Karter Khan – GORD - ПОРОГ (страница 15)

Когда двери разъехались, я шагнул первым и встал у проёма, плечом к потоку. Лика проскользнула за мной. Такая лёгкая, почти бесшумная.

Двери начали сходиться.

— На выход.

Лика оступилась, и я поймал её за предплечье. Она замерла слишком близко; в поднятых глазах на мгновение мелькнуло смущение.

Мужчина с пустыми глазами смотрел сквозь стекло закрывшихся соседних дверей.

— Не знаю, кто это, но теперь они знают твоё лицо. Как ты?

— Я… нормально.

Лика не сразу отпустила мою руку, только через секунду.

— Извини, — сказала она.

Я отпустил.

— Поезд виноват.

Уголок её губ дёрнулся. Едва.

— Как ты его заметил?

Я уже тянул её за руку в поезд на соседней стороне.

— Не останавливайся. Это происходит последние двадцать четыре часа.

Я снял перчатку, закатал рукав и показал отметину.

— Семён сказал, что это Рой.

— Ты издеваешься? Рой в Москве?

— Что это?

— Аномалия захватывает людей. Сначала поведение, потом сознание. После полного контакта остаётся оболочка. «Заслон» фиксировал такие случаи по всему миру.

Мужчина за стеклом повернул голову только после того, как поезд тронулся. Сначала повторил движение Артёма плечом, потом его улыбку — без участия глаз. Губы сложились в слова, которых через стекло не должно было быть слышно:

— Всё лишнее можно убрать.

Теперь уже она тянула меня за руку в вагон.

— Уходим!

Через полчаса мы вышли на её станции.

Мы вышли вместе. На поверхности воздух был чище, дворы — тише; старые пятиэтажки стояли тёмными коробками, и только в редких окнах держался жёлтый домашний свет.

— Далеко?

— За углом.

Она помедлила.

— Пойдём.

В подъезде пахло старой краской. Второй этаж.

Лика открыла дверь быстро. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Три замка.

Только потом выдохнула.

— Заходи.

— Правда можно?

— Заваливайся, я тебе говорю. — Она толкнула меня в спину. — Нам нужно поговорить: это обоих нас касается.

Квартира была старой: потёртый паркет, отклеивающиеся обои, вешалка с двумя живыми крючками из пяти. Дом давно жил без ремонта и не жаловался.

Комнату освещали настольная лампа и тусклая люстра. Пахло кофе, старыми книгами и ацетоном. На стуле висела куртка со спиралью Сигмы Медицинского отдела Заслона; на столе стоял недопитый мятный чай.

Она действительно здесь жила, но давно не позволяла себе считать жильё безопасным.

Лика прошла к окну, отодвинула штору на два сантиметра, проверила двор. Повернувшись, прислонилась плечом к стене. Говорить она не торопилась.

— Ты хотел спросить.

Я кивнул.

— Ты тоже сбежала от «Заслона».

Она закрыла глаза на секунду.

Она едва заметно кивнула.

— Потому что видела, что стало с предыдущими.

— Я хочу понять. Что значит паломничество?

Лика наклонила голову и заговорила тише:

— Я работала медиком на «Лавине». Там готовят новую фазу испытаний. Нужны люди с третьей отрицательной. Сьюзан уже взяли. И Петера…

— Окамото?

— Верно…

— Она мертва?

— Хуже. Списали.

Я посмотрел на куртку с медицинской эмблемой. Лика работала с этой женщиной. Теперь говорила «списали».

— Синхронизация с Валькирией сорвалась. Она жива, лежит в гибернации.

Я сжал челюсть. Какая к чёрту валькирия?

— А Петер?

Она резко отвернулась к окну и вцепилась в подоконник.

— Мы называем эти машины Валькириями. Ты видел их во сне. — Она всё ещё держалась за подоконник. — Их привезли сюда.

— Что ты имеешь в виду?

— Их нашли. Люди ничего подобного не создавали. Мы пробуем подключать тех, кто совместим. Петер подключился сам, до полной стабилизации.

На имени Петера она запнулась.

— Его машину назвали Эхо-1. После подключения с человеком что-то происходит. С его сознанием.

Лика села на диван, обняв себя руками.

— Он увидел восемь лет вперёд и собственную смерть во всех вариантах. Для него прошло восемь лет, для нас несколько минут. Его сознание не выдержало.