Каролина Шевцова – Измена. Простить, отпустить, отомстить? (страница 69)

- Ты о чем?

- Да так, потом объясню, - прерываться не хотелось, но кто меня будет спрашивать.

- Нет, давай сейчас. Что ты имеешь ввиду под этим своим «обвел родителей»?

- Обвел - значит обманул, - как для дошкольника объяснила я.

Тимур нахмурился.

- Обманывать родителей… Девочка, тебя в каком детском доме подобрали? Что за дворовые понятия? И потом я им не врал.

- Ну как же, а про новую работу, про собеседования, про то, как тебя очень хочет видеть своим тренером этот… как его…

- Не как его, а Армен Царукян. И я не врал, я действительно ездил, чтобы встретиться с ним и его отцом.

Тимур скинул с себя одеяло и сел на кровать, тем самым обозначив, что секса не будет. Да у меня и самой теперь не очень стояло, так что я, подтянув колени поближе к подбородку, обхватила себя руками и задумчиво посмотрела в окно. Очень жаль, что Савранский вместе со своими тюбиками для оволосения забрал и сигареты. Почему-то хотелось курить.

- Ты ездил в Питер? Но как?

- Как все. Купил билет, сел на ласточку и через пару часов оказался там.

Я горько усмехнулась. Когда не надо, у Тимура прорезывалось чувство юмора.

- Я имею ввиду - когда. Почему мне не сказал?

- Не хотел говорить раньше времени.

- А теперь время видимо пришло.

- Разве нет? – Он устало почесал переносицу. – Ты привела меня на знакомство к родителям, я обозначил намерения и рассказал, как именно могу нести за тебя ответственность.

- Мне пять?

- Не понял.

И лицо такое… дуболомное, будто реально не понимает, что не так!

- Конечно, не понял. Говорю, мне пять лет, чтобы за меня ответственность несли? Или тебя об этой ответственности просили?

- А разве нет? Ты привела меня в свой дом, к своему отцу, что я должен был делать? Подарить коробку конфет из твоего серванта и сесть обсудить футбол?

- Да хоть бы и так!

Я начинала кипятиться. Бесила не сама ситуация, а то, с какой невозмутимостью мне о ней вещал Тимур. И впрямь, ничего не случилось, я просто только что сообщил тебе, что мы переезжаем в Санкт Петербург. Нет, дорогая, сначала я сказал обо всем твоему батюшке, а уж потом соблаговолил кинуть весточку тебе. Как переезжаем? Очень просто, млять! Купим билет, сядем на ласточку и через пару часов там!

Оторвавшись от мягкой перины, я развернулась в сторону двери и свесила ноги вниз. Теперь мы с Тимуром зеркалили позу друг друга. Он на своей стороне кровати, я на своей, а посередине не матрац, а пропасть непонимания и что-то еще, холодное и противное. Кажется, так выглядит первая ссора.

- Настя, что плохого в том, что я хочу взять ответственность за свою будущую жену?

- Хм. Не знаю. Может в том, что будущая жена узнает обо всем последней?

- То есть, скажи я это неделей раньше и реакция была бы другой?

Я зло рассмеялась. Ну, конечно! А теперь нужно вывернуть мои слова наизнанку.

- Моя реакция, вероятно, тебя не сильно волновала. И что, когда мне паковать зонтики и антидепрессанты в этот вонючий Питер?

- Тебе не нравится город?

- Мне не нравится то, что ты не сказал мне о своих планах туда поехать!

Я взорвалась! Внутри меня что-то клокотало. Невысказанные обиды, неприятие реальности, боль, в конце концов. Да, мне было больно от того, что любимый человек не удосужился сообщить о таком важном решении! Не поделился, не позвонил, а сказал вот так, моим родителям!

В голосе звенели слезы. Их еще не было, глаза оставались сухими, но я уже дрожала от накатывающей истерики.

Тимур, услышав это, обнял меня за плечи и повернул к себе. Взгляд хмурый, непонимающий, будто он имел права что-то не понимать!

- Девочка, услышь меня. В какой момент я должен был рассказать о своих планах? Как ты себе это представляешь? Когда познакомились? Привет, я Тимур, хочу тебя трахнуть и потом поеду в Питер? Или когда все стало серьезно? Типа, хэй, киса, купил презервативы и дождевик, погнали в Петербург? Или когда съехались? Вроде как, обои новые не выбирай, в Ленинградской области все равно так влажно, что придется красить стены?

- Ты мог сказать это на прошлой неделе.

- Ты работала, Насть. На прошлой, на позапрошлой, а на поза позапрошлой ты вырубилась пока снимала ботинки, и я перенес тебя спящую на кровать. С твоим графиком все наше общение сводится к паре фраз между сексом, так что не надо обвинять меня в том, что я о чем-то не сказал. Я пытался намекать все это время, но меня не слышали.

- Какая трагедия! Тебя не услышали!

Тимур с удивлением посмотрел на меня, и от этого взгляда вдруг стало стыдно.

- Девочка, - голос неожиданно мягок, но меня не обманули эти кошачьи нотки, он злился, - не надо разговаривать со мной так. Я не твой бывший муж, понимаешь?

Я опустила глаза вниз, чтобы не смотреть на него и спросила:

- То есть ты едешь даже не в сам Петербург, а в область?

‍- Я? Не мы?

- Я не могу, - тихо, почти с истерикой прошептала я.

Все, о чем мы говорили сейчас походило на страшный сон. Он с самого начала планировал уехать, а я? А Тома? А наши планы и его предложение, в конце концов? Для кого я два одеяла купила? Спать с Тимуром под одним невыносимо жарко, а для Петербурга эти тонкие дышащие пледики совсем не годятся и нужно что… оставить их здесь? Как и моих друзей, мою работу, школу Томы, Никиту… Господи, у меня же ещё Никита, который вряд ли захочет ехать куда-то за нами. А захочет ли этого Тамара, у которой только наладилось общение в классе? А я? Я захочу?!

- Ну не могу я, - повторила с нажимом и почти расплакалась. Что-то держало меня, не давало упасть забралу и открыть путь для слез. Наверное, крохотная надежда, что все это мне только снится.

Во снах разве целуют? Вот так, горячо, сухими обветренными губами в мои искусанные от нервов губы? А обнимают? Вот так, как маленьких девочек, баюкая и прижимая к себе?

Конечно, нет. И тогда у нас проблема, потому что все это – и наша ссора, и обидные слова, и тупая, но почему-то нерешаемая ситуация – реальность, с которой нужно жить.

- Я не могу поехать, - всхлипнула я.

- Позволь узнать, почему?

Тимур гладил меня по голове, лежащей у него на груди, пока я слушала и считала удары его сердца. Быстрые, тревожные...

Подняв лицо вверх, я напоролась на его взгляд. Хирургические ножи не такие острые, как эти глаза. И он ими режет меня в лоскуты.

Отстранилась. Пригладила волосы руками. Досчитала до пяти, чтобы немного успокоиться, не сорваться на писк и не выдать себя всхлипами.

- Первая причина это дети, - и сразу всхлипнула. Черт.

- Никите двадцать один. Он голосовал, служил в армии и покупает презервативы в ленточной бобине, сразу по сто штук.

- И все же он ребенок.

- Который может взять билет и приехать к нам в любой момент. Или ты переживаешь о Тамаре? Мы бы взяли ее с собой, в чем проблема?

Я моргнула. Потом еще раз. Он что, сейчас не шутит? Этот лысый дуболом реально не видит проблемы?

- Тимур, - медленно, почти по слогам начала я, - Тамара не чемодан, чтобы поставить ее на колесики и потащить за собой. За этот год с ней случились некоторые вещи, которые лично мне не нравятся и везти ее в другой город, менять школу, круг общения, отрывать от брата, родни, подруг? Я не знаю, захочет ли она, и не хочу ломать ее ради своей прихоти.

- Это не прихоть, Насть, это работа.

- Вот же! – Я вскинула руки к потолку, - работа! И представь себе, это тоже важный момент. Я не могу уволиться, бросить всех своих пациентов, бросить папу, в конце концов. Я обещала ему помочь на открытии, я слово дала. Понимаешь?

Тимур не мигая смотрел на меня. Его грудь медленно поднималась вверх и так же тяжело, будто вместо сердца он хранил огромный камень, опускалась вниз.

- Понимаю, - наконец ответил он. – Но теперь и ты послушай. Эта работа была бы моим шансом вернуться обратно в спорт. Я реалист и понимаю, что на свою зарплату тренера не смогу обеспечить тебя и Тому. Просто обеспечить, без роскоши в виде твоих отпусков на Бали, дома этого, машины твоей дорогущей. Я не могу дать тебе то, чего ты заслуживаешь. Я не хочу рвать цветы на клумбе, скачивать кино дома и смотреть, что там по акции в продуктовом, когда иду в магазин.

Я напряженно сжала челюсти.

- Не думала об этом в таком ключе. – Прошептала еле слышно. - Но, у меня есть деньги и я могу…