Каролина Шевцова – Развод. Мусор вынес себя сам (страница 42)
- Старость, стерва бессердечная, не щадит никого. И только нам решать, как мы ее встретим. В одиночестве, деградируя под сериальчик. Или интересно, весело и с горячей историей, которую можно воплотить в жизнь.
Я выдерживаю паузу, глядя на женщин, которые сейчас смотрят на меня.
- Поверьте, можно. У меня ведь получилось.
После этих слов наступает тишина.
Это не просто отсутствие звука, это густой, пугающий вакуум. Он давит на уши, на виски. Я замираю, все еще держась за спинку кресла, ужасно неудобного, но отпусти я его и, кажется, упаду.
Секунда длится вечность. Мозг лихорадочно соображает: «Все, это провал. Они не простят тебя, Аниса. И не примут».
И тут я замечаю женщину в первом ряду - та самая, что спросила про «бабкины фантазии». Она не двигается, ее лицо не выражает никаких эмоций. А потом она медленно, почти нехотя, поднимает руки и соединяет ладони. Раздается один-единственный хлопок. Пока один.
Потому что дальше - будто кто-то дал сигнал - поднимается та самая уставшая мама с двумя детьми. Вслед за ней девушка с книгой, она улыбается во весь рот. Еще одна женщина. И еще.
Зал взрывается.
Это уже не залп аплодисментов. Это ураган, который обрушивается на сцену, сметая все сомнения и страхи. Они все встают с мест - ряд за рядом, ярус за ярусом. Их лица теперь не осуждающие, а одухотворенные, некоторые плачут, не стесняясь слез, другие смеются и кричат: «Браво!».
Я отступаю на шаг, ошеломленная, ослепленная этой вспышкой принятия и любви. Воздух снова гудит, но теперь - от энергии сотен людей, которые услышали меня. По-настоящему.
Я закрываю глаза, позволяя этой волне прокатиться через меня. Потом открываю, нахожу в первом ряду Давида. Он тоже аплодирует, и его улыбка - самая широкая и светлая из всех, что я вижу.
Да! Получилось!
У меня.
У нас…
Эпилог 1
Еще одна читательница уходит, помахав мне на прощание рукой. Я опускаю ручку и смотрю на свои пальцы. Они затекли и ноют. Ноги гудят от этих моих шикарных, но совершенно бесчеловечных каблуков. В голове - полный хаос, черты незнакомых лиц, улыбки, голоса. Я так устала, что даже моргать тяжело, словно веки стали свинцовыми.
Но я счастлива. Потому что все получилось. Даже то, о чем я и мечтать не смела.
Я подписывала каждую книгу, стараясь найти для каждой хоть пару личных слов. Не просто
Теперь зал почти пуст. Осталась пара человек у стеллажей, Давид, управляющий и охрана. Даже организатор, получив свой подписанный экземпляр, счастливая умчалась домой.
Я уже думаю, что все кончено, как на столе передо мной бесшумно опускается еще одна книга. Последняя.
- А мне подпишите, Аниса?
Знакомый голос. Привычные, мягкие интонации, но звучат они иначе - с такой тоской, что у меня внутри что-то сжимается.
- Конечно, Лиза, - говорю и только затем смотрю в глаза пришедшей девушки.
Она изменилась. Как и я. Только вот в ее случае перемены явно не в лучшую сторону. Взгляд потухший, волосы грязные, губы искусаны до ранок. Наряд сидит мешковато и выглядит неопрятно, будто не по размеру. Сейчас от Богини осталась только тень, а я, в своем золотом плане на ее фоне вообще звезда, и надо бы ликовать… Вот только не могу. Не ликуется мне что-то.
Наоборот, мне жаль эту девочку, по которой катком прошлось эго моего бывшего мужа.
- Я была на презентации, - тихо говорит она. - Это триумф.
- Спасибо, - киваю я.
Не знаю, что добавить. Спрашивать, как дела? Бессмысленно. И так все видно - плохо.
- А меня закидали помидорами, - всхлипывает Лиза и отворачивается. Плечи ее мелко дрожат. - И яйцами. Они меня ненавидят, Аниса. Вы бы слышали, что они мне кричали! Каких ужасных вещей эти ведьмы желали мне!
- Не ведьмы, Лиза, - поправляю ее мягко. - Женщины. Обычные, напуганные женщины. Они видели в вас опору, а когда всплыла правда, вы оказались такой же разлучницей, как и другие. Только хуже, потому что умеете маскироваться.
- Но вы ведь тоже обманули свою аудиторию! Но вас они простили, а я…
- Меня простили, потому что я не лгала в главном - в своем отношении к ним. А в вас они увидели только обман. Но не переживайте, у людей короткая память. Все забудется. При грамотном подходе вы вообще можете выставить себя жертвой.
- Боря говорит, что я должна вернуться, - жалобно тянет она. - Что он без меня совсем не может. Говорил, что сделал все на эмоциях и сразу пожалел. Он думает, нам нужно попробовать снова.
У меня внутри все замирает. Старый дурак, потеряв все, цепляется за крохи и пытается утащить эту несчастную за собой на дно пропасти, в которую летит сам?!
- А что думаете вы? - спрашиваю я.
- А я не знаю.
Я на несколько секунд замолкаю, ловлю на себе обеспокоенный взгляд Давида. Даю ему легкий знак - все в порядке, не волнуйся. Потом возвращаюсь к Лизе.
- Знаете, целую вечность назад одна девушка дала мне дельный совет. Услышав про мою жизнь с мужем, она сказала: дорогая, тебе не нужны такие отношения.
Я смотрю на нее прямо. Иронично, но сейчас я полностью согласна с ее словами и готова вернуть этот урок обратно.
- Спасибо за него, Лиза. И от всего сердца говорю: дорогая, вам не нужны такие отношения!
Я встаю, подхватываю сумочку и направляюсь к выходу. Туда, где меня ждет Давид.
На полпути меня догоняет Лиза.
- Аниса, подождите! Я… понимаю, что это глупо, но я так хочу, чтобы у меня был такой друг, как вы. Или… или, может, сделаем совместную коллаборацию?
Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней.
- Что вы, Лиза, - качаю головой. - Боюсь, это будет мезальянс. Вы Богиня. А я земная женщина, которая наконец-то нашла свое счастье. И не дано этим двум параллельным мирам пересечься. Но я хочу сказать вам спасибо. Правда. За то, что появились в моей жизни. Без вас и жизни бы той совсем не было. Спасибо. И на прощание я от всей души желаю нам никогда больше не встречаться!
Эпилог 2
В доме у Раи пахнет хвоей, мандаринами и чем-то невероятно вкусным. Уткой в меду с клюквой, которую мы фаршировали целый час, и до хрипоты спорили, подгорит она в допотопной духовке или нет.
Сегодня собралась небольшая, но очень теплая компания. Мы с Давидом, Рая, ее дочка Алана, вернувшаяся на каникулы, и пара Раиных друзей.
Гул голосов, смех, треск бенгальских огней, - вот оно, настоящее Рождество. То, о котором я так долго мечтала. Я сижу рядом с Давидом, он что-то рассказывает, все смеются. И я смеюсь вместе со всеми.
Но на сердце все равно легонько тянет. Рая, счастливая, обнимает дочку, а моя дочка далеко. Регину сегодня не выписали. Вроде как, оставили в больнице еще на один день. Мы с ней говорили по телефону утром, и вообще в последние дни. Сдержанно, но без прежних колкостей. Ни я, ни она не затрагиваем болезненные темы, будто это все в прошлом.
Я чувствую, как мою руку находит теплая, твердая ладонь Давида. Он сжимает ее, и я сжимаю в ответ. С ним так хорошо, так надежно. И чудо, что он видит мое состояние и пытается подбодрить хотя бы так. Но материнское сердце - отдельная вселенная, оно умеет тревожиться, даже когда все остальное хорошо.
И тут, в самый разгар веселья, раздается звонок в дверь. Рая, послав мне воздушный поцелуй, пулей вылетает из-за стола.
- Кто это к нам? - кричит она, распахивая дверь.
И я слышу голос. Знакомый до боли.
- Это я. Можно?
У меня подкашиваются ноги. Я встаю, иду в прихожую. Регина. Стоит на пороге, в гипсе, но с сияющими глазами.
-Господи, Регина! - восклицаю я, а она тут же бросается ко мне на шею, не обращая внимания на свою больную руку. - Осторожно же! А почему не сказала, что выписываешься? Я бы тебя встретила!
- Ой, мамуль, да не хотела мешать, - отмахивается она, и отчего-то краснеет. - Все нормально, честно.
- Проходи за стол, садись! - суетится Рая, уже неся дополнительный стул.
Но Регина не двигается. Она смотрит не на меня, отводит взгляд к двери.
- Мам, я… я не совсем одна.
У меня неприятно потянуло под ложечкой. Только не Саша Тепляков. Неужели эта история не закончилась?
Регина, видя мое лицо, замахала здоровой рукой.
-Нет-нет, мама, не то, что ты подумала! Тут, это… в общем…
И тут из-за ее спины раздается незнакомый хрипловатый бас:
- Гадюка моей души, ты же сказала - на минуточку, ты же помнишь, сколько у нас сегодня адресов? Подарки вручила?
В дверном проеме показывается высокая фигура. Косматая шевелюра, усталое, но смеющееся лицо. Боже, да это тот самый врач-мотадор!
- О, тещенька, здравствуйте, - радуется этот чудак. - Вы извините, что мы без приглашения. До последнего думал, что на смене оставят, и Регина вызвалась дежурить со мной, а тут не иначе как чудо Господне. Первый полноценный выходной, нужно еще к моим заехать и квартиру Регине показать.
- Хорошо, - робко произношу я, все еще не веря своим глазам. Эти двое? Моя избалованная, привыкшая к роскоши дочь и простой, вечно занятой в поликлинике врач? Они же совершенно друг другу не подходят, даже внешне они смотрятся как два существа с разных планет!
- А вообще, - хмурится … получается мой будущий зять, - я поругать вас хотел. Избаловали мне Регишку, что она теперь обычную брежневку за квартиру не воспринимает и не хочет со мной съезжаться.
- Очень даже воспринимаю! - тут же парирует Регина, а в ее тоне я слышу нотки, которых не слышала никогда. Не каприз, а легкая паника. - Отличная квартира! Туда только шторки новые, и вообще - будет хорошо.
Я смотрю на нее и не узнаю свою дочь. Совсем другой человек. Исчезла та вечная, колючая озлобленность. Ее взгляд, всегда такой острый и оценивающий, теперь мягкий, наполненный нежностью и… любовью. Да, именно любовью.
- Мамочка, - Регина снова обнимает меня, прижимаясь крепко, как в детстве. - Ты прости меня, пожалуйста. Я так перед тобой виновата. Ну, просто… совсем-совсем виновата.
- Я не обижаюсь, - шепчу, гладя ее по волосам.
- Я знаю. И спасибо за это. И за урок, который ты мне дала, - она замолкает на секунду и добавляет так тихо, что слышу только я: - И за него тоже спасибо! Я такая счастливая, мама. Господи, только ты можешь понять, какая я теперь счастливая!
Я закрываю глаза, чувствуя, что тоска наконец разжимает сердце. Ну, все. Теперь можно не переживать за дочь. Нужно переживать за того святого человека, который решился мою девочку прибрать к рукам.