Кассандра Хаос – Стражи Пограничья (страница 10)

Видимо, Кряква тоже испугалась Ляшкиных криков, дернулась, сук сломался, и мы, опять занырнув в воду ,понеслись по реке мимо тёмного леса и дремучих рощ.

Поставила я скамеечку около раскрытого окошка, села, сижу, окрестности обозреваю. Умертвие с лягухом на подоконник сели. Ляшка ноги свесил, а Пятнашка хвостик.

– Ляшка, мы хоть в нужную сторону плывем?

Лягух повел носом:

– Прямо туда, куда надобно. И лучше нам так и плыть, никуда не вылезая,– пробормотал он, провожая взглядом сидящего на крыше мужика в затопленной деревне .– Догадаются, если, кто руки приложил, не дай небо – побьют с пристрастием.

Широкая река организовалась однако. Разлилась в разные стороны, потопив и лес, и луга, и близлежащие деревушки.

Сижу, горюнюсь:

– Чайник на полянке остался. И хвороста в избе ни веточки. Кушать что будем?

Мимо проплыла большущая свинья. Ляшка проводил ее кровожадным взглядом, но, поняв, что видит око, да зуб неймет, привстал на задние лапки и, держась за створку окна, стал водить жалом по сторонам.

Вдруг, вглядевшись, заорал нечеловеческим голосом:

– Кряква, правее загребай, правее! Сад там яблочный затопило!

Избушка послушно, что было сил, забарабанила лапками, и мы подплыли к торчащим из воды верхушкам яблоней. Пока Кряква всеми силами пробовала оставаться на месте, борясь с течением, мы в три персоны обрывали яблоки.

– Грабют!! –заорали недалеко. Мы перепугались чуток, задергались, не можем понять, кто кричит, чего кричит. Потом смотрим, мужик на яблоне недалекой сидит и кулаком машет. Говорю Ляшке:

– Может, поможем мужчине до берега добраться? Плюсик к карме заработаем.

И ору селянину:

– Мужчина, хотите, мы вас спасем? А вы нам яблочки простите.

А Пятнашка с Лягухом по-доброму ему улыбаются, лапками машут.

Мужик, как нашу гоп-компанию разглядел, побелел аж от радости от таких спасителей, и тонким голоском заверещал:

– Претензий не имею. Плывите своей дорогой.

Ну а что, мы и поплыли. Насильно милыми не станешь.

Сидим мы кто около, кто на окошке, яблочки откушиваем. Настроение поднялось. Как на пятизвездочном лайнере в круиз плывем и в иллюминатор интересности обозреваем.

А река наша новоявленная в речушку какую-то влилась, мост снесла и решила нести нас дальше к моей наследной усадьбе, правда, чуток левее стала заворачивать от нужного направления.

Проплываем мы мимо, в метрах трех от того места, где мост тот стоял, уже помедленнее, а на берегу отряд верховых топчется. Впереди мужчина интересный, реку удивленно оглядывает. Молодой, лет тридцать, а лицо всё в шрамах, но глаза симпатичные, правда, жутко гневливые.

Меня на игривость потянуло. Видимо, гормоны тела юного повлияли. Появилась во мне безбашенность несвойственная. Наверное, магия моя дурацкая меня так поменяла.

Ну, я чтоб незнакомцу настроение поднять, давай ему глазом подбитым подмигивать. А он как растерялся, скорее всего, от красоты моей неземной. Глазками своими симпатичными хлопает, рот открыл, а сказать ничего не может, только рукой на меня показывает.

Чувствую, в самое сердце поразила я его. Ну, я ему так игриво помахала и воздушный поцелуйчик послала. Ляшка срисовал это, плагиатщик, и давай ими тоже всадников одаривать. И Пятнашке тема эта зашла. Он себе поволосатей экземпляр в отряде присмотрел и давай ему благосклонность оказывать. Теперь уже у всех там челюсти отпали.

Потом река уже вовсю в другую сторону свернула, и нам уже не до них было. Вдали что-то зашумело. Не водопад ли?

– Кряква, к берегу греби, родная! – завопил лягух. Лапу спустил и давай грести помогать, а я вскочила, лавку схватила. Дверь открыла настежь и лавкой этой как веслом тоже помогать. Пятнаш только не принимал участие, но командовал, ритм создавал:

– Раз, два, раз, два.

Общими усилиями выбрались мы на берег. Отдохнули чуток и пошли до города Гранца лесами темными, рощами дремучими. Впереди Ляшка прыгает, за ним я широкими шагами вышагиваю, потом умертвие на толстых лапках и замыкает нашу веселую компанию переваливающаяся на утиных лапках избушка.

Глава 5

5.1 Граф Ворон.

Мы шли по этой дороге, как ни в чем не бывало. Неклида со слугой его я с утра выставил. Одной разборкой больше, ну и ладно, и так Ангелине брачный браслет предъявлять. Все было как всегда, и ничего не предвещало беды. Расслабились. Ну а чего нам было опасаться в обжитых землях? Разбойников? Так они, только нарвавшись на нас и увидав шевроны погранцов, готовы были сами разом лечь на землю, держа руки за головой. Воров? Так единственный, кто умыкнул у нас хоть что-то, невестой моей сделалась. До сих пор в голове не укладывается. Тьфу, удавлю, если встречу.

Естественно, Фига по секрету всему отряду рассказал про мою ночную помолвку. Мужики, уже обрадованные, что Неклида я выдворил, повеселели и шутками задрали, по пояс не раздеться, чтобы умыться. Ходят ,гогочут, комментарии по поводу цепи брачной на запястье отпускают. Самое интересное— Ангелину всегда молчанием обходили, а про лесную невесту только и болтают. Показать просят, да рассказать в лицах, как смотрела, как кольцо всучивала.

Вот и мост. За ним прямая дорога в Гранец. Рукой подать. Сутки проехать. На одну ночь на постоялом дворе заночуем. Слухи пособираем.

Ох, не давал мне покоя этот цветочек аленький. И белых ворон теперь глаз постоянно в небе ищет. Вот с такими мыслями на мост и въехал с отрядом. И тут грохот, как камнепад в горах, и волна невесть откуда нарисовалась.

Что за херня? И в речку нашу как ливанула! Это как бочку воды в котелок маленький вылить. Речушка мелкая, до груди взрослого едва доходила , и это в самых глубоких местах, но широкая, зараза, поэтому и мост длинный был. Вовремя назад рванули, еще даже до середины не доехали, когда река эта новоявленная снесла все напрочь.

Стоим, понять ничего не можем. Что за чудо-юдное? В воде чего только не плывет, видно, деревушку смыло. Вон кадка с бельем, а вон баба на мостках, как на плоту, к другому берегу пристала.

Но вот чего я не ожидал увидеть, так избушки, крякающей в реке. Проплывает она мимо нас. Лапами утиными гребет потихоньку. А на подоконнике невиданная зверушка сидит. Вроде жаба, только здоровая, с собачонку. Еще что странное – белая и пушистая. Сидит, пальцем своим перепончатым в носу ковыряется. Я даже глаза протер. С другой стороны умертвие кота черного примостилось и глазами красными сверкает.

А между ними в глубине избушки у окошка девица нечёсаная. С очень, собаки чернозадые, знакомым подбитым глазом. И глазом этим значит мне подмигивает. У меня рот и открылся. Я даже сказать ничего не мог первые минуты, руку вытянул, дышать забыл как, от зрелища этого.

А она потом ручкой своей белой давай махать мне и поцелуи воздушные посылать. А звери ее странные за ней повторяют. Я никогда, даже в самом страшном сне, не мог представить, чтоб умертвие кота мне поцелуйчики посылать будет. Стою, как по голове мешком пустым ударенный.

А мужики мои спрашивают:

– Это что сейчас было-то?

А я им сквозь силу из себя выдавливаю:

– А это, братцы, невеста моя в избушонке проплыла.

Фига аж знак отвода от нечистой силы сделал:

– Экак, командир угораздило тебя. А притащится к тебе эта растрепа с синяком фиолетовым под глазом ночью— так придется долг мужецкий исполнять, иначе небо бессилием наградит. И жить поживать детей наживать.

Меня аж передернуло.

– Да ладно,– говорю,– если с ней только жить, так чует мое сердце, и котик этот дохлый тоже с нами поселится. А этого белого рядом видал?

– Его, брат, сложно не заметить. Я ж теперь ночами спать не буду, всю думу буду думать, что за колдовство такое страшное с ним приключилось? Лягушонок ж вроде? – посмотрел на меня с ужасом Фига.– Брат, а тебя как заворожит? И будешь ты у нас непьющий, да деньги домой несущий. Ты случайно про тещу у неё тогда не спросил, когда она в лес деру давала? Вот ей небо, у таких мамаши— истинные ведьмы.

– Фига,– с тоской протянул я, провожая взглядом уплывшую вдаль избушку, – не делай мне душевную травму. Мне ж еще с Ангелиной объясняться и, главное, вас еще в Чернозонье вести, а там, мать его, цветочек Аленький расцвел.

Избушка скрылась за поворотом. А нам что делать? Нам на другой берег нужно. Поехали вдоль реки новоявленной. Народ вдоль нее бродить начал. Никто ничего не понимает.

Добрались до деревни ближайшей. Ей повезло, что на пригорке стояла и ущерб их особо не коснулся. Топоры да пилы попросили, плоты строить стали. До вечера провозились. Лагерем здесь же стали. Костер развели. Похлебку замутили. Что самое интересное—отрядцы мои шутить надо мной перестали, а даже с сочувствием поглядывать стали. Фига даже подошел, мысль интересную выразил, от сердца значит всего:

–Может, придушить невесту твою тихонько, да прикопать?

Я на это только буркнул:

– Её еще найти надо для этого и поймать. И чует мое сердце, не будет это дело простым с такой свитой.

Потом мужики решили, что это не гуманно, и предложили скинуться, значит, всем отрядом, чтобы меня графа Ворона из рабства брачного выкупить. Дожил! Точно – найду и придушу!

Проворочался в итоге всю ночь. Только глаза закрываю, как сон снится. Сижу я со своей женой, ну с этой с подбитым глазом, на крылечке избушки этой крякающей. Малиной пахнет—сердце радуется. А рядом животинки эти странные детей наших нянчат. Раз, два в холодном поту проснулся, потом плюнул, поднялся, пошел с мечом разминаться. Вот угораздило же меня.