Каролина Шевцова – Измена. Простить, отпустить, отомстить? (страница 74)
- Ты хочешь сказать, что во всем виновата моя мама? Это смешно.
- Знаю. Смешно, когда взрослая женщина не может и шага ступить без разрешения на то своей семьи. А семье на тебя по хер, и это тоже смешно! А все остальное - он ткнул пальцем мне в грудь, - не смешно, девочка. Это очень грустно.
Я нахмурилась. Сейчас он был не прав и скоро ему станет стыдно за свои слова. За те, что уже сказаны и особенно за те, которые он только хочет сказать. И чтобы этого не случилось, я постаралась успокоить Тимура.
- Ты понравился моей маме.
- Так сильно понравился, что она угрожала мне миграционной службой, если я от тебя не отстану? Она вообще в курсе, где находится Пятигорск? Куда вы меня экстрадировать собрались, а?
Чего?! От злости у меня на секунду помутился рассудок. Что-то пушистое белым облаком накрыло сознание, погружая все в туман. Вроде слышу. Вроде даже вижу. Но нет, вокруг одна рябая морось.
- То есть теперь еще и мама моя злодейка? – Прочеканила я. – И когда же она успела тебя так обидеть?
- После нашего ужина, когда ты разговаривала с отцом. Ты вышла как-раз в разгар нашей увлекательной беседы.
Я замолчала, переваривая услышанное. Не-а. Не сходится. Нагрубить, послать, просто повесить трубку, но вот так, исподтишка. Не могла.
- Тимур, я бы поняла, если бы ты сказал такое про Савранского…
- Ооо, про этого то? – Зло рассмеялся Тим. – Про него тоже могу, хочешь? Он предлагал мне бабки, чтобы я тебя бросил. Если хочешь знать сумму…
- Не хочу.
- И правильно, он не высоко тебя оценил. Пожадничал. А когда мы подрались, пошел и написал на меня заявление в полицию, правда потом сам и забрал, когда понял, какая это стыдобища. Но нервы мне помотал, и в зале я теперь на особом счету. Первый мать вашу кандидат на увольнение.
- Савранский и драка? Тимур, придумай что-то более правдоподобное.
Теперь уже смеялась я. Громко, нервно, истерически. Я смеялась, я плакала, я размазывала по лицу безупречный макияж, который безупречными кляксами ложился мне под глаза. Какая я там красотка? Клоун из кинострашилки, вот кто я!
- На, маленькими глотками, - Тимур протянул мне свой же стакан с водой. Я вцепилась в него и клацнула зубами о стеклянный край.
Я пила долго. Просто оттягивала время, чтобы хоть немного оттянуть эту паршивую реальность. Сначала тянула из стакана воду, а потом, когда та закончилась – теплый воздух.
Это не может длиться вечно. Когда-нибудь мне придется поднять лицо и увидеть… кого? Лжеца? Предателя? Придурка? Я не знала, кто теперь передо мной и каких демонов я разбудила одним невинным жестом. Я просто купила ему костюм!
И, кажется, последнее предложение я произнесла вслух. Потому что Тимур на него ответил.
- Нет, Настя. Ты не просто купила мне костюм. Ты унизила меня. И ничего не сказала, видимо предполагалось, что я это схаваю. Хавал же как-то раньше, и это пережую. Ты ведь даже виду не подала, не предупредила, не объяснила – ничего. И сегодня рассчитывала, что все обойдется. А если бы он мне не понравился?
- Но ведь он тебе понравился.
- С чего ты взяла?! Ты ведь даже не спрашивала об этом! Он понравился тебе и этого хватит, чтобы решить все за меня. Чтобы заплатить такие бабки за кусок тряпки, в голове не укладывается! – Тимур с усилием постучал себя по лбу. От его спокойствия не осталось и следа. Он говорил отрывисто и громко, не хватало малого, каких-то полтона для того чтобы это можно было считать криком. От ощущения де-жа-вю – все то же все там же, только с другим участником шоу – у меня кишки скрутило.
И словно этого было мало, я услышала, как в Томиной комнате включилась колонка. Гитара. Ничего конкретного, просто брынчание, которое по какой-то причине успокаивало дочь. Раньше, когда я ссорилась с Савранским, ей играл Никита, а теперь – вот.
Так Савранский был мне мужем, отцом моих детей, а сейчас что?!
Господи, как я тут оказалась? За что мне это? Для чего?!
- Пожалуйста, не кричи, - как можно тише попросила я.
Тимур осекся. Плечи его опустились вниз, и взгляд стал чуть более осмысленным.
- Извини. Я не хотел напугать. Просто… - Он вернулся обратно и сел за стол. Я протянула ему стакан, воды в нем оставалось на дне. Тимур взял и выпил одним глотком все, что там было.
- Мне и так трудно, - просипел он, - и тут этот костюм. Насть, я сам должен был его купить. Хоть за сто тысяч, хоть за миллион, но сам. И костюм, и платье тебе и Тамаре тоже. А сейчас я мало того что чувствую себя финансовым импотентом рядом с тобой, так еще ты размахиваешь своим членом, и тот явно побольше моего. – Я молчу… - Я стараюсь, но этого недостаточно и твоя покупка… То как ты его купила, зачем, это все плевок в меня. Я и сам знаю, что не дотягиваю, зачем вот так об этом в лоб? – Я молчу… - Мы разные, очень разные. Но когда мы пытались строить отношения с нуля, у нас как-то получалось. Пусть иногда корявенько, но ведь хорошо было? А сейчас. Ты просто хочешь вписать меня в старую жизнь, заменить одного мужика на другого. Да, теперь рядом нет Савранского. Но дом, муж, работа, семья – все то же. Ты даже свекра решила не менять, зачем? Все то же самое, а так не получается. Я стараюсь, правда, блядь стараюсь! Я много делаю для тебя, но по ходу мне одному не вывезти. – Я киваю и молчу. Слушаю далекие перебивки гитары в Томкиной комнате. Кажется, сейчас играет Цой. Никита тоже всегда играл для сестры Цоя…
Тимур прав, ничего не меняется. Ни-че-го.
- Я не должен был вываливать все это так, - Тимур опустил глаза в стол.
- Не должен.
- Я не смог сдержаться, прости. Просто… Я нервничаю, ведь сам знаю, как там ко мне настроены.
- Да-да, угрозы и подкуп. – Я устало потерла переносицу.
- Ты мне не веришь? – Удивленно спросил он, будто его история могла звучать убедительно.
Жму плечами. Не знаю. Правда, не знаю. Смотрю на время, чтобы понять, что мы безнадежно опоздали, но нет, стрелки часов показывают только половину шестого. Смешно, но на то чтобы растоптать меня понадобилось каких-то полчаса. Восстанавливаться я буду куда дольше.
- Настя, - что-то в голосе Тимура изменилось. - Если ты хочешь быть вместе, то придется идти на компромиссы. Слушать друг друга, помогать друг другу.
- А если не хочу?
- Что?
- Ну, - я встала со стула и выпрямилась, как офицер на присяге. Ровная спина, идеальная осанка, не человек – рельса. Которую точно не согнешь вот так руками. – Ты говоришь, если хочешь быть вместе, то надо, надо, надо. А если я не хочу?
Я не знаю, зачем это сказала. Наверное, чтобы он меня остановил. Или заткнул мне рот. Или засунул под холодный душ, чтобы, наконец пришла в себя. Я говорила одно, а внутри себя сгибалась от крика: « Не слушай, меня, пожалуйста! Поцелуй меня и скажи что любишь! Не смотри так! Не смотри так, будто я тебе враг! Господи, просто не смотри!».
И конечно он больше на меня не смотрел. Тимур молча вышел из комнаты и вернулся с какой-то сумкой, которую обычно носят на поясе штанов вместо ремня. Открыв единственное отделение, он стал доставать оттуда деньги.
- Сто тысяч, Настя. – Когда-то приятный голос хрипел так, что можно ворон на погосте пугать. Тимур откашлялся, но лучше не стало. - На наш с тобой отпуск. Или на квартиру, разве уже важно? Я не привык оставаться должным, так что вот…
От медленно отсчитывал купюры. Разного номинала. Свежие пятитысячные, помятые пятихатки, тут даже попалось пару сторублевых банкнот, но их Тимур засунул обратно. Наверное, он собирал эту сумму не за один день. Откладывал, экономил…
Стопка передо мной росла, и с каждой новой банкнотой мне становилось все хуже.
- Не надо, Тим, - жалобно попросила я.
- Что ты, девочка. Ты же тратилась, старалась, а я такой неблагодарный.
Пододвинув вперед бесформенную бумажную кучу, он схватил мою руку и накрыл ею деньги.
- Пересчитай.
- Не буду.
- Как знаешь, - в черных глазах блеснул металл. – В любом случае, тут сто тысяч ровно. Все? Или еще что-то?
- Еще тысяча за курьера, - прошипела я в ответ и, наконец, выдернула руку из его медвежьего захвата.
Я не знаю, зачем сказала и это. Просто он разозлил меня! Просто я не понимала, как можно быть таким тугим и настолько не понимать, что я несерьезно. Что я не хотела! Но конечно Тимур не понял и этого. Он молча достал из своего «сейфа» две банкноты по пятьсот и добавил их к остальным.
- Если вдруг этого окажется мало, обязательно сообщи. За вещами приду завтра.
Вставая, он задел рукой стакан, тот со звоном упал на пол, разлетелся на тысячу прозрачных осколков. Маленьких, острых, как стеклярус.
- Вот блядь!
Я оцепенело смотрела вперед, пока Тимур подметал пол. Закончив, он осторожно поставил веник на свое место. Оставил все так, чтобы ничего не напоминало о том, что здесь жил посторонний.
И все. Настолько все, что я даже не поняла, когда он захлопнул дверь. Очнулась только услышав Тому.
- Мам, мама, тебя обидел Тимур?
Дочка испуганно прижималась ко мне всем телом. Гладила и целовала в мокрое от слез лицо.
- Очень, - просипела я. – Он меня очень обидел. Только я его сильнее.
Если бы мне заранее показали этот вечер, то я бы подумала, что такого не может быть. Потому что не может быть все так плохо.