Каролина Шевцова – Развод. Искусство слать всех на... (страница 12)

Машина у Оли надежная. Это первое, о чем думал Коля, когда делал невестке подарок. Поэтому она подъезжает не на красненьком мини купере, а на темно сером Ланд Крузере.

И как в типичных боевиках, Ольга распахивает пассажирскую дверь и делает знак рукой, чтобы я торопилась. И смешно, и грустно. Когда я хотела, чтобы моя жизнь была похожа на фильм, представляла романтическую комедию, но никак не это.

Однако я включаюсь в игру, оглядываюсь и быстро проскакиваю в кузов здоровенного джипа, который с места набирает скорость и уноситься в закат. Едем молча. Почему-то впервые мне не хочется придумывать темы для разговора и тормошить колючую девчонку. Ну, нравится ей молчать, с некоторых пор мне тоже.

Я даже не спрашиваю, почему мы приехали именно сюда. Новый, но не самый благополучный район на окраине города. Никогда раньше я здесь не была, мне просто незачем. Серые дома, много пивных магазинов на первых этажах, детские площадки без детей. Для меня это такое внутреннее мерило, показатель благополучия. Если во дворах не слышен смех, если на качелях не катаются дети, не играют в догонялки или не сидят группами, уткнувшись в телефоны, то с домом что-то не так.

Со всеми домами вокруг. Оглядываюсь, но не вижу ни одного ребенка.

- Пойдемте, - бросает Оля из-за плеча, и ведет меня в подъезд.

Попадаем в длинный, как кишка коридор, вдоль которого разбросаны двери, по семь с каждой стороны. Когда Ольга подходит к последней, я слышу скрипучий поворот ключа, как бывает, если замок долго не открывали. Еще секунда и мы заходим в до нелепого маленькую квартирку. Я не всегда жила в своем доме, была и комната в коммуналке, и наша первая гостинка, но даже они были больше квартиры, в которой мы оказались.

Оглядываюсь. Чисто и совершенно безвкусно. Леопардовый плед, нарисованные вручную звезды на потолке, радужные занавески на окнах и холодильник весь в магнитах. Во всем угадывалась рука Ольги, она такое любила.

Мне понятно почти все, кроме главного: откуда у нее эта квартира?! Коля рассказывал, что его девушка снимает жилье и ему неудобно оставаться у нее ночевать. Поэт ому они быстро перебрались в квартиру сына. Неужели моя невестка платила аренду все месяцы в браке? Какая странная ситуация.

- Вы можете пока пожить здесь. – Поймав мой взгляд, Оля почему-то тушуется. – Если хотите, разумеется. Если нет, то нет.

Она дерзко вскидывает бровь, но выглядит при этом до того трогательно, что хочется ее обнять.

- Оленька, а где мы вообще?

- Это моя квартира, - не без гордости сообщает девушка. – Государство позаботилось.

И только сейчас понимаю, на что похожи эти дома! Социальное жилье! Вот только на каком основании Ольга получила свою квартиру? На военную она не похожа, с милицией тоже никаких дел не имеет. Малообеспеченная? Ну нет же, когда Коля только привел ее, Оля сверкала как елка, которую украшал пятилетний ребенок. Такая же яркая, нарядная и несуразная. Вряд ли человек без денег будет на последнее покупать всю эту мишуру на голову и сережки в нос. Кому еще полагается бесплатное жилье? Не помню.

Оля замечает, как я хмурюсь, и дает подсказку, от которой становится только сложнее.

- После детдома дали, я в программу попала, так что мне повезло.

Цепенею. Просто не знаю, что сказать.

А что тут скажешь?

«Ты мне не говорила!».

Ну и зачем? И так понятно, что не говорила, а я своими словами еще и виноватой девочку сделаю.

«Я не знала».

Ага. И в каком я свете буду выглядеть перед невесткой? Не знать, не замечать такое, все равно, что не замечать отсутствие ноги или руки. Я как человек связанный с педагогикой, это понимаю! И очень ругаю себя за невнимательность! Детский дом объясняет многие, если не все, проблемы с Олей. А Коля?! Он знал?! И если да, то почему не сказал нам?!

Пауза затягивается, и когда становится совсем неловко, я выбираю самое нейтральное и самое глупое:

- Понятно.

Оля спокойно пожимает плечами.

- Вы не переживайте, никто особо не знает, я и Колю попросила никому не говорить, вот он и молчит.

Глава 12

- Да, но ведь мы семья. Мне-то он мог сказать? – Меня правда обижает, что я не знала такой важной и теперь уже очевидной вещи. Что сын о ней умолчал, хотя видел, как я бьюсь, пытаясь наладить отношения с невесткой.

Знай я, что она из детского дома, подбирала бы другие слова, вела бы себя иначе.

- Зачем? Чтобы вы меня жалели? – Голос Оли полон обреченной тоски.

Ну да, и жалела бы тоже. А она, как и я, это ненавидит.

Опускаюсь на диван. Прямо на леопардовый плед, но в таком состоянии как сейчас не замечаю этих вульгарных желтых пятен на плюшевом покрывале.

- Оленька, так это что, получается, вы нам врали?

- Да ну, вы чего, врать это низко, тем более вам, вы же меня в семью приняли, ни разу не напоминали, что я вам не ровня. Ну, по крайней мере, вслух.

Неприятно кольнуло последнее замечание. Видимо я напоминала Оле ее статус как-то иначе, не словами. Сжатыми в недовольстве губами, попытками привить девочке вкус к литературе и живописи, подарками, как то синее платье, в котором не стыдно пойти в гости. Да, Оля не из нашего круга, но мне казалось, что я человек современных взглядов. Вела себя с ней вежливо, но все мои незаметные попытки сократить дистанцию между нами были незаметны только для меня.

Что ж.

- А бабушка? – Я закашлялась. Стало до того стыдно за свое поведение, что даже ком в горле появился. – Ее получается, не было?

- Была, конечно. Маргарита Сергеевна, я же говорю, никто вам не врал! И родители у меня такие… считай, что нет их. И бабушка меня воспитывала. И умерла она, правда раньше, чем вы думали, мне тогда пятнадцать исполнилось. И хоть я и по дому могла, и готовила, и счета оплачивала, по закону все равно нельзя в пятнадцать лет одной жить. Максимум с шестнадцати. Вот меня и определили в детский дом, но мне правда повезло, и с ребятами, и с директором, да я даже школу не меняла, понимаете? А через год выяснилось, что возвращаться мне некуда, квартиру бабушки как-то хитро прибрал к себе ее второй сын, так что я на нее и претендовать не могла, поэтому осталась в домике до восемнадцати. А потом вот, мне дали муниципальное жилье, маленькое, зато свое. Вы не подумайте, в моей истории ничего такого нет, просто это не то, о чем хочется рассказывать. Если бы не случай, я бы вас сюда в жизни не привела, вы вон какая, вся из себя графиня, а тут хлев.

- Оль, да какая графиня.

- Самая натуральная, вы что, думаете, я не помню, как вы на меня посмотрели, когда Коля меня знакомиться привел?

- Да нормально я смотрела, просто не ожидала немного. Коля же нас не предупреждал, какая ты.

- И какая же? – С вызовом бросила Оля.

- Обычная. Хорошая девушка, просто в театр с розовыми волосами, с пирсингом ходить не принято. Еще и ботинки эти на тракторной подошве. Я опешила, когда тебя увидела, вот и все.

- Может, не нужно начинать знакомство с человеком в театре?

- Думаешь, на семейном ужине розовые волосы смотрелись бы более уместно?

- Ничего я не думаю, - вскинула подбородок Оля, - неважно где, это не имело значения! Я ведь понимала, что не понравлюсь вам, не могу понравиться, вот и не старалась особо.

- Оль, ну что ты, ты мне очень нравишься, - я встала и постаралась подойти к девочке, так, чтобы не напугать ее своей непрошенной нежностью. – Правда, нравишься. Я просто тебя не очень хорошо знаю, но это ведь поправимо?

Я в шаге от нее, так близко, что слышу запах Олиных духов. Она всегда пахнет чем-то зеленым: полем, скошенной травой, мятой, лимонами. Очень нежно и по-весеннему.

- Маргарита Сергеевчна, полезете обниматься, я за себя не ручаюсь, - только когда Оля повернулась, я заметила, как блестят ее глаза. – Не надо со мной вот так, как с маленькой. Вы же меня сейчас жалеете, верно? А у меня все нормально. И квартира какая никакая есть, и семью построила, и сын, и муж и бабушка была, самая лучшая, понятно? Мировая бабушка! Это вам сейчас нужна помощь, не мне, потому что у меня все хорошо!

Замираю, так и не пройдя свой последний шаг.

- Конечно, Оля, у тебя все отлично.

- Мне Коля сказал, что у вас ключи от дома забрали, вот я и подумала, что вам негде жить - она вытирает рукавом почему-то мокрые глаза. Странно. Ведь люди, у которых все хорошо, не должны плакать. А вот юные, обиженные девушки вполне могут. – Хотите, можете остаться здесь, пока не надоест, или пока вы своего прохвоста не простите. Никто не станет вас здесь искать, это я гарантирую.

Вот уж точно. Стас в принципе не подумает, что я могу обратиться за помощью к Ольге.

Квартира, в которой мы находимся, мне не нравится. Она совершенно на меня не похожа и здесь не просто неуютно, нет. Здесь даже воздух другой – густой и вязкий. Я с трудом вдыхаю. Ртом, потому что только носом дышать не получается.

С одной стороны хочется уйти обратно.

С другой - понимаю, что если отвергну предложение Оли, она ни за что не пойдет на контакт снова. Вообще не знаю, каких сил ей стоило позвонить и приехать ко мне. И мысленно отдаю долг такой смелости. Я бы наверное так не смогла.

Оглядываюсь еще раз. Ладно, плед можно заменить, и если надо, новый с доставкой привезут уже через час. А в остальном… в остальном это лучше чем отель. И меня точно никто не будет здесь искать.