Кассандра Клэр – Добро пожаловать в Академию сумеречных охотников (страница 8)

— Я полагаю, Саймон был и нежным и властным во время этого особого момента с Джейсом, — мечтательно сказала Беатрис. — Я имею в виду, он ведь был особенный, не так ли?

— Нет! — сказал Саймон. — Не могу сказать, что все произошло именно так. Я кусал нескольких Сумеречных охотников: Изабель и Алека Лайтвудов, к примеру. Так что кусать Джейса не было столь нежным и уникальным моментом!

— Ты кусал Изабель и Алека Лайтвудов?! — спросила шокированная Джули. — А Лайтвуды то, что тебе сделали?

— Ничего себе, — сказал Джордж. — Я воображал себе измерения демонов страшными и ужасающими, но, похоже, это он кусал здесь всех без остановок и разбору… ням…ням… ням…

— Всё было совсем не так! — сказал Саймон.

— Можем ли мы перестать говорить об этом? — потребовал Джон резким тоном. — Я уверен, что вы все делали то, что нужно было сделать, но мысль о Сумеречных охотниках, ставших жертвой Нежити, просто отвратительна.

Саймону не понравилось, как Джон произнес слово «Нежить», как будто слова «Нежить» и «Отвратительно» были одним и тем же. Но, возможно, это было достаточно естественно для Джона, чтобы обеспокоить его. Саймон помнил, как и сам беспокоился об этом. Как не хотел, чтобы его друзья были его добычей.

Сегодня все прошло хорошо, Саймон не хотел рушить это. Он решил, что сегодня у него достаточно хорошее настроение, чтобы не обращать на это внимания.

В Академии Саймон чувствовал себя лучше, до тех пор пока однажды ночью не проснулся от лавины воспоминаний, после того как задремал. Воспоминания были не как обычно: мелкими резкими вспышками, а обрушились непрерывным и ужасным потоком.

Он думал о своем бывшем соседе. Он знал, что у него был друг, сосед по комнате, которого звали Джордан, как и то, что его убили. Но, до этого момента, Саймон не помнил, что чувствовал, когда Джордан впустил его, после того как мама выставила его за дверь. Как говорил с ним о Майе, что чувствовал, когда услышал, как смеется Клэри, назвав Джордана милым. Разговаривая с ним, Джордан всегда был терпеливым, добрым и всегда смотрел на Саймона, не просто как на задание, он видел в нем больше, чем просто вампира. Он вспоминал, как Джордан и Джейс сначала ругались друг с другом, как последние идиоты, а затем играли в видеоигры. И как Джордан нашел его спящим в гараже, и как он присматривал за Майей с таким сожалением.

Он вспомнил, как держал кулон Претор Люпус, некогда принадлежащий Джордану, в своих руках в Идрисе, после смерти друга. Саймон впервые взял кулон в руки с тех самых пор, как к нему вернулась часть его воспоминаний. Чувствуя его вес, он задавался вопросом, каково же значение выгравированного на нем девиза.

Он знал, что Джордан был его соседом по комнате, и, что он был одним из многочисленных жертв войны. Но он никогда в действительности не чувствовал всю тяжесть этих воспоминаний до сих пор.

Тяжесть бремени, которую несли воспоминания, заставляли его чувствовать себя так, словно у него на груди образовалась груда камней, давящая на грудь и лишавшая возможности дышать. Он вырвался из недр своей памяти и, свесив ноги через край кровати на каменный пол, ощутил пронизывающий его холод.

— Что… что такое? — пробормотал Джордж. — Опоссум вернулся?

— Джордан мёртв, — мрачно сказал Саймон, и закрыл лицо руками. Наступила тишина.

Джордж не спрашивал его, кем был Джордан, или с чего он вдруг забеспокоился о нем. Саймон не знал, как бы смог объяснить всю эту путаницу вины и горя в его груди. Он ненавидел себя за то, что забыл Джордана, хотя он ничем и не мог помочь ему. Каково это было впервые узнать о том, что Джордан мертв и, обладая шрамами, вновь вскрывать их, ощущая ту же боль, что и прежде. Во рту Саймона возникла горечь, сравнимая со вкусом несвежей крови.

Джордж протянул руку и опустил её на плечо Саймона, крепко сжимая его. Тепло и прочность, исходящие от его руки, служили Саймону якорем этой холодной и темной ночью.

— Мне очень жаль, — прошептал он. Саймон сожалел тоже.

На следующий день, на ужин снова был суп. Теперь суп был каждодневным приемом пищи на протяжении многих дней. Саймон не помнил жизнь до супа, и он уже отчаялся когда-либо достигнуть её. Саймон подумал, что Сумеречные руны способны были бы защитить от цинги.

Их обычная группа собралась за своим привычным столом, общаясь, когда Джон сказал:

— Жаль, что по демонологии мы получаем несколько меньше, чем нам того хотелось бы, если вы понимаете, что я имею в виду.

— Э-э, — протянул Саймон. Он не готов был ответить, поскольку большинство занятий по многовековой демонологии были для него темным лесом. — Разве… охота на демонов… меньше, чем нам хотелось бы?

— Ну, ты ведь понимаешь, что я имею в виду, — сказал Джон. — Мы до сих пор должны больше изучать о прошлых преступлениях колдунов. Мы также должны бороться с Нежитью. Наивно делать вид, что все они ручные зверушки.

— Нежитью, — эхом повторил Саймон. Суп во рту превратился в пепел, что, на самом деле, только улучшило его вкус. — Как вампиры?

— Нет! — поспешно сказала Джули. — Вампиры замечательны. Они, ну ты знаешь, классные в отличие от других жителей Нижнего мира. Но если говорить о таких созданиях, как оборотни, то ты, Саймон, должен признать, что они не совсем наш вид людей. Если их вообще можно назвать людьми.

Она сказала «оборотни», и Саймон не мог не подумать о Джордане, вздрагивая, как если бы его ударили, и он неспособен был молчать ни минутой дольше.

Саймон отодвинул свою тарелку с супом в сторону и встал из-за стола.

— Не тебе говорить мне, о том, что я должен, а что нет, Джули, — холодно сказал он. — Я должен сообщить тебе, что есть оборотни, которые стоят сотню таких, как ты, и всех остальных задниц сумеречных охотников вместе взятых. Я должен сказать, что я сыт по горло вашими оскорблениями примитивных и рассказами о том, что я ваш специальный питомец-исключение, как будто я хочу быть домашним питомцем людей, которые задирают детей младше и слабее, чем они сами. И я должен сообщить, что тебе бы лучше надеяться на то, что эта Академия сработает и такие примитивные, как я взойдут, потому что все, что я вижу сейчас — это то, что следующее поколение Сумеречных охотников обреченно без нас.

Он посмотрел в сторону Джорджа, как способ определить в классе или за приемом еды поддерживает ли он его шутку, чтобы понять, согласен ли он с ним и сейчас.

Но Джордж смотрел в свою тарелку.

— Давай же, парень, — пробормотал он. — Не… не делай этого. Они заставят тебя переехать из комнаты. Просто сядь обратно, каждый сможет извиниться, и мы просто продолжим, как будто ничего и не случилось.

Саймон сделал глубокий вдох полный разочарования, и сказал: — Я не хочу делать вид, как будто ничего не случилось. Я хочу изменить это.

Он отвернулся от них и пошел прямиком туда, где сидели декан и Скарсбери, чтобы во весь голос сказать:

— Декан Пенхоллоу, я хочу перевестись в класс примитивных.

— Что? — Воскликнул Скарсбери. — К отбросам?

Декан с шумным всплеском уронила ложку в суп.

— Примитивных, мистер Скарсбери, примитивных! Не стоит относиться к нашим студентам таким образом. Я рада, что вы пришли ко мне с этим вопросом, Саймон, — сказала она после минутного колебания. — Я понимаю, у Вас могли возникнуть трудности с курсом, учитывая ваш примитивную сущность, но…

— Это вовсе не потому, что мне трудно, — сказал Саймон. — Просто я бы предпочел не общаться с элитными семьями сумеречных охотников. Я просто не думаю, что они мой тип людей.

Его голос звучал под каменным потолком. Большинство младших детей уставились на него. Одной из них была маленькая Марисоль, которая наблюдала за ним с испуганным, но внимательным выражением. Все только смотрели, ничего не говоря.

— Хорошо, я сказал все, что хотел. А сейчас я, пожалуй, пойду, поскольку чувствую себя несколько сконфужено, — сказал Саймон, и выбежал из комнаты.

Он едва ли не столкнулся с Катариной Лосс, наблюдавшей за происходящим из-за двери.

— Прошу прощения, — пробормотал он.

— Не стоит, — сказала Катарина. — На самом деле, я собираюсь пойти с тобой. Я помогу тебе собрать вещи.

— Что? — Спросил Саймон, поспевая за ней. — Мне на самом деле нужно переезжать?

— Да, они поместили отбросов на подземном уровне, — сказала Катарина.

— Они поместили некоторых детей в подземельях, и никто до сих пор не отметил, что это довольно таки отвратительная система заселения?

— А это так? — Спросила Катарина. — Расскажи мне больше о сумеречных охотниках и их склонности к несправедливости. Я нахожу это захватывающим и удивительным. Их оправдание состоит в том, что нижние уровни легче защищать, для детей, которые не могут бороться, а также их сокурсников.

Она шагнула в комнату Саймона и огляделась в поисках его вещей.

— Я на самом деле не очень много распаковал, — сказал Саймон. — Я боялся опоссума в гардеробе.

— Что?

— Джордж и я нашли его весьма таинственным, — со всей серьезностью сказал Саймон, собирая свою сумку и наполняя её теми несколькими вещами, которые он успел распаковать. Он не хотел бы забыть что-то из своих вещей.

— Что ж, — сказала Катарина. — Неважно. Суть в том, что я хочу сказать тебе… Возможно, ты неправ, Саймон.

Саймон моргнул.

— В самом деле?

Катарина улыбнулась ему. Это было изумительно, словно голубой восхода солнца.