усмехнулась Гипатия. – Плохой мальчик.

Магнус решил, что, пожалуй, не стоит удивляться осведомленности Гипатии насчет культа. В отличие от второсортного жулика Джонни Грача, Гипатия, так сказать, принадлежала к высшей лиге. В начале двадцатого века она являлась хозяйкой салона для жителей Нижнего Мира, который служил местом действия большинства лондонских скандалов. Магнус помнил все тайны, которые ей тогда были известны. А поскольку она имела страсть к коллекционированию, он прекрасно понимал, что за сотню лет в ее «коллекции» набралось гораздо больше тайн.

– Не буду отрицать, я был плохим мальчиком, но в более широком смысле слова, – признал Магнус. – Все-таки слава и разрушение – это не мой стиль. Грязные слухи не имеют под собой совершенно никаких оснований.

Гипатия грациозно пожала плечами.

– Да, мне эта история тоже показалась притянутой за уши, но за последние несколько дней она распространилась среди наших со скоростью лесного пожара. Можешь себе представить, как это выглядит со стороны: ты руководишь демонической сектой и в то же самое время встречаешься с Сумеречным охотником! И не просто с каким-то там Сумеречным охотником, а с сыном двух членов Круга Валентина!

– Вот это уже не просто слухи.

– Рада слышать, – заметила Гипатия. – Судя по тому, что о нем рассказывают, парень просто ходячая катастрофа.

– Что есть, то есть, – усмехнулся Магнус. – И это приводит меня в полный восторг.

На лице Гипатии появилось совершенно невероятное выражение. За все годы их знакомства Магнус никогда не видел ее по-настоящему потрясенной.

– Тебе не помешало бы вспомнить о том, что ты – один из самых знаменитых магов планеты, – заговорила Гипатия, взяв себя в руки. – В Нижнем Мире есть личности, которые видят в тебе образец для подражания. К тебе приковано множество взглядов.

– Как обычно, – самодовольным тоном отозвался Магнус. – Это все моя эффектная внешность.

– Хватит болтать глупости, – резко произнесла Гипатия.

– Гипатия, – взмолился Магнус. – Разве ты меня не знаешь, разве ты не понимаешь, что меня меньше всего интересует внешняя сторона вещей?

Женщина тряхнула головой, и золотые серьги блеснули на фоне темной кожи.

– Знаю. Но тебя интересует мнение других. Я уверена, что тебя весьма интересует мнение этого Алека Лайтвуда. Не забывай, Магнус: я знаю, кто твой отец. Мы с тобой когда-то были довольно близки.

Нет, Магнус не забыл.

– Не понимаю, какое отношение это имеет к Алеку.

– Ты сказал ему насчет своего отца? – требовательно спросила она.

После долгой паузы Магнус ответил:

– Нет.

Услышав это, Гипатия немного успокоилась.

– Хорошо. Надеюсь, ты не собираешься этого делать.

– Мои разговоры с бойфрендом, то, что я рассказываю ему, и чего не рассказываю, тебя не касаются.

– Я уверена, Магнус, что ты считаешь Алека существом, наделенным высочайшими моральными качествами, – произнесла Гипатия, тщательно подбирая слова. – Возможно, ты и прав. Но представь, в какое положение ты поставишь его, если он узнает, что представитель магов в Совете одновременно приходится сыном демону, которому поклоняется «Багровая Рука». Секта, занимающаяся похищениями и убийствами. Если ты ему действительно небезразличен, он скроет эти сведения; а когда вся история выйдет наружу, оба вы поплатитесь за молчание. Тебе прекрасно известно, что нефилимы способны на жестокость не только по отношению к существам из Нижнего Мира, но и к своим собратьям. Особенно это относится к тем Сумеречным охотникам, которые так или иначе отличаются от остальных.

– У всех нас, чародеев, имеются родители-демоны, Гипатия. Не такой уж это большой сюрприз, – возразил Магнус.

– Тебе не хуже меня известно, что не все демоны одинаковы. Не все вызывают у прочих существ такую ненависть, отвращение и страх, как твой отец. Но раз уж мы об этом заговорили, позволь не согласиться с тобой. Твое происхождение оказывает влияние на каждого из нас. На протяжении многих веков взаимоотношения между магами и нефилимами оставались весьма напряженными. Нас терпят, потому что наши таланты им полезны. Многие из нас имеют профессиональные связи с Конклавом. Ты – один из самых знаменитых чародеев в мире, и поэтому, нравится тебе это или нет, то, как тебя воспринимают нефилимы, влияет на отношение к остальным магам. Прошу тебя, не делай ничего такого, что сможет поставить под угрозу нашу безопасность и наше нынешнее положение. Мы боролись за него долго и упорно; ты знаешь, что ради него принесены немалые жертвы.

Магнусу хотелось разозлиться. Хотелось сказать Гипатии, чтобы она не лезла в его дела, в его личную жизнь.

Но он понимал, что ее слова – это в буквальном смысле «крик души». В ее тоне он чувствовал напряжение и даже отчаяние. Она боялась.

Чародей откашлялся.

– Я обдумаю твой совет. Гипатия, я вижу, ты очень хорошо информирована. Не можешь ли ты снабдить меня кое-какими сведениями? Ты случайно не знаешь мага по имени Мори Шу?

– Знаю, – ответила чародейка, откинувшись на спинку стула. Судя по всему, собственная вспышка несколько смутила ее. – Разве он не из твоей секты?

– Это не моя секта, – упрямо повторил Магнус.

– Он здесь, во дворце, – сообщила Гипатия. – Я недавно его видела. Мне кажется, вам двоим стоит поболтать, чтобы прояснить всю эту ситуацию с культом.

– Что ж, возможно, и стоит.

– Если тебя интересуют мои советы, – продолжала Гипатия, – я бы на твоем месте прояснила заодно и ситуацию с Сумеречным охотником.

Магнус одарил ее ослепительной улыбкой.

– Непрошеный совет – это вмешательство в частную жизнь, дорогая моя.

– Ну что ж, дело твое. Если попадешься в лапы к нефилимам, сам расхлебывай, – пожала плечами Гипатия. – Только боюсь, хлебать тюремную баланду тебе уже не придется; скорее всего, они тебя просто казнят, да и все.

– Очень приятно было пообщаться с тобой, Гипатия, – заметил Магнус.

Он почувствовал, что нужно выпить, и бродил по переполненному гостями палаццо до тех пор, пока не обнаружил бар. Усевшись у стойки, он заказал коктейль «Тьма и буря», который вполне соответствовал его настроению в данный момент. Тревога Катарины и страх Гипатии несколько поколебали присущий ему оптимизм и надежды на будущее.

Бар располагался у гигантского окна. За рядами бутылок находилась стеклянная стена, и Магнус мог видеть внутренний двор палаццо. Танцы были в самом разгаре. С улицы доносилась негромкая музыка, звук проникал сквозь светящийся зеленый «пузырь», который окружал танцующих. Магнус представил себе, как танцует с Алеком в разных местах в красивейших городах Европы… но этому не суждено было случиться. Из-за некоего необдуманного поступка, совершенного Магнусом в далеком прошлом.

Магнус щелкнул пальцами, и в руке его очутился хрустальный бокал; бокал сам собой наполнился янтарной жидкостью, а бутылка, стоявшая на полке, опустела.

– Привет, – окликнула его Шинь Юнь, подходя к бару с бокалом красного вина.