Каролина Шевцова – Развод. Бумерангом по самые я... (страница 52)

- Так лучше?

Граф не заставляет себя ждать. Он плюхается сверху всем весом, тычется мордой в мягкую ткань, принюхивается. Его хвост едва заметно шевелится. Потом он крутится пару раз, устраиваясь поудобнее, кладет морду на брючину... и затихает. Глаза закрываются. Через минуту слышу тихое поскуливание во сне. Ему явно снится что-то хорошее.

Я стою, не смея отойти и смотрю на свою собаку. На это крошечное существо, нашедшее утешение в клочке ткани. Ему вот хорошо, а у меня в груди - каток. Все перемолото, перемешано в кровавое месиво из боли, злости и какой-то дурацкой зависти к псу.

Вздыхаю. Глубоко. До дрожи в ребрах. Поворачиваюсь к шкафу и понимаю, что устала. Все важное я уже собрала, остальное можно купить в ближайшем магазине. Влад у нас дядя не бедный, выкрутится как-нибудь без портков и зубной пасты. А с меня хватит!

Чемодан лежит на кровати. Огромный, с темным, разинутым зевом, как бегемот на болоте - он смотрит на меня с укоризной. Весь его вид говорит мне: «Слабачка, да? Решилась, так делай. Закрывай уже. И вышвыривай, ты это умеешь лучше всего!»

Я стою над ним, замерев. Руки в боках. Вдох - выдох. Собрала вещи, а закрыть - сил нет. Будто проклятый саквояж вобрал в себя всю тяжесть этих дней. Здесь не просто вещи, здесь все мы – Влад, его обещания, мои надежды, осколки от того хрупкого, что мы разбили. В очередной раз.

Тяну руку к молнии, и понимаю, что не могу. Вот же… После Владлена – адреналин так и бурлил в венах. Я и работала, и отрывалась, и строила планы, как жить дальше.

А сейчас... Сейчас ноги ватные, а в голове ни одной мысли. Ни единой. Готова нырнуть под одеяло, накрыться с головой и реветь. Два дня. Три. Пока не отплачу все эти «а что если бы…» и «почему опять».

- Соберись, Карина, - шиплю я себе под нос. Голос звучит хрипло, неубедительно. - Тряпка!

Подхожу. Наваливаюсь ладонями на крышку. Ткань прогибается, но молния не сходится. Осталось сантиметра три упрямого зазора.

- Ах так? - зло бормочу.

Старая привычка берет верх: заношу ногу, пытаясь придавить сверху, налегаю всем весом. Кровать скрипит протестом. Молния жалобно пищит, но не сдается. Уперлась. Как и все в моей жизни.

И вдруг взгляд падает на черный кожаный чехол. Его ноут. Достаю тот из плоского кармана посередине и кидаю на подушку. Теперь, без дополнительного барьера, бегунок едет легко и просто, как по маслу. Теперь остается решить, куда спрятать компьютер.

Беру ноутбук в руки. Тяжелый и монументальный, как и сам хозяин техники.

У Влада с его стареньким Самсунгом были свои, особенные отношения. Он не расставался с компьютером ни на минуту. Берег, никогда не забывал и не оставлял открытым, будто там было что-то ценное.

А может и было?

Решительно расправляю спину, закатываю рукава домашней рубашки - будто к операции готовлюсь. Или к казни. Большой палец тычет кнопку. Экран вспыхивает, и я оказываюсь на главной. Пароля у Яшина не было. Какая самонадеянность…

Взгляд упирается в обои... Ярко-красный ретро-мотоцикл. Хромированные бока блестят под цифровым солнцем.

- Ну, разумеется, - фыркаю я, закатив глаза. – Что еще тут могло быть? Мое фото в кружевном белье на фоне Эйфелевой башни?

Сарказм - мой последний щит. Он трещит, но пока еще держится.

Пальцы бездумно тычут в рабочие папки, сама не понимаю, что хочу здесь найти? Пытаюсь вчитаться в документы и акты, собранные со скрупулезностью, типичной для Яшина. Все по полочкам, точнее по папочкам. Фильмы отдельно от музыки, книги в основном исторические романы, какие-то подкасты. Наконец нахожу папку с фотографиями и, не раздумывая, нажимаю на ту, где большими буквами написано «СЕМЬЯ».

И тут снова система, пронесенная через годы. 2003, 2004, 2005. Мой палец дрожит над тачпадом. Тычу в самую первую дату.

Экран моргает. И вот он. Влад Яшин. Молодой. До смешного юный. Щеки гладкие, глаза – два черных уголька, полные того самого, яростного к жизни огня. Смотрит прямо в камеру, будто бросает вызов всему миру. А справа... Она.

Стоит чуть в сторонке. Рядом, но не вместе. Улыбка – робкая, но искренняя. Серые глаза, мягкие волны волос до плеч. Милая внешность, которую сложно запомнить, но которая расположит к себе, стоит только провести вместе немного времени. Кажется, что девушка на фото очень домашняя, и как будто добрая. Совершенно непохожая на меня. Ни разрезом глаз, ни сталью во взгляде. Ни этой вечной готовностью к бою.

Вот его свадьба. Он в строгом, не по размеру костюме, будто не купил, а одолжил у соседа, чуть скован и чем-то не доволен. Она – в скромном платье, светится изнутри. Хорошая жена. По крайней мере станет такой. Это видно по тому, как он обнимает ее за плечи на фоне заката у моря – нежно, привычно. Прекрасная, раз с ней Яшин нашел свой покой.

Дети. Мальчишки – вылитый Яшин в миниатюре. Озорные, с его хитринкой в глазах. И девочка... Сероглазая, как мама. Совершенно на него не похожая, но хорошенькая. А вырастет – будет настоящей красавицей.

Фото из отпуска в Турции, из отеля Султан. Я узнаю его по характерной мозаике в бассейне. Мы с Владленом были там годом раньше. В другом крыле. У меня тоже есть такие кадры в альбоме. И там тоже улыбка до ушей и поза, призванная показать, что нет никого счастливей меня. А за кадром какой-то скандал на тему, которую я уже и не вспомню. Помню только, как силой заставила мышцы лица растянуться в подобии улыбки.

И вот они – Влад с женой. Сидят за столиком у того же бассейна. На его лице – легкая усталость. Она смотрит куда-то в сторону, губы сжаты. Видимо, и они нашли, что не поделить.

Я откидываюсь на спинку кресла. Глубоко вдыхаю. Выдыхаю.

Такие альбомы – у всех. Красивый фасад. Витрина. Отснятый и отретушированный краткий пересказ семейных будней. Никто не пишет под фото: "За секунду до этого орали друг на друга" или "плакала ночью в подушку". Никто не ставит хештег #притворяемсярадидетей.

Щелчок вспышки – это стоп-кадр лжи. Или надежды. Смотря как повернуть.

Это странно, но мне становится... легче.

Груз ревности, ущербности, этой дурацкой мысли, что его жизнь без меня была идеальной – он тает.

Да, Влад жил без меня. Так и я без него тоже жила! Не в прозябании, не в ожидании принца! Я строила бизнес. Воспитывала Тимоху. Растила девчонок. Старалась найти баланс между работой и домой, мужем и карьерой. Смеялась, ругалась, пила вино на балконе и плакала иногда от бессилия. Жила. Полной, сложной, невыносимой и вместе с тем невыносимо прекрасной жизнью.

Грустно ли, что мы взрослели порознь? О да! Горько-сладкая нота щемит сердце.

Изменила бы что-то, дай мне судьба второй шанс прожить эти годы?

Я смотрю на экран. На молодого Влада, полного дерзких планов. На себя ту – еще не знающую, что ждет меня впереди.

Нет.

Не изменила бы. Потому что это мой путь. Со всеми его ямами и ухабами.

Я тянусь к тачпаду, чтобы закрыть папку. Пора. Пора выкинуть этот чемодан. И начать... что? Не знаю. Но начать.

Палец скользит... и цепляется за крошечную иконку в углу. Почти незаметную. Папка внутри папки с названием «Карина».

Я замираю. Пальцы холодеют. Его дочка. Моя тезка, значит.

- Вот же глупость, - выдыхаю вслух, но голос звучит чужим, сдавленным. - Назвать так ребенка...

Рука сама тянется к клавише мышки. Когда раздается щелчок, я ожидаю увидеть девочку. Вздернутый нос, веснушки, упрямый яшинский подбородок.

Но вместо нее вижу себя.

Моргаю. Поначалу кажется, что экран погас и случайно я поймала собственное отражение в черной глади. Но потом понимаю, это фото. Мое.

На снимке очень молодая, очень красивая Карина Ким.

- Привет, подружка, - шепчу сама себе. Пальцы сами касаются экрана, гладят еще пока пухлые щеки.

Помню этот день. Первый курс, студенческая весна. Я собрала команду для КВН, но мы так и не вышли на сцену, потому что не смогли провести ни единой репетиции. Я жутко ругалась на своих сокомандников, но попыток нас собрать не оставляла. Потому что… потому что как дура влюбилась в него. Взбалмошного парнишку с юрфака. И он, глупый и самонадеянный, зачем-то влюбился в ответ.

Листаю дальше. Будто смотрю старое кино про нас с Яшиным.

Кадр за кадром:

Общага. Стены в трещинах, диван в пятнах. Влад развалился на нем, как король. Я - у него на коленях. Оба хохочем до слёз. Счастье бьет фонтаном из каждого пикселя.

Отмечаем экватор. Мы тогда сбежали с пьянки, и пошли гулять по зимнему парку. Кормили синих от холода голубей хлебом и целовались до содранных на морозе губ. Я в его огромной куртке. Он обнимает меня так, что ребра трещат. И, кажется, что никого нет счастливей. И кажется, что это навсегда.

Сессия. Вот мы до ночи торчим в библиотеке. Я сплю на стопке книг. Он снимает меня на допотопный "палароид", эта фотка потом долго висела на холодильнике, пришпиленная магнитом. Владу она казалась ужасно смешной и милой.

Интересно, откуда он все это взял? Этих кадров у меня нет. Вот мы лепим пельмени на чьей-то кухне. Не чьей-то, а Ленкиной, она после диплома уехала в Канаду, и все наши фото пропали вместе с ней. Или просто я не хотела заморачиваться и не пыталась искать.

А вот Яшин нашел. Отсканировал. Отформатировал. Сохранил обрывки нашего "когда-то" с музейной тщательностью.

Дымка слез плывет перед глазами. Но я ничего не делаю с ней. Даже не моргаю, чтобы ненароком не смахнуть ее. Всхлипываю тихонько, продолжая рассматривать наш настоящий семейный архив. Богаче, чем тот, что был у нас, когда мы уже стали семьей.