Кассандра Клэр – Город праха (страница 68)
Когда Джейсу исполнилось десять, отец объяснил ему, как правильно убивать вампиров. Пронзить колом, отрезать голову и сжечь, как фонарь из тыквы. Испепелить на солнце. Или выпустить из жил всю кровь. Вампирам нужна кровь, чтобы жить, как машине нужен бензин. Судя по ранам Саймона, Валентин избрал последний способ.
Джейс протянул руку и закрыл Саймону глаза. Если Клэри придется его увидеть, лучше уж не таким.
Он хотел подтянуть ворот футболки повыше, чтобы прикрыть рану на шее, и тут Саймон шевельнулся. Веки дрогнули и снова открылись, сверкнули белки. Саймон еле слышно захрипел, верхняя губа приподнялась, обнажая острые клыки. В рассеченном горле заклекотало дыхание.
Джейс ощутил подступившую дурноту. Саймон еще жил. Но какую же он должен испытывать боль! Он не может регенерировать, не может залечить раны без…
Без крови.
Джейс отпустил воротник Саймона, зубами задрал рукав и глубоко рассек себе руку вдоль предплечья зазубренным концом железного прута. Из раны выступила кровь. Джейс чувствовал ее резкий медный запах. Прут выскользнул из пальцев и с металлическим звоном упал на пол.
Саймон не двигался. Кровь уже бежала ручьем по саднящему запястью. Джейс поднес руку к самому его лицу, так, чтобы капли падали прямо в рот. Никакой реакции. Тогда Джейс приблизился вплотную, прижал порез к губам Саймона и прошипел, выдыхая облачка пара:
— Да пей же ты, идиот! Пей, тебе говорю!
Сначала ничего не произошло. Потом Саймон закрыл глаза, и Джейс ощутил в запястье резкий укол. Саймон впился в его руку выше локтя, выгнул спину и вонзил клыки еще глубже. Руку обожгла боль.
— Эй-эй, полегче! — сказал Джейс.
Саймон уставился на него темными глазами. Белков уже не было видно, щеки покрылись лихорадочным румянцем. Он разжал хватку и оскалился, обнажив обагренные клыки.
— Саймон?
Джейс даже не успел опомниться. Саймон с невероятной скоростью вскочил, сшиб его на пол, навалился сверху и вонзил зубы ему в шею. В ушах звенело. Джейс попытался вырваться, но безуспешно — Саймон прижимал его к полу стальными руками, крепко вцепившись пальцами в плечи. Боль ослабла, притупилась и стала почти приятной — как бывает приятным обжигающее прикосновение стило. Накатила сонная истома, мышцы расслабились, Джейс перестал отталкивать Саймона — скорее наоборот, притягивал ближе. Замедлялось и угасало сердцебиение, зрение туманилось, перед глазами возникала мерцающая тьма, и это было очень странно и очень красиво. Он закрыл глаза и…
Шею резанула острая боль. Джейс вскрикнул и очнулся. Саймон сидел у него на груди, прижимая ладонь к губам. От жутких ран не осталось даже следа, только свежая кровь пятнала футболку.
Сонное оцепенение прошло — заныли ушибленные плечи, рассеченная рука, прокушенная шея. В ушах перестала стучать кровь, но Джейс знал, что сердце в груди продолжает биться.
Саймон отнял руку ото рта, клыки уже спрятались.
— Я чуть не убил тебя! — прошептал он извиняющимся голосом.
— Я чуть тебе этого не позволил, — сказал Джейс.
Саймон булькнул, скатился с Джейса и рухнул на пол, съежившись. Сквозь бледную кожу на его шее просвечивали вены — голубоватые и лиловые. Вены, полные крови.
— Прости меня, — произнес Саймон. — Я очень, очень виноват…
Исцеляющая руна начала действовать, боль постепенно уходила, в голове у Джейса прояснилось, и сердцебиение пришло в норму. Он осторожно встал, ожидая приступа головокружения. Саймон все так же сидел на полу, опустив глаза. Джейс рывком поднял его на ноги:
— Хватит извиняться. Пошли. Валентин похитил Клэри, время дорого.
Как только пальцы Клэри сомкнулись на рукояти Меча смерти, их пронзил леденящий холод, и Клэри вскрикнула от боли. Валентин с интересом наблюдал, как она отчаянно пытается удержать Меч в немеющих руках. Клинок выскользнул и со звоном упал на железный пол. Молниеносным движением Валентин подхватил его.
— Ты и в самом деле думала, что я подпущу тебя к оружию, которое ты сможешь обратить против меня? — спросил он с отвращением. — Ты, видимо, не поняла ни единого слова из того, что я тебе говорил. Неужели только один из моих детей способен осознать истину?
На ладони Клэри краснел саднящий рубец. Она сжала руку в кулак, почти радуясь боли.
— Если ты про Джейса, то он тоже тебя ненавидит!
Валентин поднял меч. Острие уперлось Клэри между ключиц.
— Все, тобой я уже сыт по горло.
Стоило Клэри сделать вдох, как острое лезвие рассекло кожу, и по груди побежала алая струйка. От прикосновения Меча по телу разливался леденящий холод, как будто кровь в жилах застыла и сковала руки и ноги.
— Главная твоя беда — дурное воспитание, — произнес Валентин. — Твоя мать всегда отличалась упрямством. Я полюбил ее в том числе за это. Не ожидал, что она отступится от своих убеждений.
Клэри смотрела на отца, и в голову ей пришла очень странная, пугающая мысль. Когда она встретила его в прошлый раз, в приюте Ренвика, Валентин еще пытался произвести впечатление на Джейса. Сейчас он уже не прилагал к этому никаких усилий, и как только сошла позолота харизмы и обаяния, оказалось, что под ними пустота. Его глаза напоминали дыры, пробитые в глазницах полой статуи, — в них не было ничего, кроме тьмы.
— Скажи мне, Кларисса, твоя мать вообще когда-нибудь упоминала обо мне?
— Она говорила, что ты умер! — ответила Клэри и прикусила язык, чтобы не выпалить, как ей жаль, что это не так. Впрочем, Валентин и сам прочел все невысказанное в ее взгляде.
— И она никогда не говорила, что ты другая? Особенная?
Клэри сглотнула, и лезвие меча вонзилось еще на пару миллиметров.
— Она не сказала мне, что я нефилим.
— А тебе известно, по какой причине твоя мать сбежала от меня?
Горло щипало от слез, дыхание перехватило. Клэри всхлипнула и спросила:
— А что, причина всего одна?
Валентин пропустил колкость мимо ушей.
— Она обвинила меня в том, что я превратил ее первенца в чудовище, и сбежала, чтобы не дать мне сделать то же самое со вторым ребенком. С тобой. Но было уже слишком поздно.
Клэри так замерзла, что не осталось сил даже дрожать. Она чувствовала, что все тело вот-вот обратится в лед.
— Мама никогда бы так не сказала. Джейс не чудовище. И я тоже.
— Я говорю не о…
Железный люк в потолке с грохотом распахнулся, и через него скользнули две темные фигуры. В первой Клэри узнала Джейса — уверенную грацию его движений она бы ни с чем не перепутала. Он спрыгнул прямо за спину Валентину легко и ловко, как стрела, выпущенная в цель. В руке он сжимал окровавленный стальной прут с угрожающе зазубренным концом.
Вторая фигура спрыгнула рядом с Джейсом — если не с той же грацией, то, по крайней мере, так же легко. Вглядываясь в стройный силуэт и темные волосы, Клэри подумала, что это Алек. Но когда в скудном свете ей наконец удалось рассмотреть его лицо, Клэри тут же забыла и о Мече, и о холоде, и о боли — обо всем.
— Саймон!
Их взгляды встретились, и по лицу Клэри хлынули слезы облегчения — она даже не стала утирать их.
Валентин обернулся, и впервые на его лице промелькнуло самое настоящее, искреннее изумление. Забыв про Клэри, он опустил Меч и шагнул к Саймону и Джейсу.
Как только острие Меча перестало касаться горла, леденящий холод покинул Клэри, а вместе с ним и все силы. Ноги подкосились, и девушка тяжело осела на пол, дрожа как осиновый лист. Вытирая мокрые щеки, она заметила, что кончики пальцев стали совсем белыми.
— Что ты с ней сделал?! — с ужасом вопросил Джейс.
Валентин уже опомнился от первого потрясения и ответил с ледяным спокойствием:
— Пока ничего.
К удивлению Клэри, от этих слов Джейс заметно побледнел.
— Вообще-то, мне следует задать тебе тот же вопрос, Джонатан, — продолжал Валентин. Он обращался к Джейсу, хотя смотрел при этом на Саймона. — Почему эта тварь еще жива? У вампиров легко затягиваются раны, но только если в теле у них достаточно крови. У этого крови почти не оставалось.
— «Тварь» — это про меня? — поинтересовался Саймон незнакомым тоном. Огрызающийся ребенок исчез, его место занял человек, имеющий право говорить с Валентином Моргенштерном на равных. — В таком случае тварь жива. Несмотря на твои старания.
— Заткнись, сам разберусь, — бросил ему Джейс. Глаза у него потемнели. — Я напоил Саймона своей кровью, чтобы не дать ему умереть.
И без того жесткое лицо Валентина вовсе окаменело.
— Ты добровольно разрешил вампиру пить из тебя кровь?
Саймон не мигая смотрел на него, и в глазах у него была настоящая ненависть. Джейс помедлил и произнес осторожно:
— Да.
— Ты даже представить не можешь, что ты наделал, — провозгласил Валентин замогильным голосом. — Ты даже не можешь представить!
— По-крайней мере, я спас жизнь, которую ты пытался отнять.
— Ты спас не человека. Ты воскресил монстра, способного лишь убивать. Такие, как он, всегда испытывают лютый голод…