Картер Браун – Искатель, 1999 №10 (страница 33)

— Убийца уже пойман, наша доблестная полиция оказалась на высоте.

— Да что вы говорите?!

— Им оказался бармен того ресторана, где играл на гитаре бедный Марик. Бармен взял с подрядчика много денег, обещая поспешествовать в получении выгодных контрактов, но обещания своего не выполнил, а деньги возвращать не захотел. Вот он и отравил Йоси.

— Какой ужас! Сколько преступлений совершается в этом мире из-за денег!

Элеонора отпила из своей чашки и произнесла уже другим тоном:

— Почему вы спросили меня, знаю ли я французский? Вы расширяете свое переводческое бюро?

— Вы знаете, это мысль… Но меня привело к вам не это.

Достав из сумки письмо, я положила его на стол и тщательно расправила. От многократных перекладываний оно несколько потеряло свой товарный вид.

Элеонора взяла очки, похожие на перевернутые полумесяцы, и водрузила их на нос.

— Дайте-ка я посмотрю…

Она раскрыла письмо и стала внимательно его проглядывать. Мельком взглянула на фотографию и отложила ее в сторону. Потом сказала мне:

— Валерия, письмо написано не на чистом французском, а на каком-то из его диалектов, поэтому некоторые слова мне не совсем понятны. Более того, его писал не очень образованный человек, который, может быть, учился этому языку только в детстве, а потом практически на нем не писал. Но скудость словарного запаса в данном случае нам только на пользу, — она встала с места и принесла мне несколько журналов. — Вы пока просмотрите это, а я займусь переводом.

— Вы все сказали совершенно правильно, Элеонора. Йоси — выходец из Алжира, подрядчик по профессии. Это послание даме сердца — Тамаре. Письмо она получила от его адвоката.

Примерно около сорока минут я читала «Огонек», «Зеркало» и еще около пяти различных журналов. А Элеонора поскрипывала пером, изредка заглядывая в толстый французско-русский словарь. Наконец она отложила ручку и сказала:

— Ну все, кажется. Прочитать вам?

— Конечно…

И она начала читать перевод своим хорошо поставленным голосом:

— «Здравствуй, дорогая Тамара. Если ты читаешь это письмо, значит, меня нет уже на свете. Все, что здесь написано, я никогда бы не решился сказать тебе лично и поэтому пишу на языке моей матери, так, как она разговаривала со мной в детстве. Я надеюсь, что ты найдешь среди своих знакомых образованного человека, который переведет тебе мои последние слова. Ты — необыкновенный человек. Я полюбил тебя в тот же миг, когда увидел тебя. Ты — замужняя женщина, у тебя двое детей, и зачем я нужен тебе со своими горестями. Но когда ты ответила мне на мои ухаживания, я полюбил тебя еще больше! Ты никогда не требовала от меня денег и подарков — напротив, мне казалось, что я мало дарю их тебе, никогда не устраивала мне скандалов и не таскала по своим родственникам…» — тут Элеонора сделала паузу, а я подумала, что, видимо, у Йоси был несчастливый опыт общения с женским полом, по сравнению с которым Тамара выглядела просто ангелом.

— Продолжайте, пожалуйста…

— «Ты знаешь, Тамара, что я не женат и никогда не был женат. А мне скоро пятьдесят. Как я хотел создать семью, но от меня отшатывались, как от прокаженного! Я стал богатым, но и это не помогло — я по-прежнему не находил ту, которая захотела бы стать моей женой. И я даже ослаб, как мужчина. Открою тебе причину, которая навлекла на мою голову эти несчастья — я мамзер, и если бы у меня были бы дети, то еще семь поколений моих потомков страдали бы от этого!..» — Элеонора оторвалась от письма и посмотрела на меня. В ее взгляде сквозило недоумение.

— Страшное дело, — сказала я ей. — Я интересовалась этим вопросом. Хотите, расскажу?

— Да, пожалуйста, Валерия. Ведь насколько я знаю, мамзер — это незаконнорожденный, то есть сын женщины, которая родила его вне брака? Но что в этом постыдного, я имею в виду — для него?

— Нет, это весьма распространенное заблуждение. У меня на работе был подобный случай. Мамзером человек называется только в двух случаях: либо он — сын замужней женщины, которая родила его не от мужа, либо он родился от связи между прямыми родственниками, то есть в результате кровосмешения или инцеста.

— И что тогда?

— Очень плохо! Мамзер ущемлен во всех правах, ему не разрешается жениться. А если он все-таки женится, то это определение переходит на его потомков, вплоть до седьмого колена. Проклятие висит над ними всю жизнь. Именно об этом и пишет Йоси. Видимо, поэтому он и не хотел заводить детей.

— Валерия, но мы на пороге третьего тысячелетия! Все, о чем вы говорите, отдает средневековьем!

— Вы же знаете, Элеонора, мы живем в государстве, где в ходу религиозные законы, изданные три тысячи лет назад. И современное судопроизводство старается подлаживаться под них.

— Каким образом?

— Например, в ответ на такое обвинение суд просто дает направление на генетическую экспертизу. Берут кровь у ребенка и родителей и сличают на общность ДНК. И все. И никаких лишних разговоров и огульных обвинений. Кстати, так и получилось в том случае, который попался мне в моей практике. — Я засмеялась, так как вспомнила, как муж, который обвинил свою жену в том, что она забеременела от другого, после проверки заявился ко мне с огромным букетом роз и с шампанским и слезно просил походатайствовать перед женой, чтобы она его простила. Но они, в конце концов, развелись.

— А если проверка доказывает, что это ребенок любовника?

— Тогда дело плохо. Даже если после этого супруги разводятся, то ни один раввин не поженит эту женщину с отцом ее ребенка, так как, по религиозному закону, она для него становится запрещенной. Так карается порок, — философски заметила я и вздохнула. — Жаль, что Йоси не родился во Франции.

— Почему? — удивилась Элеонора.

— Потому, что в кодексе Наполеона было записано: «Ребенок, рожденный в браке, даже если имеется подозрение, что он зачат не от мужа, считается его сыном». Так Наполеон боролся с массовыми изменами.

— Я вижу, Валерия, вы здорово подкованы в этой области.

— И в этой, и в другой… Что вы хотите, Элеонора, конкуренция. Если я не буду лучше всех, клиент пойдет к другому борзописцу. Знаете, как нас много?

— Понятно. Давайте, я буду читать дальше.

И она вернулась к письму:

— «Я не предлагал тебе выйти за меня замуж, хотя и видел, что ты с мужем живешь плохо. Вместо этого я обратился к адвокату и попросил его передать тебе то, что я хотел сказать тебе, но не решался. Я хочу от тебя ребенка. И ему оставлю все свои деньги. Я очень обеспеченный человек, Тамара. А в последнее время стал еще богаче. Дело в том, что я нашел своего отца. В конверт, вместе с письмом, я кладу самую драгоценную вещь, которая у меня есть — единственную фотокарточку моих родителей. Моя мать была замужем, и у нее, кроме меня, есть дети. Но когда она встретила моего отца, то забыла обо всем на свете. Он не был похож на ее мужа, простого алжирского купца, — я невольно улыбнулась Элеонориному переводу. Ведь она, по-видимому, назвала купцом рыночного торговца, — хотя мамин муж был достойный человек, он ни разу не попрекнул меня моим происхождением. Это сделала его мать, свекровь моей мамы.

Мой отец был высокий, светловолосый, с серыми глазами. Поэтому я и не похож на выходца из Северной Африки. Только перед самой смертью мама рассказала мне о нем и подарила эту фотографию. А мама была красавицей! Они познакомились в Яффском порту, когда с риском для жизни встречали суда с беженцами и устраивали их на земле Израиля. Их любовь была сильной и быстротечной. Вскоре отец поехал в Европу, как агент Сохнута, агитировать евреев переселяться в Палестину. Дело было перед войной. Все, кого ему удалось уговорить, были спасены. Многие сгинули в Катастрофе. А мой отец так и не вернулся назад, в Израиль. Так вот, я нашел его! Мы встретились, и он признал меня. Я рассказал ему, как страдала моя мать, любившая его до последнего своего дня. Как обзывали меня мамзером и почему я не женился. Я даже рассказал ему о тебе, Тамара. Мой отец оказался богатым человеком. У него, кроме меня, есть наследники, но он включил меня в свое завещание. И все это будет твое, если ты выполнишь мое условие — родишь мне ребенка. И вот еще — там, в доме отца, я нашел брата. Если тебе понадобится помощь или разъяснения, ты всегда сможешь обратиться к нему. Его зовут Эйб, и ниже я оставляю тебе номер его сотового телефона. Не стесняйся — звони, Эйб — очень хороший человек, и я жалею, что не встретил его раньше.

Я прощаюсь с тобой, Тамара. Если ты согласна, то все подробности найдешь у адвоката Джакоба. Целую тебя. Твой Йоси».

Элеонора закончила читать и отложила перевод. Мы обе молчали. Я взяла фотокарточку и принялась ее рассматривать так и эдак. Лица были тусклые и блеклые.

И тут я подумала, что фото можно увеличить. Не зря я училась на курсах компьютерной графики, а Денис там преподавал.

— Элеонора, вы позволите, я немного поколдую за компьютером?

— Пожалуйста.

Настроив сканер, я перенесла фотографию на дискету. Открыв свою любимую программу «Фотошоп», я принялась ретушировать фотографии на максимальном увеличении. Добавила резкости, контрастности, прибавила парочку фильтров. Лица стали ярче и четче.

Скопировав на отдельный файл лицо мужчины, я принялась его старить. Хотелось понять, как этот человек выглядел в наше время. Прорезала морщины, добавила бородку, посеребрила волосы. Я так увлеклась, что не заметила, как открылась дверь и в комнату вошел Денис. Наклонившись, он поцеловал меня в ухо и взглянул на экран компьютера.