Karter Khan – GORD / Ковчег - 98/2 ТОМ 1 (страница 3)

Система решила: не критично.

Поэтому его не устранили.

Глава 3.

Первый год.

Я научился не смотреть на календарь.

Тетрадь с расхождениями спрятал под стопку старых счетов – глубоко, чтобы не видеть обложку. Днём считал чужие кредиты, улыбался клиентам, делал вид, что меня волнуют их просрочки. Вечерами – институт, матанализ, формулы, которые не хотели лезть в голову.

Ночью бежал.

Наушники на максимум, музыка в уши – лишь бы заглушить голоса. Ноги несли сами, лёгкие горели, но астма, мучившая меня в детстве, молчала. Как будто тело решило: теперь у нас другие проблемы.

Мать звонила по воскресеньям.

– Ешь?

– Да.

– Спишь?

– Нормально.

Я врал. Она знала. Мы оба знали. Но говорить правду страшнее, чем врать.

Второй год.

Я почти поверил, что это – жизнь.

Работа, институт, редкие встречи с однокурсниками, которые стали чужими. Иногда я ловил себя на том, что не помню, о чём думал минуту назад. Пустота. Тишина. Именно то, к чему я стремился.

А потом – мелочь.

Вывеска у метро, которая всегда была зелёной, стала синей. Граффити на стене дома, которого не существовало уже пять лет. Лицо в толпе, мелькнувшее и исчезнувшее, но я точно знал: я видел его раньше. Только где? Когда?

Я открыл тетрадь. Записал.

«Расхождение №7».

Пальцы дрожали. Я заставил их успокоиться.

Третий год.

Я перестал бегать по ночам.

Сил не оставалось. Работа высасывала дни, институт – вечера, а между ними была только серая, липкая усталость. Я ложился в час, вставал в шесть, и так по кругу. Иногда мне казалось, что я сплю с открытыми глазами.

В тот год я впервые подумал: может, это всё – просто болезнь? Шизофрения. Раздвоение личности. Что-то, что лечится таблетками и покоем.

Я даже записался к врачу. Дошел до двери, постоял, развернулся и ушел.

Сказать кому-то вслух – значило признать, что я не справляюсь. А я не мог себе этого позволить.

Четвертый год.

21 декабря 2012 года. 16:37.

Кредитный отдел. Монитор Philips. Финансовый отчёт. Радио «Сити FM».

И диктор с голосом, каким сообщают о победе в войне.

Я тогда не отреагировал. Мозг зафиксировал факт и вернулся к ячейкам B34 и C34. Память сработала идеально.

Сейчас – нет.

В книге утверждалось, что первый пучок протонов прошёл кольцо успешно.

Я точно помнил другое сообщение. Другую формулировку. Другую дату.

Я открыл тетрадь.

Сегодняшняя дата была обведена красным. Рядом – координаты.

Швейцария. Женева.

Я смотрел на эти цифры и чувствовал, как внутри поднимается что-то тяжёлое, давно забытое. Не страх. Не надежда. Узнавание.

Как будто я всё это время знал, что этот день настанет. Просто позволял себе не думать.

Я закрыл тетрадь.

Рука сама потянулась к ящику стола. Фольга. Квадрат бумаги. Маленький бумажный медвежонок, сложенный неаккуратно, будто в спешке.

Я долго смотрел на него.

– Не сейчас, – сказал я.

И убрал обратно.

В этот момент боль наконец пришла.

Не резко. Она развернулась внутри, как мысль, которую не удалось остановить.

Я закрыл глаза.

И мир сделал шаг без меня.

Глава 4. Жизнь Леви.

Леви проснулся за минуту до будильника.

Не потому, что выспался – тело решило, что хватит. Он лежал, глядя в потолок, считал вдохи. Тринадцать. Четырнадцать. Пятнадцать. Сердце билось ровно, без сбоев. Можно вставать.

Комната была почти пустой. Кровать, стол, стул, спортивная сумка у стены. Ни фотографий, ни плакатов. Ничего, что могло бы зацепить взгляд.

В ванной он включил холодную воду. Тёплую не любил – от неё тело расслаблялось, а он этого не позволял. Вода била в плечи, в шею, стекала по спине. Он стоял неподвижно, пока кожа не начала неметь.

В зеркале смотрел мужчина двадцати с небольшим лет. Широкие плечи, плотная шея, лицо без улыбки – не злое, просто собранное. Глаза карие почти черные, спокойные. Такие глаза не задают вопросов.

Институт он посещал исправно. Не из интереса – из дисциплины. Лекции шли фоном. На перемене к нему подсела девушка. Та самая, что делала это иногда.

– Ты сегодня после? – спросила она наконец.

– Нет, – сказал он.

Она ушла без сожаления. Леви смотрел ей вслед спокойно. Если бы сказал «да», всё было бы так же, как всегда. Никаких сюрпризов. Никакой пустоты меньше.

Вечером был зал.

Запах резины, пота и железа. Здесь всё было честно. Вес либо поднимается, либо нет. Боль либо терпят, либо сдаются.

Тренер кивнул. Партнёр был крупнее. Это Леви устраивало.

Они сошлись молча. Захват, смещение, попытка давления. Леви позволил себя прижать ровно настолько, чтобы почувствовать границу. Потом ушёл вниз, провернул, зафиксировал.

– Чёрт, – выдохнул партнёр. – Ты как будто не устаёшь.