Каролина Шевцова – Развод. Мусор вынес себя сам (страница 22)
История. Как ловко мою семью опустили до безликого слова «история». Историю в школе учат. Или во дворе пацанам рассказывают. А когда люди женятся, живут вместе, строят быт, дом, бизнес, воспитывают ребенка и в конце выясняется, что тебе все время врали, это не история. Это трагедия.
Но разве на Олимпе про такое знают?
Я могла бы вывалить на эту Лизу сейчас столько всего, но самое главное, я не хочу и не буду эту богиньку ничему учить. Зачем оно мне? Выворачиваться перед ней наизнанку, чтобы что-то доказать или что-то рассказать. Если надо – сама разберется. Как-то же нашла, где меня караулить, а узнать про Борины активы не может? Ну, смешно.
- Лиза, - выдыхаю я, - мы с Борей разведены. И все имущество… оно было поделено, никаких имущественных притязаний на Самойлова у меня нет. Такой ответ вас устроит?
- Более чем!
Вижу, как Лизино лицо смягчается. Бернадская становится еще красивее, хотя я не понимаю, как это возможно. Ну и так же Богиня! Свежая, с такой кукольной мордашкой, будто с нее нарисовали ту самую Барби.
- Лиз, - не могу уже молчать, этот вопрос давно крутится у меня в голове, не давая покоя: - я не понимаю, зачем он вам? Вы молодая, красивая, вроде даже с головой на плечах и так вляпаться. Просто вы и Боря, это же… это даже противоестественно!
Лиза отводит взгляд, смотрит куда-то вглубь парка.
- Не знаю. Честно. - она пожимает плечами. - Может, он… напоминает мне отца? Я своего папу очень любила, но почти никогда не проводила с ним время, он был все время занят. А еще он был таким строгим, бескомпромиссным, и в то же время мягким, когда это нужно маме. Один в один как Боря. - Она вздыхает. – Правильнее всего было бы разорвать эти отношения, но я не могу. Не получается. И я ведь понимаю, что они ни к чему не приведут, что у нас чудовищная разница в возрасте и что любое наше совместное решение, от свадьбы до рождения детей – так еще авантюра. Но вот, сижу и гуглю пары с большой разницей в возрасте, чтобы хоть как-то успокоиться. Майкл Дуглас старше своей жены на 25 лет, представляете? А Боря меня всего на 23.
- Лиза, но ведь он обманщик и предатель.
Странно, но мне важнее донести до нее это, чем все финансовые махинации, которые провернул вокруг меня Самойлов. Абсолютно плевать на деньги, но почему-то становится жалко эту дуру!
- Ну он же вас предал, не меня. Я много думала об этом и поняла, что женщина раскрывает потенциал мужчины и… вероятно с вами он прожил такой сценарий. А со мной все будет по другому и я смогу его изменить. Вы его ненавидите, для вас он подлец и мерзавец. Но я-то вижу другого Борю. Я верю, что могу… раскрыть в нем того самого, лучшего мужчину. Сделать из чудовища принца.
Она поворачивается ко мне, и в ее глазах внезапно проскальзывает детская неуверенность.
- Аниса, вы думаете, я идиотка?
Я смотрю на ее юное, наивное лицо и чувствую не презрение, а горькую жалость. К ней. И к себе прошлой.
- В вашем возрасте быть идиоткой не стыдно, - говорю я тихо. - А вот в моем - очень. И я не могу пережить, что была ей.
Мы молчим, не зная, что еще сказать, как вдруг я прошу:
- Лиза… если вы действительно верите во все, что рассказываете… про то, что женщина женщине опора и про наше сестринство, то могу я попросить об одном одолжении? Это такая мелочь, если учесть что от меня вам достался потенциально лучший из мужчин? – Бернадская медленно кивает и тогда я произношу: - пожалуйста, избавьте меня от вашего общества. Я не хочу видеть вас никогда, и даже если мы встретимся где-то случайно, я хочу, чтобы вы сделали вид, что мы не знакомы. И не нужно искать меня и задавать вопросы, просить советы – все это меня больше не касается, а воспоминания о прошлом причиняют слишком много боли. Пожалуйста. Это единственное, о чем я вас могу просить.
Лиза смотрит на меня еще немного, а потом разворачивается и уходит, и идет пока ее силуэт не теряется за деревьями.
А я остаюсь стоять на аллее. Мне даже пошевелиться, не то что уйти, трудно. Словно все тепло этого дня из меня выморозили и мышцы задеревенели как у покойницы.
Я чувствую, как ко мне подходит Давид. Он не говорит ни слова. Он просто становится рядом.
Просто протягивает руку и поправляет мои волосы. Его пальцы слегка задевают кожу у виска, и это прикосновение - такое тихое, такое бережное, - заставляет меня вздрогнуть.
Просто шепчет, что все будет хорошо.
Он просто есть.
Я закрываю глаза и на секунду прижимаюсь щекой к его ладони. Не плачу. Стою и дышу, чувствуя, как ледяной ком внутри начинает таять под теплом его рук.
- Чего ты хочешь, Аниса? Что мне сделать, чтобы ты не грустила?
Поднимаю глаза вверх и смотрю Давиду прямо в лицо.
- Я хочу есть. – Шмыгаю носом. - Отвези меня куда-нибудь и закажи самые вкусные в мире хинкали!
Глава 20. Борис Самойлов
Холодно, не смотря на огонь в камине. Почему-то последние недели в моем доме стало невероятно зябко.
Котельная работает.
Батареи шарашат вовсю.
Камин, опять же.
А я все равно не могу согреться.
Иду за пледом, и, накрыв ноги, снова беру планшет.
Так странно, что я до сих пор не бросил читать эту книгу. Обычно меня хватает на пять глав, чтобы все понять – и о сюжете, и о персонажах и об авторе. Я даже коммерческую выгоду могу просчитать, просто заглянув в историю, не изучая ее.
А здесь… каждый день проверяю портал в ожидании новой главы. «Займемся (
Представляю, как Ника писала свою героиню с себя. Разумеется, с себя, с кого еще?
В ней столько огня, столько страсти, что дух захватывает. Я ловлю себя на том, что пытаюсь представить ее лицо. Не героини, конечно, а Ники. Красивая она баба. Про таких говорят – породистая. И стать, и осанка, и голос, и движения головы, когда она слушала меня, и морщинки у глаз, от которых взгляд кажется еще глубже. Интересно, она кричит в гневе или, наоборот, говорит тише? Каково это - спорить с такой? Проигрывать ей и... получать от этого кайф?
Я улыбаюсь строчкам на экране. Вот черт. Чувствую, что и согрелся и даже завелся, не смотря на то, что у меня уже был секс. Все равно хочу еще. Хочу и не раз, вот только не с той, с кем могу, вот в чем проблема.
Откладываю планшет, когда слышу, как открывается дверь. В гостиную входит Лиза. Волосы влажные, на лице какая-то зеленая маска, не теле - мой халат. Она вообще обожает носить мои вещи, чем бесит меня нереально. Ну, купи себе свое? И деньги же есть, и возможности.
Нет! Обязательно нужно изгадить мою белую рубашку, пока готовишь нам завтрак. И ведь пачкать Лиза умеет, а стирать и гладить – нет. Не приучена-с. Да, и завтраком это можно назвать очень условно, так, бутерброды с маслом и вареньем. Потому что Богини, кажется, даже сыр ровно нарезать не способны.
Одно радует, Лиза еще маленькая, всему можно ее научить. Было бы желание. Мое заметно подугасло.
Она садится на диван, поджав ноги, и плотнее кутается в халат.
- Борь, - вздыхает, - а когда вы в семье наряжаете елку? Просто тут так пусто, без украшений и гирлянд. Может, хотя бы их повесим?
Поначалу я даже не понимаю, о чем это она. Какая к черту елка? И только потом вспоминаю, что уже третье декабря. Для гирлянд рановато, Аниса никогда не торопилась с этим. Она вообще всегда жила в своем темпе. Просто в какой-то день срывалась из офиса раньше обычного, и, пока я проводил созвоны, творила свое волшебство. Волокла домой гигантскую пихту и мешки с мандаринами, доставала из кладовки коробки с игрушками, пекла печенье с корицей, варила глинтвейн, и по щелчку пальцев превращала мой дом в место, где пахнет пряностями и уютом.
Я даже не участвовал в этом.
Даже не помню точно, когда именно жена делала все это.
Просто возвращался с работы и попадал в декорацию к рождественскому фильму.
- Успеем еще, - говорю я глухо и снова утыкаюсь носом в экран. В книгу, на которую у меня уже нет никакого настроения.
Лиза елозит худосочной задницей по дивану, всячески привлекая мое внимание, но я не ведусь. Читаю, нахмурив брови, чтоб даже она поняла – занят! Не помогло.
- Борь, - шепчет недогадливая моя, - может тогда мы вместе украсим дом? Хочется праздника.
Хочется. В последнее время всем постоянно чего-то хочется и почему-то за мой счет.
- Лизуш, у тебя же есть моя карта? – Не спрашиваю, констатирую. – Так организуй. Только меня не вовлекай, пожалуйста, я, кошечка моя, работаю.
И снова пытаюсь погрузиться в книгу Ники Зельбер. Уже плевать, что там написано, просто нужно отвлечься от глупого, раздражающего меня разговора.
Лиза вздыхает еще раз, но тут же ее лицо озаряет идея. Она берет телефон.
- Привет, мои девочки. Назрел вопрос, как лучше украсить этот камин. Гирляндами, свечами или в американском стиле, развесим носки и поставим молоко с печеньем на полку? - она прищуривается, наводя камеру на себя. - Голосуйте, а то мне одной не выбрать!
Мое тело напрягается само по себе. Я резко отвожу планшет в сторону.
- Лиза, нет. Не надо.
- Что не надо? - она опускает телефон, ее брови удивленно ползут вверх. – Ты из-за себя переживаешь? Так тебя даже в кадре не видно. Только я и камин.
Я смотрю на нее и вижу, что она не понимает. Просто не может сложить два и два и осознать, наконец, как нелепы ее попытки обосноваться в моем доме, придать нашим отношениям какой-то статус, рассказать всем обо мне.