Картер Браун – Роковой котенок (страница 5)

– Тише, тише, – приговаривала она ласково. – Тебе больше нечего бояться, котеночек! Ты тут был совсем один и… Рик!

– Угу! – Мне потребовалось сделать усилие над собой, чтобы прекратить пялиться на тело, лежащее на полу, и вместо этого посмотреть на Фриду.

– Смотрите!

Она протянула мне котенка, и мне понадобилось добрых пять секунд, чтобы понять, о чем это она, черт бы ее побрал! По большому белому банту, завязанному вокруг шеи котенка, шла надпись. Я чуть было не свернул себе шею, стараясь ее прочесть. И тут я почему-то от души пожалел, что ввязался во все это. Надпись была незатейлива. Она гласила:

«На память капризному мальчику. С любовью. Леонард».

Глава 3

– Я, черт возьми, хочу убраться отсюда поскорее! – сказала Фрида тихо, но решительно.

– Ладно, – ответил я ей, – через минуту.

– Я не хочу иметь к этому никакого отношения! – Когда она пристально посмотрела на меня, ее серо-зеленые глаза стали огромными. – Давайте уйдем отсюда!

– Сейчас, – сказал я, опустившись на колени рядом с телом.

Тело было еще теплым, не окоченевшим – все говорило за то, что Джордан явно был мертв всего несколько часов. Под запекшейся кровью, месивом, вылившимся из пулевого отверстия в виске, кусочками раздробленной кости вперемежку с хрящом и каким-то желеобразным веществом я рассмотрел грязноватый налет черного пороха, прилипшего к опаленным волосам вокруг раны. Если не считать этого, на теле больше никаких повреждений не было. Я поднялся с колен и решил произвести беглый осмотр квартиры. Спальня как спальня. Рубашка, галстук, нательное белье и носки были аккуратно разложены поверх покрывала на кровати. Вешалка с костюмом висела на ручке встроенного шкафа. В бумажнике, лежащем на бюро, не оказалось ничего особенного; наличность – двадцать пять долларов. В ванной комнате пол под душем был еще влажным. Кухня – без единого пятнышка, словно никто не заглядывал туда вот уже целую неделю. Если Джордан оставил записку перед самоубийством, то она наверняка должна была лежать на видном месте.

Когда я вернулся в гостиную, Фрида заметно дрожала. Котенок уютно устроился у нее на руках и довольно мурлыкал.

– Теперь мы можем уйти? – спросила она прерывающимся голосом.

– Думаю, сначала нужно позвонить в полицию, – сказал я.

– Только без шума! – Фрида упрямо сложила губы. – Клайву теперь все равно, а я не хочу иметь к этому никакого отношения!

– Поэтому можешь валить отсюда, а я вызову полицию.

– Мы уйдем вместе. Ты нужен нам с котеночком.

– С котеночком?

– Ну не можем же мы его оставить здесь?! – Фрида прижала котенка к лицу и потерлась щекой о его мех. – Нельзя оставлять его здесь одного! Он может умереть с голоду или получит тяжелую психическую травму.

– Он? – переспросил я с сомнением.

– Он, – уверенно кивнула она.

Окончательно все взвесив, я решил, что и сам не хочу связываться с полицией. По крайней мере, до того, как основательно потолкую с Леонардом Ридом. Я припомнил все предметы, до которых фотографировался, и решил, что беспокоиться не о чем. Бумажник оказался слегка засаленным, и, по всей вероятности, отпечатки пальцев Джордана были на всей его поверхности, поэтому у полиции нет никаких шансов отыскать среди них свежий отпечаток пальцев Холмана.

– Порядок, – сказал я Фриде. – Как назовем котенка?

– Леонард, – тут же нашлась она. – В честь его папочки.

Выходя из высотного здания, мы не встретили никого, и это было уже кое-что. У меня возникло мерзкое опасение, что та разодетая толстуха, которую мы встретили у лифта, наверняка вспомнит нас, если ее об этом спросят. По пути к моему дому на Беверли-Хиллз, маленькому символу моего общественного положения, Фрида нянчилась с котенком и воркующим голоском разговаривала с ним, полностью игнорируя меня. Через пять минут после того, как мы вошли в дом, все было организовано: Леонард лакал молоко из блюдечка, мы с Фридой сидели на диване и пили, соответственно, бурбон со льдом и мартини.

– И где же тут спальня? – небрежно поинтересовалась Фрида.

– В задней части дома, – сказал я. – Оснащена ванной комнатой, а если по утрам у вас наблюдается прилив энергии, можно совершить пробежку до бассейна. А что?

– Просто интересно. – Фрида тем же знаменитым глотком ополовинила содержимое своего бокала. – Я имела в виду, что собираюсь тут пожить некоторое время, поэтому мне бы хотелось выяснить все с самого начала. Тебе кое-что следует знать, Рик, прежде чем все войдет в привычную колею. Я не против того, чтобы спать с тобой, но я решительно отказываюсь готовить завтраки по утрам.

– Я подозревал, что у тебя с головой не все в порядке, – осторожно начал я, – но что подвигло тебя на такую импульсивную глупость?

– Просто мне некуда идти!

– Хочешь сказать, что до сегодняшнего вечера ты жила в баре “Бонго” и убивала время тем, что оскорбляла бармена?

– До сегодняшнего полудня я была дорогостоящей содержанкой, но потом мы разругались, и я ушла от него. – Фрида прикончила свой мартини и протянула мне пустой бокал. – Повтори, пожалуйста!

Я прошел к бару и принялся готовить свежие напитки.

– А что бы ты стала делать, если бы я не появился в баре?

– Не знаю! – Фрида беспечно пожала плечами. – Если бы я попала в безвыходное положение, пришлось бы договариваться с Барни. Вот почему он так разозлился. Он решил, что уже заполучил меня, а тут появился ты и убил его последнюю надежду.

– Так кто тот парень, от которого ты ушла сегодня в полдень?

– Это не важно.

– Ну, если ты думаешь, что переедешь сюда ко мне таким образом, – рыкнул я, – то ты явно спятила!

Когда Фрида вставала, ее серо-зеленые глаза сверкнули. И тут одним быстрым плавным движением она скрестила руки и стащила через голову белый свитер. Она швырнула его на пол, а в следующее мгновение расстегнула “молнию” на зеленой юбке, спустила ее на пол, а потом перешагнула через нее. Она осталась только в мало что скрывающем бюстгальтере и узких прозрачных трусиках. Стояла и надменно вращала бедрами, выставляя темные волосы на лобке под крошечными бикини. Она сунула большие пальцы за резинку, словно намеревалась стянуть трусики с бедер. Лифчик, который был столь же прозрачен, прикрывал лишь одни соски.

– Ну? – спросила Фрида, слегка наклонив голову набок и приглашая меня взглядом сверкающих глаз. – Что ты на это скажешь?

К резинке ее трусиков была пришита тоненькая кружевная оборочка. Поверх нее выбивались волоски. Я посмотрел на темный треугольник между ее ногами, на ее груди и подумал: а почему бы нет, черт побери?! Это не займет много времени. Тогда я попытался выдавить из пересохшего горла несколько слов.

– Соблазн велик, – признался я. – Но ответ все так же “нет”.

– Только подумай, – хрипла сказала Фрида, слегка спуская резинку и увеличивая видимую полоску лобковых волос, – что ты теряешь!

– В другой раз.

– Другого раза может не представиться. – Она стала медленно приближаться ко мне. – Я хочу тебя, Холман! – прошептала она. – Утоли мой голод!

Я отрицательно замотал головой. Мое самообладание было на высоте, хотя я и чувствовал, как к моему пенису начинает медленно приливать кровь. “А почему бы нет?” – снова подумал я. Но у меня есть неотложные дела.

– Позднее, Фрида, – решительно сказал я. Она вздохнула, взяла юбку и стала ее натягивать, виляя бедрами. Белый свитер проделал обратный путь через голову. Потом она обеими руками вытянула свои длинные черные волосы, откинула их с глаз, и они каскадом упали ей на плечи.

– Ничего, если я воспользуюсь твоим телефоном? – спросила Фрида сладким голоском.

– Валяй, – пригласил я.

– Премного благодарна. – От ее улыбочки скисла бы и гремучая змея. – Даже если Чарли не позволит мне вернуться, уверена, он даст мне дельный совет. Например, я расскажу, как ты настаивал на том, чтобы я проводила тебя в обиталище Клайва Джордана, а когда мы обнаружили его мертвого на полу, ты не дал мне позвонить в полицию. И как быть, если ты скрыл живую улику?

– Живую улику? – хихикнул я. Фрида указала на котенка, свернувшегося клубочком на ковре рядом с пустым блюдцем.

– Записка Леонарда Рида была обвязана вокруг его шеи, помнишь?

Я взял бокал с мартини, подошел к дивану и вручил его ей. Она пристально посмотрела на меня поверх края бокала, а когда начала пить, ее взгляд обрел самоуверенность. Когда я попытался все хорошенько обдумать, то увидел целую цепочку совпадений, которые вели прямо к соломенной блондинке, Зои Парнелл.

– Ты же собиралась позвонить Чарли, – напомнил я. – Чарли… А дальше?

– Чарли Стерн.

Это имя мне ничего не говорило.

– До сегодняшнего дня ты была его любовницей, – медленно повторил я. – Ты разобиделась, ушла от него и заглянула в бар “Бонго”. Туда пришел я и стал расспрашивать насчет Джордана. Ты знала, где он живет, и вызвалась меня проводить туда. Когда мы приехали, Клайв был уже мертв. И тогда ты – а не кто другой – попросила не вызывать полицию, и ты – а не кто другой – настояла на том, чтобы забрать котенка вместе с бантом и посланием.

– Верно, – согласилась Фрида спокойно. – Просто я – прирожденная лгунья, поэтому изменить факты в пользу Чарли мне ничего не стоит.

– Если только я не позволю тебе остаться тут?

– Вот что я тебе скажу, Рик Холман… – Она снова улыбнулась. – С виду ты довольно неказистый, но сообразительности у тебя не отнять.