Кассандра Клэр – Город небесного огня (страница 97)
– Мы найдем ее, – уверенно сказал Саймон.
– Еще ничего не известно, – в отчаянии произнесла Клэри. – Сумеречные охотники могут возобновить битву.
Себастьян улыбнулся:
– Ты слышала о Диких охотниках? Слышала, конечно… – Он кивнул на экран с
– Собиратели мертвых, – произнес Себастьян. – Воронье, летящее туда, где разворачивается битва. Но ты можешь предотвратить побоище.
Клэри казалось, что она плывет по темной воде и береговые огни исчезают вдали. Еще немного, и она окажется одна в океане, над головой ледяное небо и восемь миль пустоты под ней.
– Иди и сядь на трон, – велел он. – Тогда ты всех их спасешь.
Она взглянула на него:
– Откуда мне знать, что ты сдержишь слово?
– Надо быть дураком, чтобы не сдержать. Тогда ты начнешь бороться со мной, а я этого не хочу. Если ты не поняла, повторю еще раз. Как только границы между мирами будут закрыты, а это зависит от твоего согласия, Помраченные утратят силу, и нефилимы без труда одолеют их. – Он ослепительно улыбнулся. – Это будет чудо! Чудо, сотворенное… мною. Какая ирония, не правда ли? Я стану ангелом-спасителем…
– А что будет с Джейсом? С мамой? С моими друзьями?
– Мне они безразличны, если хочешь, оставлю их в живых. Они не могут навредить мне, тем более при запечатанных границах.
– Так единственное, что от меня требуется, – взойти на трон?
– И пообещать остаться рядом со мной до конца моих дней. А я не собираюсь умирать. Когда закроются границы, я буду жить вечно.
Клэри хорошо знала методы принуждения Себастьяна. Иголки под ногти, рука у горла… Но это ее не пугало, гораздо сложнее было принять решение. И принять его она должна была сама. Никто не мог ей помочь.
– Клэри, – голос Себастьяна стал на удивление нежным, – скажи, с тех пор как ты открыла для себя Сумеречный мир, разве ты не почувствовала себя особенной? Разве ты не хотела прославиться, стать героиней? Ну, чтобы о тебе говорили в веках?
– Герои спасают мир, а не уничтожают его.
– Вот именно это я тебе и предлагаю. Разделив со мной власть, ты спасешь мир. Спасешь своих друзей. Я дарю тебе такую возможность, потому что люблю тебя. Ведь это то, к чему стремится каждый, – получить все что хочешь.
Клэри закрыла глаза. Перед ее мысленным взором промелькнули лица: Джейс, мама, Люк, Саймон, Изабель, Алек. И другие: Майя и Рафаэль, Магнус, Блэкторны, маленькая Эмма Карстэйрс, которая оказалась очень храброй девочкой… Она, как во сне, направилась к трону и услышала, как Себастьян с облегчением выдохнул. Значит, он все-таки сомневался? За тронами мерцали экраны, в одном – улицы Аликанте, залитые кровью, дети в Зале Соглашений, в другом – пустыня. У нее нет выбора… Она должна спасти тех, кто ей дорог… Клэри дотронулась до подлокотника, трон был холодный, как лед. Она повернулась и села.
Ей показалось, что она смотрит с высокой горы на мертвый пейзаж. Потом она увидела Джейса, неподвижно лежавшего у стены. И Себастьяна, который смотрел на нее и улыбался.
– Прекрасно, моя королева, – сказал он.
10. «Моя королева…»
Двери Зала взорвались, внутрь полетели щепки и осколки мрамора.
Все, что происходило дальше, Эмма видела как в кино, когда кадры растягиваются в замедленной съемке. Появились воины в красном, за ними – воины в зеленом, белом и серебряном. Потом – нефилимы в черном. Завязалась битва. Охранявшие детей стражники бились насмерть, но силы были неравны.
Эмма вскочила. Джулиан сунул Тавви в руки Ливви и вытащил меч.
Но что бы сказал отец, узнай, что она сдалась? Карстэйрсы не сдаются. И если она погибнет, то снова увидит родителей. Хотя бы это.
Помраченные продвигались к центру зала, оставляя за собой выкошенный коридор, так комбайны выкашивают поле пшеницы. Эмма вдруг увидела, как один из них направился прямо к ним.
Кожа его потускнела и посерела, на лице – следы крови, он не сводил глаз со своих детей.
Джулиан застыл, и Эмма подумала, что он
– Джулс, – крикнула она, – Джулс, это
Он округлил глаза:
– Эмма, будь осторожна…
Девочка оглянулась и закричала. Над ней навис фейри в серебряных доспехах; половина его лица пузырилась – вероятно, на кожу попали соль и могильная земля. Он занес топорик, но тут, снова как в замедленной съемке, Эмма увидела Диану Рэйбёрн: ее темные волосы взметнулись, рот открылся в предупреждающем крике. Диана вскинула лук, но девочка уже вонзила Кортану в грудь Темного рыцаря.
Его кровь походила на зеленую водицу. Она попала ей на руку, и Эмма в страхе выронила меч. Девочка наклонилась, хватаясь за рукоять Кортаны, и вдруг услышала крик Джулиана:
–
Эндрю Блэкторн стоял перед своими детьми со странной улыбкой на лице.
И Тай… Тай, обычно такой недоверчивый, привыкший все взвешивать на внутренних весах, вышел вперед и, не спуская глаз с отца, сказал:
– Папа?
– Тай! – вскрикнула Ливви. – Тай, не…
– Не слушай ее, – приказал Эндрю Блэкторн; и если еще оставались какие-то сомнения в том, что в Эндрю не до конца развеялись отцовские чувства, то теперь, когда Эмма услышала его голос, все стало на свои места. В голосе не было доброты – один только лед. – Подойди ко мне, Тиберий.
Тай сделал шаг, но тут Джулиан вытащил из-за пояса короткий меч и метнул его. Эмма внезапно вспомнила, как Кейт учила их бросать клинки метко и изящно и Джулс всегда попадал в «яблочко».
Пролетев мимо Тиберия, клинок вонзился в грудь Эндрю Блэкторна. Мужчина широко открыл глаза, его серая рука стала нащупывать рукоять, выступавшую из груди… Потом он качнулся и плашмя упал на пол.
Тиберий закричал, бросился к брату и заколотил кулаками по его груди.
– Нет! – задыхался он. – Зачем ты убил его, Джулс? Я ненавижу тебя,
Но Джулиан вряд ли чувствовал удары. Он не сводил глаз с мертвого отца. Диана Рэйбёрн стояла в стороне, в глазах ее светилась печаль.
– Тай, – Ливви схватила брата за рубашку и оттащила от Джулиана. – Тай, прекрати немедленно! Ему пришлось, Тай, неужели ты не понимаешь? Ему пришлось!
Пятясь, Джулиан наткнулся на мраморную колонну и сполз наземь. Плечи его сотрясались от глухих рыданий.
Клэри неподвижно сидела на троне из слоновой кости. Она чувствовала себя ребенком на стуле взрослого. Трон был огромный, и ее ноги болтались. Руками она ухватилась за подлокотники, но пальцы не дотягивались до резных окончаний… только сейчас она разглядела, что они имеют форму черепа.
Себастьян расхаживал внутри защитного круга, то и дело останавливаясь, чтобы взглянуть на нее. Он достал из-за пояса длинный острый клинок и провел лезвием по ладони, по его пальцам заструилась кровь, капая на руны. Руны начали искриться. Клэри испуганно вжалась в спинку трона. Таких рун в «Серой книге» не было, она не знала их значения, хотя догадывалась, что может произойти.
Дверь в зал отворилась, и вошла Аматис в сопровождении двух шеренг Помраченных. Они выстроились вдоль стен с непроницаемыми лицами, но Аматис явно волновалась. Ее взгляд скользнул по Джейсу и устремился на хозяина.
– Лорд Себастьян, – обратилась она к нему. – Вашей матери в камере нет.
Себастьян нахмурился и сжал кровоточащую руку в кулак. Руны вокруг него горели холодным синим пламенем.
– Досадно, – произнес он. – Вероятно, нас опередили.
Клэри ощутила надежду, смешанную со страхом.
Аматис, казалось, не удивилась, увидев Клэри на троне; напротив, ее губы сложились в ухмылку.
– Хотите, чтобы я организовала поиск? – спросила она Себастьяна.
– В этом нет необходимости. – Он взглянул на Клэри и улыбнулся. Внезапно за спиной девушки что-то взорвалось. Она вздрогнула и обернулась. На экране, где она только что видела Аликанте, плелась паутина беспорядочных линий. – Границы закрываются, – объявил Себастьян. – Джослин никуда не денется.
– Стены двигаются, – простонал Магнус.
Они на минуту остановились, чтобы перевести дух. Колдун тяжело навалился на Алека. Юноша плохо представлял, куда им идти, но у него не было желания говорить об этом. Магнусу, кажется, стало совсем плохо. А теперь еще и это.
– Все прекрасно, – вздохнул Алек и обнял колдуна за талию. – Нам надо пройти еще немного.
– Алек, – повторил Магнус, на сей раз твердо. – Это
Алек присмотрелся… и его объяла паника. Коридор наполнился пыльным воздухом, стены светились и дрожали, пол коробился. Потом коридор начал сужаться. Магнус ударился локтем о стену и зашипел от боли. В панике Алек схватил его за руку и притянул к себе.