Каролина Шевцова – Развод. Искусство слать всех на... (страница 42)
- Занятно, Станислав. А чем вы занимались в браке?
На секунду замолкаю. Вроде бы простой вопрос вызывает во мне не просто сложности, скорее протест. Это на что этот хрен мелкописечный сейчас намекает? Что я недостаточно пахал в отношениях? Что не вкладывался в них, как это делала Рита? Да, я не наводил порядок, не надрачивал каждое пятно, не готовил жрать, не делал уроки с Колей и прочее и прочее! Так тут, как говорится, кто на что учился? Зато, я прекрасно обеспечил им всем быт. А то, что потом случилась Эмма... Так я же живой, я могу ошибаться. Главное, вовремя эту ошибку осознать.
- Вы хотите услышать от меня признание в любви своей жене?
- А вы, очевидно, не желаете их совершать?
И снова гребанный вопрос! Как же бесит! Еще чуть-чуть и я не смогу себя контролировать!
Зажимаю пальцами виски, пытаюсь хоть как-то сдержать нарастающую в голове боль, но не выходит. Такое чувство, что два крошечных молоточка долбят и долбят мне по черепушке, вышибая искры из глаз.
- Вам плохо?
- А вам? – Не остаюсь в долгу я.
Вернадский хмыкает и снова что-то пишет в свой блокнот. Бога ради, я сейчас порву его на хрен! И вообще, мне давно пора на обед или на прогулку или куда угодно, только подальше отсюда!
- Что вы хотите? – Сдаюсь я. – Я, правда, согласен сказать, все что вы хотите и, наконец, уйти к себе.
- Я вас не держу, идите.
Встаю, с силой дергаю кресло, отчего ножки неприятно царапают паркет, поправляю волосы, поправляю одежду, одно только не могу поправить. Лицо. Оно пышет жаром и злостью. Сердце колотится как бешеное, а во рту скапливается ненормальное количество слюны, которую нельзя сглотнуть. Мешает тугой ком в глотке. Хочется выпить что-то такое, что надолго перебьет это странное послевкусие. Ром с колой, или домашнюю настойку на барбарисе. Не пойму…
Решительно хлопаю дверью, но вспомнив что-то, открываю, оборачиваюсь назад. Не хочу, чтобы последнее слово осталось за Вернадским:
- Знаете что, доктор? – Говорю прерывисто, будто вот-вот задохнусь. – Вы вытаскивали из меня признания жене, будто сегодня восьмое марта, а я пиз*юк, который на все это ведется. А на самом деле все куда проще. Никому не нужен пятидесятилетний мужик с проблемами. Никто не будет варить мне куриный супчик и проверять, чтобы я тепло оделся. Никто не будет терпеть в постели импотента. А так, мы с Ритой идеальная пара. Ребенок вырос, а ей по прежнему нужно о ком-то заботиться. Мы понимаем друг друга. У нас общие друзья. Рита сможет меня контролировать, чтобы я не сорвался на алкоголь. А секс. Я уже не могу, а ей давно не надо. Так что дело не в любви, а том, что мы наконец стали той самой идеальной парой, о которых все так говорят. Подстроили свои недостатки друг под друга, так, чтобы всем было хорошо.
- Ну, вам, очевидно, хорошо будет, а как же Маргарита?
- Потерпит! – Зло выкрикиваю я и со всей силы бахаю дверью.
Глава 40
В тот день мне совершенно не хотелось выходить из дома.
На улице ледяной дождь. А дома пятнадцать литров краски, которой я планирую закрасить обои. На полноценный ремонт у меня не хватит сил и денег. Но смотреть на птичек на кухне, где мы каждый вечер собирались вместе со Стасом и на цветочки в спальне, где я была так счастлива с ним – еще сложнее. Эта квартира гимн моего распавшегося брака, а я всего лишь переписываю слова.
Вместо птиц серые стены, вместо полоски зеленые, а на смену цветочкам пришел один сплошной желтый. Как в психушке. От этой ассоциации мне становится смешно.
- Чего ржешь, - интересуется голос из трубки.
- Да так, анекдот вспомнила.
- Ага, понятно. Слушай, не хочешь вечерком встретиться? Можно у нас, можно в городе, можно вон, в кино сходить. Посмотрим как лысый белый мужик играет кудрявого араба, ты как?
- Во-первых, Пушкин был не арабом, а эфиопом, во-вторых, не чистокровным, так что цвет его кожи был скорее приближен к нашему. – От учительских привычек трудно избавиться. Мысленно бью себя по губам и переспрашиваю: - Вечером?
Сегодня я настроилась остаться дома, и не выходить отсюда, пока не закончу хотя бы одну комнату. Осматриваю разгром, который сама же и учинила, больше похоже на результаты побоища. До вечера мне никак не успеть. Еще и себя нужно в порядок привести, оттереть краску с лица и волос. Затонировать эту прядь на голове. Пока она была яркой, мне нравилось, но сейчас смотрится так, будто внуки украли фломастеры и поиграли с бабушкой, пока та спала. Короче работы не то, что до вечера – до Нового Года не управлюсь!
Но подруга воспринимает мои слова неправильно и начинает оправдываться.
- Да, Риток. Я раньше никак не могу, через час встречаюсь в Ривьере, угадай с кем? А, впрочем, не угадывай, Аника мать его Саргсян изволила отобедать вместе со мной. Не иначе как Геворгу нужно что-то от администрации, и они решили через меня подмазаться к Лёнчику.
Молчу. Думаю.
- Ты ведь не обиделась, - настороженно шепчет Ким. – Я могу отменить встречу, я и помогать ей не планирую. Просто подумала, что может быть полезным узнать, что они там хотят.
- Нет-нет, - мотаю головой, будто Карина меня сейчас видит. – Сходи, обязательно. Да я бы и не подумала запрещать тебе общаться с кем-то.
- А зря, может я хочу, чтобы кто-нибудь, что-нибудь мне запретил, - хохочет Ким. – Старую мазохистку типа меня даже пенсия не исправит. Ладно, тогда я поехала. – И опомнившись, спрашивает. – Так что вечером?
- Встретимся. И все обсудим. Позвони мне, как закончишь.
На этих словах я кладу трубку и белкой скачу в ванную. В Ривьере, значит. С лучшей женой лучшего мужа – Аникой Саргсян.
Я уже неделю ломала голову, как выцепить эту матрону где-нибудь в городе. Зная ее характер, она в жизни не согласится со мной встретиться, и даже не ответит на телефон, если я позвоню. А дежурить в ее любимых ресторанах, ради разговора с бывшей приятельницей – унизительно. Да и времени на такую ерунду у меня нет.
А так, приду в Ривьеру и выскажу Анике все, что думаю, и о ее муже, и о его внебрачной дочери. А то, что девочка от Геворга, я знаю уже наве рняка. Юра, хоть и нехотя, нанял человека, который сделал несколько снимков секретарши мужа. Когда она подвозила дочь в школу, во время прогулки по парку и еще в ТЦ. Ребенок похож на Саргсяна, как одна капля воды на другую. Поворот головы, мимика, такие же уставшие, скошенные вниз глаза. Такое сходство нельзя списать на случайное совпадение.
Случайно здесь только то, что эти двое еще живы, не смотря на все мерзости, которые они учинили моей семье.
Я собираюсь быстро, но тщательно. У нас конечно не война, хоть этот залп и остается за мной. Я до сих пор не отпустила прошлый разговор с Аникой, где мне не намекнули, а сказали в лоб, что в нашей компании я больше нерукопожатная. А теперь ситуация изменилась в мою сторону. Точнее, мы с Аникой стали на равных, вот только с ее высоты падать вниз будет куда больнее. Ничего, пусть белое пальто свое подстелет.
Макияж, укладка, простое, но стильное платье по фигуре насыщенного коричневого цвета. Каблуки! Носила их давно, еще в прошлой жизни, до операции и теперь с чувством восторга достаю из коробки новые сапожки. После всех махинаций из отражения на меня смотрит незнакомая женщина. Красивая, даже роскошная, но совершенно мне неизвестная.
- Ну, привет, Рита, - подмигиваю своему отражению, - давай дружить.
В Ривьеру я захожу с хищной грацией пантеры и верчу головой так, будто жду, что на меня вот-вот кинутся папарацци с камерами. Каждый ракурс готовая обложка журнала.
Анику замечаю сразу. Она, как и я, выделяется на фоне остальных. Машу рукой, улыбаюсь по-дурацки и походкой от бедра двигаюсь к нужному столику.
- Девчонки, какая встреча!
Пока Саргсян хлопает глазами, Карина быстро включается в игру. Сообразительности у подруги не занимать:
- Вот так совпадение, - она отодвигается, чтобы я села рядом, - располагайся! Ой, девочки, собрались как в старые-добрые!
Смотрю на мягкий уютный диван, но выбираю для себя стул и опускаюсь на самый его край. Для того, что я планирую сказать Анике, мне нужна жесткость, а быть жесткой, утопая в пышных подушках, вряд получится.
- Девочки, какими судьбами, - воркую, пока вокруг меня суетится официант.
- Ой, Аника пригласила, и вот, сколько ни сплетничай, разговор неминуемо возвращается к мужьям. Сидим теперь, их дела обсуждаем.
Подруга незаметно подмигивает, мол, как она и говорила, Саргсяну нужна помощь ее мужа - Казанского Владлена. Значит снова влез в какую-то задницу, из которой не вылезти без помощи больших дядей, а подключать к этому отца Аника не хочет.
- А вы уже пообедали? – Между тем спрашиваю я.
Губы Аники вытягиваются в тонкую линию:
- Да, а не то аппетит бы себе испортили.
Делаю вид, что не заметила ее выпад. На самом деле еще год назад такие слова обидели бы меня до слез, а сейчас, по фиг. Господи, еще чуть-чуть и я кинусь благодарить Эмму! Если бы не то зрелище в ресторане, я бы до сих пор ни о чем не узнала и жила себе нежным тепличным цветком. А теперь броня такая, что еще попробуй пробей!
- А я, пожалуй, кофе, а то тоже не голодная, - улыбаюсь официанту, прося принести нужный напиток.
Несколько минут слушаю, как Карина старается делает вид, что все в порядке. Шутит, рассказывает про их с Леней последний отпуск, про поступление старшего пасынка, про то, как наняла себе в помощь секретаря.