Karter Khan – GORD / Ковчег - 98/2 ТОМ 1 ( конкурс идут правки ) (страница 19)

– Я знаю, кто они, Анри. Не надо меня беречь. Я берегусь пятнадцать лет. Хватит.

Он перевёл взгляд на меня.

– Я помню тебя. Сигнал с востока. Ты не отсюда. И ритм у тебя чужой. В тебе есть ритм, которого здесь быть не должно.

Потом на Лику.

– А ты… бедное дитя. Прости меня. Ты лечишь. И ты же провожаешь. Будь сильной.

Он сделал паузу, переводя дыхание.

– Вы – мост. Я чувствую вас. Это… напоминает мне, кто я. Спасибо.

Я шагнул ближе.

– Что вам показал «Порог»? Как это остановить?

Талл усмехнулся – впервые за весь разговор.

– Он ничего не сказал. Он показал. Это был не артефакт, не сбой, не глюк оборудования. Это был отклик. Сигнал, отправленный в момент столкновения частиц, вернулся назад во времени. Мы не запускали эксперимент. Мы ответили на звонок.

– Это не латынь… Я ошибался. Это Линкос, их язык. Язык тех, кто создал Ковчег. Hoc – это начало. Pau – барьер. Hav Hoc – канал. De Vid Hoc – они видят. Mal – это… это конец. Или начало конца. Я не знаю…

Лика шагнула следом за мной.

– Маркус, это была замкнутая временная петля? Или сигнал из космоса?

– Не петля. Хуже. Всё сразу. И космос, и Земля. Они говорили между собой, а я просто подслушал. Это спираль. Прошлое у неё смотрит в будущее, а внешнее легко становится внутренним. Каждый виток – новая итерация. Девяносто восемь и два процента – не разные реальности. Это два витка одной спирали. И они начинают сближаться.

Он посмотрел на свои руки.

– Синхронизироваться.

Семён Игоревич подал голос от двери – осторожно, как сапёр, проверяющий провод.

– И контроль? У нас есть контроль?

Талл поднял на него глаза. В них не было злости – только усталость человека, который слишком долго пытался объяснить очевидное тем, кто не хочет слышать.

– Контроль – иллюзия. Ты думаешь, что строишь оборону. На деле готовишь переселение. Когда витки сойдутся, всё, что несёт код, будет притянуто к Ковчегу. Это не война. Это миграция.

Он перевёл взгляд на нас.

– Хеш-Таны это поняли раньше нас. Поэтому они не уничтожают. Они пропалывают сад. Убирают сложность. Оставляют только то, что вписывается в схему.

Я слушал. И получал ответы на вопросы, которых ещё не успел задать.

– Хеш-Таны? Кто или что…

Семён перебил меня.

– Соболев. Не сейчас. Это не то, о чем рассказывают. Проще показать. Завтра ты сам все увидишь.

– А человечество? – тихо спросила Лика, глядя на Маркуса.

– Человечество не ошибка. Просто промежуточная стадия. Живой носитель того, что пришло не отсюда. Раскол – не авария. Это этап. GOЯD – инструмент. «Порог» – повязка на ране.

Он поймал её взгляд.

– А вы – ориентир. Пока вы существуете, спираль сверяется сама с собой. Вы – точка отсчёта. Камертон.

Лика сглотнула.

– Тогда зачем бороться?

Талл долго молчал. Так долго, что я начал думать – он снова ушёл, провалился обратно в своё сознание.

Но он ответил.

– Потому что судьба – это не дорога. Скорее местность. А выбор… выбор не делает тебя свободным. Он просто меняет, куда ты падаешь.

Маркус завалился назад. Силы уходили из него с каждой секундой, таяли, как лёд на ладони.

– Я наконец-то помню, где я, – прошептал он. – И этого… достаточно.

Его глаза закрылись.

Фабр шагнул к кровати, проверил пульс, зрачки, замер на секунду – и обернулся.

– Жив. Ушёл в сон. Глубокий, без быстрых фаз. Это… хорошо. Организм сам включил защиту.

Семён кивнул Фабру и Баку.

– Бак. Подготовь всё. Вылет завтра в десять.

– Принял.

– Спокойной ночи.

Фабр вышел. Бак бросил на нас последний взгляд, развернулся и шагнул за дверь.

– Выспитесь. Завтра будет тяжёлый день.

Лика задержалась на пороге, посмотрела на меня, потом на спящего Талла и тихо вышла.

Я остался один.

Стоял у двери, глядя на спящего человека. На его бледное лицо, на седые волосы, разбросанные по подушке. На мониторы, которые ровно пищали.

Я потерял счёт времени. Может, час, может, два. Время здесь текло иначе, чем там, снаружи. Где-то за соседними стенами люди всё ещё пытались жить. Дышали, пили кофе, спорили о чём-то. А здесь, у двери в палату, ничего не было. Только тяжелый воздух и ровный писк монитора.

Когда я поднялся, база уже затихла. Я пошёл к комнате, где оставил Лику.

Она сидела в кресле, глядя в пустоту. Бледная, как смерть.

– Они знают всё, – сказала она, не поднимая глаз. – Мы для них… просто образцы. Ценные, но подконтрольные.

Я подошёл к окну. В темноте Женевского озера отражались редкие огни.

– Нет. – Я обернулся к ней. – У нас есть ключ, осталось найти дверь. Они боятся не того, что мы сбежим. Они боятся, что мы сделаем что-то, что выйдет из-под их контроля.

– И что мы можем сделать?

Я сел перед ней, заглянул снизу вверх.

– Нам дали ночь не на раздумья, чтобы мы осознали свою силу.

– Какую силу?

– Память. – Я взял её ледяные руки в свои. – То, что не совпадает. То, что видим только мы. Ты говорила – эффект Манделы. Монокль, которого не было. Ельцин, который сказал то, чего не говорил.

Она смотрела на меня, не понимая.

– Откуда Маркус столько знает? После контакта с кристаллом он стал другим. Будто начал видеть больше, чем человек должен. Я думаю, он видит за нас всех.

Он дал понять, что видел всё моими глазами.

– Что ты хочешь сделать?