Кассандра Клэр – Город падших ангелов (страница 28)

Мариза нетерпеливо фыркнула:

– Есть вещи поважнее.

– Для вампира честь – вопрос жизни и смерти. – Голос Рафаэля чуть дрогнул. – Я поставил на то, что Камилла купится на угрозы. И она купилась, уехала. Оставалась загвоздка: Камилла не отреклась от власти, я не мог занять ее пост законно. Не мог сказать клану, почему уехал вождь, не объяснив истинной причины ухода. Пришлось соврать, будто Камилла отправилась странствовать по миру. Среди нашего брата страсть к путешествиям не редкость. Когда ты бессмертен, оставаться долгие годы на месте невыносимо, ты будто в унылой тюрьме.

– Сколько ты надеялся держать клан в неведении? – поинтересовался Люк.

– Сколько получится. Похоже, тайне пришел конец. – Отвернувшись, Рафаэль посмотрел в окно, на сверкающие в ночи огни.

Люк оперся спиной о книжную полку. Забавно, что книги на ней рассказывали почти только об оборотнях: ликантропах, нагах[21], кицунэ[22] и селках.[23]

– Ты удивишься, но то же самое она рассказала о тебе, – произнес Люк, не упоминая, правда, кому именно Камилла рассказывала о предательстве Рафаэля.

– Ее нет в городе.

– Похоже, вернулась, – сказала Мариза. – И крови людей Камилле становится мало.

– Ну что сказать? Я защищал свой клан, и, если Закон покарает меня, я смирюсь.

– Мы тебя карать не собираемся, Рафаэль, – успокоил его Люк. – Если только не откажешь в сотрудничестве.

Рафаэль посмотрел на него и Маризу. В глазах его пылал огонь.

– Ради чего?

– Мы хотим задержать Камиллу, – сказала Мариза. – И допросить: зачем она убила Охотников? Почему именно тех, конкретных Охотников?

– У вас, должно быть, умный план? – В голосе Рафаэля прозвучали одновременно любопытство и презрение. – Вампиры хитры, но Камилла – коварна.

– План есть, – признался Люк. – И в нем участвует светолюб, Саймон Льюис.

Рафаэль скорчил гримасу:

– Не люблю его. Если он и правда участвует в деле, я предпочел бы остаться в стороне.

– Ну, и кому от этого хуже? – намекнул Люк.

Вот же дура, зонтик не взяла!

Клэри злилась на саму себя. Моросящий дождь, о котором мать предупреждала еще утром, перешел в полноценный ливень. Протолкавшись через толпу курящих у входа в «Альто», Клэри с облегчением вошла в теплый бар.

«Тысячелетние катышки» вовсю отжигали на сцене: парни рубились на инструментах, и Кайл очень сексуально пел гроулингом. На мгновение Клэри преисполнилась гордости, ведь это благодаря ей в группу приняли нового фронтмена. И он не подвел.

Клэри осмотрелась в поисках Майи или Изабель – Саймон ни за что не пригласил бы их на один концерт вместе. Заметив стройную брюнетку, поспешила в ее направлении… и замерла на полпути. Не Изабель. Совершенно незнакомая женщина: подведенные черным карандашом глаза, строгий костюм с широкими плечами; незнакомка читала газету, не слушая музыкантов.

– Клэри! Сюда! – Обернувшись, она заметила Изабель. Та сидела за столиком поближе к сцене, в платье, сверкающем как серебристый маяк. Подойдя, Клэри устроилась рядом. – Под дождь попала?

Откинув со лба мокрые волосы, Клэри печально улыбнулась:

– С матерью-природой лучше не спорить.

Изабель выгнула темные брови:

– Ты вроде не собиралась приходить? Саймон сказал, у тебя дела по поводу свадьбы и тэ-дэ и тэ-пэ.

Саму Изабель подобные атрибуты романтических отношений нисколько не впечатляли.

– Маме нездоровится. Встречу перенесли.

Отчасти правда: вернувшись из больницы, Джослин заперлась у себя и заплакала. Дочь она впускать не захотела. Когда приехал Люк, Клэри с облегчением оставила мать на его попечение, а сама отправилась шататься по городу. Когда время пришло, поехала в «Альто» на концерт Саймона. Надеялась поговорить с другом, излить душу.

– А-а… – Изабель удовлетворилась сказанным. Порой невнимание к проблемам других людей – это дар божий. – Саймон твоему приходу обрадуется.

Клэри обернулась в сторону сцены:

– Как концерт?

– Прикольно. – Изабель задумчиво пожевала соломинку. – Солист просто красавчик. Он не занят? Я бы прокатила его по городу, как очень плохая лошадка…

– Изабель!

– Чего? – Глянув на Клэри, Изабель пожала плечами. – Я ж говорю: у нас с Саймоном несерьезно.

Тут и Саймон не сказал бы ничего в свое оправдание, но он друг, и надо его поддержать. Клэри глянула на сцену, и ее взгляд выхватил знакомую фигуру. Клэри моментально узнала ее. Узнала бы где и когда угодно.

Джейс в одежде примитивных: джинсы и черная кофта в облипочку, сквозь которую отчетливо видны накачанные мускулы; волосы светятся под огнями сцены. Девчонки украдкой поглядывали на необычного парня. Вот он прошел в противоположный конец подиума. Опершись плечом о стену, стал пристально всматриваться в передние ряды зрителей.

Сердце заколотилось. Клэри с Джейсом не виделись всего день, а казалось, что целую вечность. Перед Клэри будто возник совершенно чужой человек, отстраненный. Что он здесь делает? Джейсу не нравится Саймон, и он ни разу не посетил ни один из концертов.

– Клэри! – яростно воскликнула Изабель. Оказывается, Клэри случайно опрокинула бокал на шикарное серебристое платье. Схватив салфетку, Изабель окинула подругу мрачным взглядом. – Иди поговори с ним. Тебе же хочется, я вижу.

– Прости, – извинилась Клэри.

– Иди уже! – Изабель жестом руки прогнала Клэри.

Встав, Клэри оправила платье. Знала бы, что Джейс придет, надела бы нечто иное, не красные колготки с ботинками и винтажное ярко-розовое платье «Бетси Джонс». Пуговицы в форме цветочков, конечно, прикольные, однако чувствуешь себя не очень уверенно и не такой продвинутой, как Изабель.

Перед сценой столпилась куча народу: кто-то приплясывал, кто-то просто пил пиво, слегка покачиваясь в такт музыке. Клэри невольно вспомнила, как впервые встретила Джейса в ночном клубе; Джейс стоял в противоположном конце танцпола: светловолосый, гордый, красивый… и совершенно не в ее вкусе. С такими парнями не ходят на свидания, они живут в отрыве от мира.

Джейс не заметил Клэри, пока она не приблизилась к сцене чуть не вплотную. Джейс, наверное, не спал несколько дней, сильно похудел. Привалившись к стене и сунув большие пальцы за шлевки джинсов, он внимательно следил за залом.

– Джейс, – позвала Клэри.

Вздрогнув, он уставился на нее. В его глазах вспыхнул и тут же угас привычный огонь; надежда Клэри умерла окончательно.

– Ты… – Джейс побледнел еще сильнее. – Саймон сказал, ты не придешь.

К горлу подступила тошнота, и Клэри, чтобы не упасть, уперлась рукой в стену.

– Ты пришел потому, что не ждал меня?

Джейс мотнул головой:

– Нет…

– Поговорить не хочешь? – Голос срывался на высокие нотки. Ногти впились в кожу ладоней. Диким усилием воли вернув себе спокойствие, Клэри продолжила: – Если хотел порвать со мной, предупредил бы. Зачем убегать? Чтобы я мучилась, гадала, в чем дело?

– Какого хрена все думают, будто я собираюсь порвать с тобой?! Сначала Саймон, теперь ты…

– Ты говорил о нас с Саймоном? – Клэри покачала головой. – Почему? Почему не со мной?

– Нельзя. Нельзя говорить с тобой, быть с тобой. Даже смотреть на тебя мне нельзя.

Клэри резко втянула обжигающий воздух:

– Что?

Осознав смысл сказанного, Джейс ошеломленно замер. Мгновение они с Клэри молча смотрели друг на друга. Затем девушка кинулась к выходу. Проталкиваясь сквозь ряды гостей – слепая и глухая ко всему, – она видела перед собой только дверь.

– А сейчас, – завопил в микрофон Эрик, – мы исполним нашу новую композицию. Совсем свежую. Посвящается моей девушке. Мы встречаемся всего три недели, но, черт меня задери, я люблю ее! Мы всегда будем вместе, детка. Песня называется «Трах-тибидох, наш ударник – бог!»

Раздались смех и аплодисменты. Эрик, говоривший на полном серьезе, не понял, что публика восприняла его речь как шутку. Он любил всех своих девушек и посвящал им совершенно нелепые песни. В иной раз Саймон посмеялся бы вместе с залом, однако он рассчитывал уйти со сцены еще минуту назад. Голова кружилась, на лбу выступил липкий пот, а во рту ощущался металлический привкус застарелой крови.

Музыка гремела, гвоздями вонзаясь в барабанные перепонки. Пальцы то и дело соскальзывали со струн. Вот уже и Эрик негодующе обернулся на Саймона, и вампир попытался сосредоточиться. Было чувство, что он пробует завести машину с севшим аккумулятором: в голове раздавалось глухое рычание, но искры так и не возникало.

Саймон невольно посмотрел в зал, пытаясь отыскать взглядом Изабель. Видя белые лица, Саймон вспомнил первую ночь в «Дюморе»: бледные морды вампиров возникали во тьме, словно распускающиеся в вакууме бумажные цветы. Желудок схватило болезненным спазмом. Саймон пошатнулся и выпустил из рук гитару. Пол под ногами пошел ходуном. Остальные члены группы увлеклись игрой и не заметили, как басист, бросив инструмент, выбежал за кулисы, и как раз вовремя, чтобы упасть на колени и согнуться от рвотного позыва.

Пустой желудок не изверг ничего. Встав, Саймон привалился к стене и накрыл лицо ледяными ладонями. По-настоящему холод и жар он не чувствовал много недель. Сейчас же его словно охватила лихорадка, паника. Да что такое происходит?