Каролина Шевцова – Измена. Вторая семья моего мужа (страница 6)
— На подарки… Филиппу Львовичу.
И снова протяжный долгий стон.
Божечки, какая она все-таки дура. И видимо я тоже, потому что в следующую секунду тянусь за телефоном и прошу:
— Мне нужен твой паспорт.
Нюра послушно плетется в коридор, что-то ищет в сумке и возвращается с некрасивым тканевым конвентом, где спрятаны документы. И только передав мне паспорт, она спрашивает:
— А вам зачем?
— Покупаю тебе билет. Но сначала ты звонишь домой и сообщаешь, что возвращаешься, пускай тебя встречают. Звони так, чтобы я слышала, поняла? По громкой связи. Обманешь, то я сама поговорю с твоим отцом, и поверь, мне есть, что ему сказать. Потом я везу тебя в аэропорт и контролирую, чтобы ты села на самолет до Пскова. Билеты оплачиваю из твоей зарплаты, на неделе постараюсь посчитать, сколько еще тебе должен мой муж.
— Я боюсь летать... я никогда не была в самолете, я только поездом…
— Не годится. Не хочу, чтобы ты сошла в Питере и бомжевала под дверью больницы, где изволит помирать гений моего мужа. Уволь, мне неинтересно смотреть про это у Малахова. А так, у тебя прекрасная семья, дом, колхоз, свежий воздух и вкусные продукты. Родишь ребенка, доучишься, а там и замуж за какого-нибудь тракториста выйдешь. Красота.
— Постойте, — она хватает меня за рукав. Ее пальцы дрожат вместе с нижней губой. Еще секунда и снова будут слезы. — Не делайте этого. Вы не понимаете, что я люблю Филиппа Львовича?
Накрываю ладонью ее ледяную руку.
— Понимаю. Ты любишь, но тебя нет. Аня, ты не услышишь и слова из того, что я могу сказать, а я ненавижу распыляться зря. Просто совет на будущее. Если решишь снова довериться женатому мужчине, бери с него не только стихи и обещания, но и деньги. А так, тебе даже в ломбард отнести нечего!
— У меня сердце в крови от боли, а вы про какие-то мещанские бумажки!!!
— Которые ты потом обменяешь на мещанские продукты! — В запале кричу я, пытаясь достучаться до этой бестолочи! — Мой муж предал двух женщин, двух, Аня! Из любви там была только любовь к себе, понимаешь?! А все остальное эгоизм и потребительство! Ему было удобно не уходить от меня, и пудрить тебе мозги! Он на коне, он счастлив, у него новая муза и новый литературный раб! Только моложе и менее затратная! Аня, открой глаза: никто не хотел разводиться ради вашей большой любви.
— Но наш малыш…
— В лучшем случае рос бы без папы. В худшем…
Молчу. Считаю до десяти, чтобы не сорваться. Потому что знаю, в худшем случае, Белый бы отправил Аню на аборт, и я поражаюсь, почему он не сделал этого раньше.
Нет, он бы не стал заставлять ее, не ломал бы девочку. Он поступает иначе. Мой муж умеет убеждать, умеет быть вкрадчивым и понятным, так что через неделю Нюра сама бы записала к гинекологу и радостно побежала на самую страшную в жизни женщины процедуру. А потом жила бы с этим и не понимала, как же так вышло.
— Вы так злитесь, потому что Бог вам ребеночка не дал, — тихо шепчет Аня.
Что ж. Сама того не зная, она попадает ровно в цель. Только мне уже не больно. Я смирилась и приняла. Я даже перестала искать виноватых, потому что все сама, сама…
— Отчего же, — ровно произношу в ответ. — Дал. Только не мне, а молодой наивной дуре, которая не смогла его уберечь.
Глава 7
Студентке филологического факультета проще поверить в колонизацию Марса чем в возможность выйти замуж за кого-то из собственного ВУЗа. А мечтать, что на тебя обратит внимание твой же научный руководитель — за гранью фантастики. Сказка про Золушку на этом фоне более реальна. Там какой-то невнятный принц. А здесь — Филипп Белый. Гений. Интеллигент. Недоступный и холодный рыцарь, который никогда не валил девочек на экзаменах, а оценивал нас по уму. Все одногруппницы сходили с ума от его пронзительного взгляда за тонкой оправой очков и от синих рубашек, в которых он по пижонски закатывал рукава.
Тогда мы просто не знали, как трудно эти самые рубашки гладить. По две на каждый день, потому что Филипп никогда не надевал несвежее и мятое.
Да и могла бы меня, влюбленную дурочку, остановить какая-то глажка? Я была счастлива сделать Филиппу приятно и получить в награду короткое merci.
Когда начался наш роман, я как-то слишком быстро перебралась в квартиру Белого. Так было удобнее всем, особенно его пожилой маме, которая уже не справлялась с ведением домашних дел. А мне не в тягость, я только рада.
От коллег Фил скрывал наши отношения недолго и уже через полгода сделал мне предложение. Тут даже Золушка померкла на моем фоне. Обо мне говорил весь университет! Простая девушка без связей, без родословной берущей начало от Рюрика, без денег и какой-то особенной красоты и Филипп Белый! Подруги страшно завидовали, поздравляли, лебезили в лицо, а за спиной говорили гадости. Преподаватели не опускались до этого уровня. То есть рубили прямо в лоб:
«Намучаетесь вы с этой семьей, милочка! Не того вы поля ягодка, доучились бы себе тихонько, пошли работать в школу, а там и встретили нормального простого парня».
Я улыбалась. Зачем мне простой, когда есть лучший? Да, не без недостатков, но я готова с ними мириться. Я могу. Я справлюсь!
О том что Филипп не хочет детей, я узнала сразу.
— Дорогая, ты еще совсем девочка, а у меня только выстрелил роман. Понимаешь, какие это перспективы? А тут беременность. Как ты сможешь редактировать мои книги если здесь, — он обвел взглядом огромный зал, заставленный антикварной мебелью — все будет завалено подгузниками?
— По ночам?
— Милая, — он нежно поцеловал мою ладонь, — ночью ты моя, и я не готов делить тебя с другим, даже если этот другой будет наш сын. У нас обязательно появятся дети, но позже. А пока, давай наслаждаться друг другом.
Из методов контрацепции Филипп выбрал спираль и даже лично присутствовал на консультации с гинекологом после ее установки.
Мне это показалось невероятно трогательным. Никогда раньше никто не проявлял такой заботы о моем здоровье.
На встрече врач сказал, что этот метод является одним из самых надежных, и дает целых 98 % гарантии.
Мне повезло попасть в оставшиеся 2 %.
О своей беременности я догадалась не сразу. Нервы перед свадьбой, подготовка к конференции в Праге, куда Филипп решил взять и меня (не смотря на недовольство деканата), работа над его вторым романом! Я была настолько загружена, а беременность протекала настолько легко, что о малыше я узнала на десятой неделе. И еще две не решалась рассказать все Белому.
— Что это? — Он долго смотрел на четыре склеенных снимка УЗИ.
— Наш с тобой ребенок, — улыбнулась я. — Теперь ты не просто лучший автор фэнтези и лучший преподаватель на кафедре. Скоро ты станешь лучшим папой!
— Вряд ли, милая.
В его голосе легко считывалась грусть. Филипп очень не хотел принимать такое решение, но я его вынудила.
Он так и сказал «вынудила».
Тогда состоялась наша первая и единственная ссора. Я не хотела понимать, как он может говорить такое.
— Но ребенок не обуза! — выпрямившись как школьница я сидела на стуле, зажав край платья в руках.
— В любое другое время да, но сейчас… — Филипп опустился на пол и задрал голову вверх. Так он выглядел еще уязвимее. — Девочка моя, посмотри. Кругом хаос, мы переезжаем, мама только похоронила отца, и эта новость ее просто подкосит! И потом, как ты сможешь совмещать меня, работу, учебу и ребенка? А через месяц у нас Прага! Прага, понимаешь?
— Я все успею.
— В ущерб чему? Или кому? Римма, любимая, я ведь не только твой будущий муж, я еще и твой работодатель, и научный руководитель. И я знаю, какая у тебя нагрузка!
— Но ты…
— Очень сильно люблю тебя и не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Ты не выдержишь такого темпа.
— Но я…
— Обязательно станешь мамой. Просто позже, когда мы будем готовы.
Сейчас я знаю, что подобное называют «мягкой силой», а тогда считала это «любовью».
Клинику, где мне сделали аборт, Белый выбрал лично.
Небольшая частная организация, где нас встречали врачи в модной форме и масках с мордами кошечек, чтобы расслабить пациентов. Стильный холл, чай и кофе, гарантия конфиденциальности.
Мне согласились провести… процедуру не смотря на уже довольно большой срок.
Филипп и здесь оказался рядом. Держал за руку, когда я вышла из наркоза, вытирал лицо, когда меня рвало, утешал и гладил.
— Все хорошо, малыш! Ты умница, ты справилась! Сейчас придешь в себя и полетим в Прагу, Господи, ты ведь никогда не была в Европе! Представляю, как ты будешь смотреть на меня, когда я тебе все покажу!
И он нежно поцеловал меня, не смотря на внешний вид и утреннюю тошноту.
В Прагу я так и не попала. Через две недели у меня подскочила температура, а еще через день Скорая доставила меня в больницу. Простую, государственную, без кофе и конфиденциальности.
Там меня лечили от последствий кустарного аборта обычные суровые врачи — без модной формы и масок с мордами кошечек на лицах. Там же я узнала, что больше никогда не смогу иметь детей.
— Ну на хрена идти туда, где сначала жир из задницы откачивают, а потом полостную операцию делают? И все это один и тот же врач за твои же деньги!
Громкая, воинственная женщина замолчала, как только увидела, что я больше не сплю.
— Как ваше самочувствие? — Искренняя забота в голосе так сильно контрастировала с тем, что она говорила секунду назад, что я поежилась. Мало ли что еще можно услышать от такого врача. Резко захотелось увидеть Филиппа, почувствовать, что я не одна.