Karter Khan – GORD - СИНДРОМ ВЫЖИВШЕГО (страница 2)
Утром птицы сопровождали их почти два часа. Чайки остались у берега, зато в лесу появились вороны, мелкие бурые дрозды и одна сорока, летевшая за людьми от дерева к дереву. Она садилась впереди, ждала, пока они подойдут, и снова срывалась с ветки.
Петрович первым заметил, что птиц больше нет.
Он остановился так резко, что Сергей едва не налетел на его рюкзак.
— Что?
Петрович поднял руку.
Ветер шевелил верхушки елей, стучали друг о друга тонкие берёзовые ветви. В талой канаве журчала вода. Всё остальное замолчало.
— Сорока отстала, — сказал Сергей.
— Давно.
Они пошли медленнее.
Через полкилометра на стволах появились чёрные пятна. Сначала Сергей решил, что деревья обгорели, хотя следов пожара вокруг не было. Кора оставалась целой, мох у корней зеленел, прошлогодняя хвоя лежала сухим ковром. Чернота проступала из трещин, блестела на солнце и густыми каплями застывала на ветвях.
Петрович поскоблил один ствол ножом. Под корой древесина была мокрой и тёмной, словно дерево наполняли отработанным маслом.
— Смола? — спросил Сергей.
Петрович понюхал лезвие и вытер его о камень.
— У смолы другой запах.
— А здесь?
— Здесь никакого.
Дальше пятен становилось больше. Некоторые ели почернели с одной стороны, другие целиком покрылись жирным блеском. На одной ветке Сергей увидел застывшего шмеля. Насекомое сидело, расправив крылья, и было наполовину погружено в чёрную массу.
— Лес дохнет, — сказал он.
— Лес уже сдох. Просто ещё стоит.
Петрович свернул с дороги. Они обошли особенно густой участок по каменистой возвышенности и вернулись к колее только тогда, когда чёрные деревья остались позади.
Около полудня показались крыши.
На перекошенном щите сохранилось название: «ЛЕСНОЕ». Под ним кто-то позже приписал белой краской: «17 КМ». До какого места отсчитывались эти километры, определить было невозможно.
В деревне насчитывалось меньше тридцати домов. Посередине проходила широкая грунтовая улица, заросшая жёсткой травой. На обочине стоял автобус без колёс. В кабине проросла молодая берёза, ветви которой вышли через разбитое лобовое стекло.
Окна домов были заколочены. Где-то доски прибивали снаружи, где-то изнутри. Сергей дважды заметил следы обуви, но возраст их определить не смог: после дождей земля долго оставалась мягкой и сохраняла отпечатки неделями.
У колодца валялась детская коляска. В ней лежали ржавые инструменты, аккуратно накрытые клеёнкой.
— Жили здесь, — сказал Петрович.
— Давно.
— Инструменты не ржавеют так ровно, если их бросить под дождём. Кто-то накрывал.
Сергей снял «Сайгу» с предохранителя.
Здание сельского склада стояло в конце улицы. Рядом находился амбар, к которому была подогнана повозка. В оглоблях терпеливо ждал серый конь.
Он был худым, с проваленными боками и свалявшейся гривой, однако ноги держал уверенно. На шум шагов конь повернул голову и проследил за мужчинами большим влажным глазом.
— Живой, — тихо произнёс Сергей.
— Не ори. А то обидится и перестанет.
Петрович подошёл первым. Конь не отступил. Старик дал ему обнюхать ладонь, провёл пальцами по морде, проверил дёсны и заглянул под ремень упряжи.
Под хомутом тянулось тёмное пятно.
— Натёр? — спросил Сергей.
— Похоже.
Кожа вокруг пятна была холодной и гладкой. Петрович осторожно надавил, но конь даже не вздрогнул.
— Спокойный какой.
— Либо умный, либо сил уже нет.
Возле повозки стояло полное ведро воды. На поверхности плавали иголки и пыльца. Сергей поднёс его к морде, но конь отвернулся.
— Напился, наверное.
Петрович ничего не ответил. Он снял с повозки брезент.
Под ним лежали жестяные короба, фанерные ящики и мешки из плотной прорезиненной ткани. На крышках сохранились печати:
«СЕМЕННОЙ ФОНД».
«МАТЕРИАЛ ДЛЯ ВОССТАНОВЛЕНИЯ».
«В ПИЩУ НЕ УПОТРЕБЛЯТЬ».
Ниже шли названия культур и номера партий: рожь, ячмень, овёс, северный картофель, турнепс, морковь, капуста, горох. В отдельном ящике лежали пакеты с семенами лекарственных трав. Среди них обнаружились банки сушёных яблок и груш, очевидно приготовленные в дорогу теми, кто загружал повозку.
Петрович раскрыл один короб. Внутри находились герметичные пакеты, переложенные влагопоглотителем. Он надрезал край контрольного образца, высыпал несколько семян на ладонь и раздавил одно ногтем.
Сергей ждал.
— Ну?
Петрович понюхал сердцевину.
— Сухое.
— Живое?
— Это лаборатория скажет.
— А ты что скажешь?
Петрович закрыл пакет и впервые за весь путь улыбнулся открыто.
— Я скажу, Серёга, что на основной склад можно не ходить. За нас уже всё собрали.
Сергей опустился на край повозки. Ему хотелось смеяться, но после долгой дороги даже радость требовала сил.
— То есть мы можем сейчас запрячься и ехать к порту?
— Конь уже запряжён.
— Даже это сделали.
— Видимо, собирались уезжать.
Петрович посмотрел на дома.
Чья-то работа была закончена почти до конца. Семена вынесли из хранилища, упаковали, погрузили. В повозку положили еду, инструмент, моток верёвки и два шерстяных одеяла. До отъезда оставалось сесть на козлы и взять в руки вожжи.