Каролина Шевцова – Развод. Искусство слать всех на... (страница 30)

- Неправда. Геворг бы не бросил меня здесь до вторника, он бы приехал лично, если бы подумал, что со мной что-то случится.

- Я звонила Саргсяну, Стас. Твой лучший друг сказал, что не видел тебя и понятия не имеет, где ты. Случись с тобой что-то по настоящему серьезное, мы бы не знали, в каком морге искать твой труп.

Слова про смерть всегда действуют на мужчин. Особенно на таких как мой муж, он то считает себя бессмертным, как Кощей.

- Ты врешь, - тихо произносит он. Шлепает себя по карманам, но не находит телефон, тот валяется среди другого хлама на столе.

Стас тянется к мобильнику и в недоумении смотрит на черный экран.

- Разряжен, - подсказываю я. - Стас, тебя не было два дня. И если в воскресенье, Коля списал все на твои загулы, то вчера он по-настоящему занервничал.

Лицо Стаса сейчас похоже на камень. Такое же серое и лишенное эмоций.

Он вскакивает с места и выбегает из комнаты. Сначала в нашей спальне что-то с шумом падает, бахает, и бьется, и только потом Волков возвращается обратно. В руках у него зарядное устройство.

Он подключает телефон и целую минуту ждёт, пока экран не загорится ярким.

- Стас… - зову мужа, но тот вскидывает ладонь вверх, чтобы я пока молчала. Ну да, Волков может думать только в абсолютной тишине. А сейчас у него в голове происходят такие сложные мыслительные процессы, что мне и правда лучше заткнуться.

Когда айфон подгружает все данные за этот «слепой» период, Стас открывает галерею звонков. Боковым зрением я вижу там только три номера: сына, друга, и официальный канал нашей фирмы - это его искала Секретарь.

- Геворг не звонил, - озвучиваю вслух и так очевидное. - и другие твои типа лучшие друзья тоже. И даже твоя чудо Эмма не искала, что случилось с ее милочком.

- Это ничего не значит, - упрямо качает головой муж.

Я легко узнаю этот жест - последний бастион перед тем, как падет крепость. А Волков признает, что он был не прав. Сажусь рядом, кладу руку на его плечо:

- Значит, Стас. Значит, что ты никому не нужен. Заметь, даже твои подчиненные могут работать без своего драгоценного шефа, потому что все важные вопросы давно уже решаешь не ты. У тебя никого не осталось.

Волков хватается за мою ладонь и сжимает ее так сильно, что мне почти больно. А ему страшно. Не почти, а по-настоящему.

- А ты, Рита? Тебе ведь я еще нужен?

Ну вот мы и подходим к самому главному. Я действительно хочу спасти своего мужа, но делаю это не потому что люблю его, а потому что Стас часть моего прошлого. Отец моего сына. Человек, с которым я взрослела, жила, радовалась.

Бросить его в таком состоянии для меня подлость. И мои обиды сейчас ничего не значат.

- Мне нужно, - не убираю его руку со своей, хоть мне и не приятны его прикосновения, - чтобы ты обратился за помощью. К специалистам. Есть хорошая клиника…

- Ты шутишь?! - Округляет глаза Стас. - Эти шарлатаны только сдерут с нас деньги! Рит, со мной все хорошо. Просто свари мне свой бульон и дай таблетку от головы…

- Стас, с тобой давно уже все не хорошо, и мне жаль, что я не заметила это сразу. - Вторую руку я тоже кладу на его плечо. Не обнимаю, но поддерживаю. Ведь ему правда нужна эта поддержка. Господи, и кто придумал, что мужчины сильный пол? - Стас, послушай, есть хорошая клиника. Это почти как санаторий. Никто не узнает, что ты лежишь в больнице, мы скажем, что у тебя отпуск. Ты отдохнешь, пройдёшь нужное обследование, тебе и без того неплохо проверить сердце, а тут как-раз есть возможность. Вкусная еда, прогулки в лесу, никакого интернета и раздражающих факторов. В номере книги, приставка, в клинике спа и массажист. Помнишь, у тебя и спина болела.

О том, что там еще психологи и наркологи я молчу. Услышь, Стас такое и выгонит меня из дома взашей. Если обычным врачам он просто не верит, то мозгоправов считает просто шарлатанами. Но я успела поговорить с директором этого центра и тот убедил меня, что все специалисты ведут себя дружелюбно и расслабленно. И что пациенты могут покинуть клинику в любой момент, если почувствуют, что им некомфортно там находиться.

- Пожалуйста, доверься мне и сделай это, - прошу я.

Стас долго смотрит на мои руки у себя на плечах и я вижу, как взгляд его теплеет. Наполняется надеждой и прежним, таким знакомым мне светом:

- Ради нас?

Его голос дрожит.

Он волнуется, пока ждет ответ. А я не помогаю мужу, молчу, обдумывая, что сказать. Просто кивнуть? Повторить его же слова? Соврать?

Господи, нет! Никаких нас уже не будет и я не хочу давать мужу обещаний, которые не смогу держать.

Не смотря на всю эту грязь и пошлость, я ценю наш брак и хочу не просто сохранить о нем память, но и достойно закончить то, что мы начали вместе.

- Ради себя, - твердо произношу я. - Сейчас ты должен понять, готов ли вылезти из этой ямы ради себя самого. Ради того, чтобы жить, а не существовать. Ради своего будущего.

- Рит, у меня нет будущего без тебя.

Стас выглядит да того жалко, а мне так страшно за него, за то что он никогда не вернется обратно, таким, каким мы его знаем, что я сдаюсь. И вру, давая человеку ложную надежду:

- Хорошо, сделай это ради нас. Только, ради Бога, сделай!

Глава 29

Есть такое понятие в литературе, как инверсия. Нарушение порядка слов в предложении, когда смысл остается прежним, но тон сообщения меняется полностью.

У нас случилась инверсия бытовая. Тот же дом, те же сборы в больницу, даже сумка на диване и та осталось прежней, но вот тон… тон совершенно иной.

Я не помогаю Стасу собирать его вещи. Справедливости ради, он меня об этом и не просит, а молча сгребает из шкафа то, что может ему пригодиться в клинике.

- Я жду на улице, - бросаю из-за плеча и выхожу на воздух.

Кошки, которые скребут на душе, такие огромные, что больше напоминают рысей. И царапины от их когтей до того глубокие, что вряд ли уже заживут. Как же все это неправильно. Вообще все. Неправильно и глупо. Ветер бьет в лицо, а осеннее пальто давно пора сменить на пуховик. Запахиваюсь посильнее и прижимаюсь спиной к стене, чтобы хоть так согреться.

Ждать на морозе невыносимо, но еще хуже вернуться обратно домой.

И уйти нельзя. Как там говорилось – мы в ответе за тех, кого приручили? Грубо конечно, но если правда? Если я сама виновата? Долгие годы я делала все, чтобы Стасу было хорошо. Я так крепко опутала его заботой и комфортом, что он не заметил, как стал зависеть от меня. Зависеть настолько, что тронулся умом, когда понял, что все это может потерять. А может, я просто ищу мужу оправдание. Я запуталась и не понимаю, что происходит.

Одно знаю точно, бросить его сейчас вот там, в той холодной грязной комнате, с выключенным телефоном, полным номеров равнодушных, чужих ему людей – выше моих сил. Я просто не смогу так сделать.

А потому ищу больницу, договариваюсь с врачом, прошу Юру отвезти нас в область на своей машине – чтобы никто посторонний не узнал, куда делся Стас. Я делаю все это, и убеждаю себя, что мной руководит не повернутая на опеке женщина, а порядочный человек.

Юра подъезжает к воротам и ждет, когда Стас проверит, закрыл ли он двери. Это занимает еще несколько минут. Стас делает все медленно, без спешки. И идет к машине так тяжело, будто у него на ногах две гигантские гири.

Всю дорогу до клиники мы молчим. Иногда я ловлю на себе задумчивый взгляд Шмелева, в зеркало перед собой он смотрит чуть ли не чаще чем на шоссе. И сверлит глазами меня и Стаса. Мы оба сидим сзади, но даже не касаемся друг друга.

Просто ждем, когда эта ужасная поездка закончится.

Первым не выдерживает Стас:

- Кажется, Коля последует нашему примеру и разведется вслед за нами. А говорили, что это год семьи. Накаркали, не иначе.

Горько усмехаюсь. Даже если у меня когда-нибудь возникнет мысль сохранить наш брак, Волков опередит ее на подлете и скажет очередную глупость. Теперь в нашем разводе виноваты чиновники, которые объявили этот год семейным. И Колин развод тоже на руку, всегда приятно, что у соседнего рыбака клюет еще хуже.

- Коля и Оля помирились, по крайней мере пока речь о разводе не идет. Сегодня Коля позвал ее на свидание.

- Красавчик, - кивает Стас. И добавляет: - Это твоя порода в нем играет. Будь он похож на меня, уже бы все испортил к херам.

От этих слов Юра еще сильнее сжимает руками руль. Так и вижу, как белеют костяшки на его пальцах. Ему, как и мне, не нравятся эти глупые, несвоевременные подкаты моего мужа. Они как пластырь, которым пытаюсь заклеить дыру в разрушенном доме.

- Вообще хорошо все это, Оля мне всегда нравилась. Славная девочка, - Стас кладет ладонь мне на колено, отчего я внутренне сжимаюсь. Его касания, когда то любимые и такие желанные, сейчас вызывают во мне брезгливый ужас.

Молча, чтобы Шмелев не слышал наши разборки, перекладываю руку мужа на сидение, а сама двигаюсь к окну.

Стас трактует мое поведение по-своему:

- Да понял я, понял. – И после небольшой паузы добавляет: - Рит, у меня с Эммой ничего не было. Давно уже не было.

Он сейчас серьезно? Думает, я от ревности в угол зажалась? Неужели Стасу не приходит в голову простая мысль – мне просто противно! Не хочу, чтобы меня касался человек, который столько раз предавал мое к нему доверие.

И снова ловлю на себе взгляд Юры. Внимательный и острый.

- Стас, мы обо всем этом потом поговорим, - цежу сквозь зубы я.