Кассандра Клэр – Город небесного огня (страница 110)
– Магнус, это шанс.
– Сказал же, попробую.
Сплошные вопросы, подумал Саймон. Вчера он заходил в кофейню, и женщина за стойкой спросила, где его подружка. «Какая?» – удивился он. «Ну, миленькая такая, она еще всегда заказывала эспрессо». На самом деле у него не было никакой подружки. Когда он сказал барменше, что она, вероятно, его с кем-то перепутала, та посмотрела на него как на ненормального.
Потом к нему подошла эта рыженькая девушка…
У входа в колледж было пусто. Эрик куда-то исчез, хотя вроде бы предлагал подкинуть его домой на своем мотороллере. Будет теперь подкалывать, что он, Саймон, девчонок клеит только так.
Но у Саймона даже в мыслях не было клеить ее. Девушка казалась такой хрупкой, несмотря на потрясные татуировки, украшавшие ее плечи. Может быть, она сумасшедшая? Нет, не похоже. В смотревших на него больших зеленых глазах гнездилась печаль; она не заигрывала с ним. Она искренне полагала, что когда-то они действительно что-то значили друг для друга.
Может быть, он и знал эту девушку, подумал Саймон. Может быть, он что-то забыл… Кто же помнит друзей по детскому саду? Он попытался представить ее, сделать это было не сложно. Девушка в его воображении не грустила, а улыбалась и что-то держала в руке… Рисунок? Образ исчез, как сорвавшаяся с крючка серебристая рыбка.
Саймон напряг память, в последнее время он часто этим занимался. Мелькали какие-то ничего не значащие картинки, обрывки стихов, вероятно выученных в школе, мамины наставления… Ребекка играет на пианино… И еще ему снились сны, от которых он просыпался весь в поту. Выжженная пустыня, чьи-то тревожные голоса, вкус крови… Кто-то стреляет в кого-то из лука. Может, он сам? Стрелять из лука он научился в лагере скаутов, но как же давно это было… Утром он чувствовал себя разбитым, мучился ощущением чего-то забытого, какой-то утраты… Какой, черт возьми? Свое состояние он объяснял усталостью – учебной нагрузкой в колледже и репетициями. Да еще мама вчера сказала невпопад: «Едва начинаешь думать о будущем, как тебя одолевает прошлое». Он полдня гадал – к чему это она?
Саймон уже собрался идти к метро, когда его окликнул какой-то парень лет двадцати пяти, с немного раскосыми глазами и черными короткими волосами. На нем был стильный бархатный пиджак; на кармане блестящей нитью вышит герб какого-то учебного заведения.
– Вы меня?
– Именно, – кивнул незнакомец. – Я – Магнус. – Сверкнула белозубая улыбка. – Магнус Бейн.
– А мы случайно не были друзьями в прошлом? – Саймон задал этот вопрос просто так, по инерции.
– Ну, до этого дело не дошло, но моему коту ты нравился.
– Коту? У кого из нас шизофрения – у меня или у вас?
– Мы оба в полном порядке, и, надеюсь, ты нормально воспримешь все, что я тебе сейчас скажу. – Парень позвал: – Изабель!
Вдруг из ниоткуда появилась девушка. Возможно, самая красивая из всех, кого он, Саймон, видел. Длинные черные волосы рассыпались по плечам, как и у той самой, рыженькой, покрытым татуировками. На девушке было короткое серебристое платье, не скрывавшее точеные ножки. Саймону захотелось немедленно сочинить плохие стихи о соловьиных трелях, которые он, кстати, никогда не слышал.
– Привет, Саймон, – сказала красотка.
Это было невероятно… такая девушка запросто называет его по имени. Да еще с такой интонацией.
Парень протянул руку (длинные пальцы унизаны кольцами…
– Это книга заклинаний, – пояснил парень, как его… Магнус? Магнус Бейн?
– Мир пронизан магией. – Парень кивнул, словно услышал. – Ангелы и демоны, вампиры, оборотни, феи… Тебе, вероятно, кажется, что это сказочные персонажи, но когда-то ты сам был среди них. Более того, ты был одним из них. Ущипни себя, ты ведь вполне реальный, да? Но потом тебя отлучили от этого мира – кстати, по твоему желанию, – но я не буду сейчас рассказывать подробности. Идея заключалась в том, что ты проживешь оставшуюся жизнь без всего этого волшебства, обычным человеком. А значит, забудешь тех, кого любил, если они были связаны с Сумеречным миром. – Парень провел рукой по обложке, и затейливая вязь букв вдруг превратилась в латиницу. Саймона словно током ударило. – Ты был дневным вампиром, Саймон, светолюбом. Ты сражался с демонами, и, знаешь, у тебя получалось. – Парень усмехнулся: – Это просто садизм – отнять у тебя все это.
Девушка откинула темные волосы, и у нее на шее что-то блеснуло.
А парень продолжал:
– Если Клэри родилась необычной, то ты стал необычным, Саймон. Но ты приспособился. С высоты своих лет могу сказать тебе, что мир не делится на обычный и необычный, и необычным может стать каждый. Вам ведь наверняка говорили в колледже о свободе выбора? Так вот, ты можешь сделать свой выбор.
У Саймона пересохло в горле.
– Простите, но я не понимаю… О чем весь этот разговор?
Парень постучал пальцем по книге:
– В своих снах ты искал выход из наложенного на тебя проклятия. – Саймон хотел возразить, что он не был проклят, но промолчал, так как превратился в слух. – Ты мог бы стать Сумеречным охотником, как Изабель. – Парень взглянул на девушку. – Вообще-то надо было предложить это гораздо раньше, но я колебался. К Вознесению, или, иначе, посвящению в нефилимы, Сумеречные относятся трепетно. Со всей строгостью, я бы сказал. Но, как заметил мой друг Алек, они теперь «отчаянно нуждаются» в пополнении. Нефилимы понесли невосполнимые потери в Темной войне, и это упрощает дело. За тебя многие готовы поручиться. А я кое-что могу сделать с помощью этой книги. Не обещаю наверняка, что ты все вспомнишь, но я могу подготовить тебя к Вознесению, а как только ты станешь Сумеречным охотником,
Саймон посмотрел на девушку. На нее смотреть – все равно что на солнце, запросто можно ослепнуть, но сама она… Она смотрела на него так, как если бы соскучилась по нему, хотя он знал, что это невозможно.
– Действительно магия? – спросил он. – Вампиры, оборотни, волшебники…
– Маги, – поправил его парень. – Или, если хочешь, колдуны. Но «маги» мне нравится больше.
– И все это… правда существует?
– Существует. – Голос девушки был приятным, чуть с хрипотцой от волнения и… знакомым. Ему вдруг припомнился запах солнца и цветов… и привкус крови во рту. Вместо тихой улицы он увидел город с башнями, светящимися, словно они были сделаны из стекла.
– Это не сказка, Саймон. Быть Сумеречным охотником – значит быть воином. Это нелегко, но если тебе это подходит, я буду только рада. Для себя я и не хотела бы иной судьбы.
– Решать тебе, Саймон Льюис, – произнес парень. – Ты можешь учиться в колледже, заниматься музыкой, ты можешь жениться, родить детей, ты можешь быть таким, как все. Или… ты можешь выбрать жизнь, полную опасностей. Если уж совсем просто, ты можешь получать удовольствие, читая книги о невероятных приключениях, а можешь сам стать героем одной из таких книг. – Он подошел на шаг ближе, и Саймон понял, почему его глаза показались ему необычными. Они были золотисто-зелеными, с кошачьими зрачками. Нечеловеческие глаза. – Выбор за тобой, мой мальчик.
Клэри была удивлена тем, насколько шикарные букеты умеют составлять оборотни, она таких не видела даже в магазинах флористики. Свадьбу мама с Люком собирались отпраздновать на ферме, и стая с Майей во главе целую неделю потратила на то, чтобы привести в порядок и дом, и территорию вокруг. Парни помоложе натаскали песок с озера и посыпали дорожки, на деревьях развесили электрические гирлянды, девчонки бегали по магазинам, закупая все необходимое к празднику.
Клэри прекрасно помнила, как они с Саймоном играли в амбаре, когда им было лет по десять; уже тогда он грозил обвалиться, но теперь выглядел как новенький. Именно в нем должна была пройти церемония. Внутрь поставили ряды стульев, как в театре, а в центре – пюпитр для книги регистраций. Кто-то проявил чувство юмора: стропила увивали роскошные гирлянды из люпина. В больших деревянных вазонах стояли композиции из лилий, рогоза и золотарника. Когда молодые шли по проходу, их осыпали дождем полевых цветов.
Сама церемония прошла суматошно, Клэри почему-то очень волновалась, как будто сама была невестой, и запомнила только мамино счастливое лицо да блеск в глазах Люка. Когда официальная часть подошла к концу, Джослин переоделась: сняла вечернее платье, надела простой белый сарафан, собрала волосы в пучок и скрепила его длинным цветным карандашом. А Люк так и остался в костюме светло-серого цвета, который ему очень шел.
К свадьбе Клэри нарисовала портрет мамы и Люка, и теперь он висел на стене. Она рисовала его с удовольствием – трудно было поверить, что наконец-то, после всех передряг, можно снова взять в руки кисть – самую обычную, беличью – и изобразить не руну, а то, к чему лежала душа.