Каролина Шевцова – Измена. Простить, отпустить, отомстить? (страница 63)
Когда я протягивал телефон Тимуру, то даже не смотрел на него. А потому вздрогнул от неожиданности, услышав:
- Я могу засунуть этот телефончик тебе в очко всего одним нажатием пальца. А ты мне за это даже ничего не сделаешь, - он говорил так, будто всерьез размышлял над тем, как бы запихнуть айфон мне в задницу. Я еле сдержался, чтобы не заерзать на стуле, ощущая напряжение в пятой точке.
- Отлично. – Кивнул в сторону висящей прямо надо нами камеры. – Из тюрьмы тебя будет ждать еще сложнее, чем из Питера. И писать оттуда не получится, и климат в Воркуте еще хуже.
Лицо Тимура стало серым как газетная бумага.
- Я думал: - наконец выдавил он, - все, что Настя рассказывала про свою семью – преувеличение. Ну, знаешь, чтобы звучало смешнее. Но оказалось, вы все гораздо хуже, чем она описывала.
- И это только верхушка айсберга, братишка, - я плотоядно улыбнулся. – Настя слишком хорошая девочка, чтобы пойти против своих родных и остаться с тобой. Так что… побаловались и хватит.
- Давай позвоним Насте и дадим ей возможность самой выбрать, с кем остаться… братишка? Она ведь не знает, что ты пришел сюда и предлагаешь мне деньги, чтобы я ее бросил?
- А давай, - я весело рассмеялся. – Она, конечно, будет орать и злиться. Но потом, когда остынет, поймет, что ее муж настолько отчаялся, что пришел, нет, приполз к ее любовнику и умолял оставить нашу семью в покое. Я мало делал для своей жены, но этот подвиг она оценит. Женщины вообще странные создания, а моя еще и обожает жалеть юродивых, так что не надейся, что этот разговор отвернет ее от меня. Повторюсь, нас слишком много связывает, чтобы перечеркнуть это одной интрижкой на стороне.
- Ты про Настину интрижку, или про свои?
- Мужчины полигамны, тебе ли не знать, - ухмыльнулся, намекая на то, что в курсе, почему Тимур развелся со своей женой. Сунул где-то на стороне и под муками совести отписал все счастливой дурочке. Да-да, при желании, о человеке можно узнать даже это.
Я чувствовал себя почти победителем, настолько раздавленным выглядел лысый урод, так что совсем не ожидал, что тот вскочит и схватит меня за шкирняк. И как только дотянулся с его гномьим ростом!
- Ты не ударишь меня, - голос против воли дал петуха. Никогда не дрался, даже в школе удавалось замять все конфликты, а потому сейчас оробел.
- Конечно, не ударю. Я ж потом не отмоюсь от такого дерьма как ты, - прошипел он и поволок меня к выходу. Официант, видевший все своими глазами, даже не пытался нас остановить.
Со стороны казалось, что мы просто идем. Немного странно, как зомби, пошатываемся и неловко перебираем ногами. Еще бы. Трудно идти нормально, когда тебя тащат за собой, вцепившись в край рубахи.
По лестнице мы просто летели, так что я постоянно путался в собственных ногах и один раз чуть не упал.
- Какая мерзость, - выдавил из себя лысый гад, и еще крепче схватил меня за холку.
- Я напишу жалобу!
Слова давались мне с таким трудом, будто приходилось выблевывать каждое. Но молчать я тоже не мог.
Молчать значит проиграть.
И кому? Обезьяне?!
- Конечно, будешь. Вы интеллигенты только и умеете, что жаловаться. Еще можете кляузу написать, донос составить, а лучше просто накатать дерьмопост в какой-нибудь соцсети. И все. А как пойти и разобраться, не деньги свои вонючие предлагать, а поговорить как мужик с мужиком, так хуй там плавал! Да, и какой ты мужик, - на этих словах он смачно харкнул на пол, - так, мамкино недоразумение.
Этот придурок даже не останавливался, пока толкал свою речь. Даже дыхание не перевел, говно такое. У него что, вместо легких насос, что он так шпарит? Потому что я задыхался как старая бабка и держался за колющий бок.
- Настя никогда не будет с таким как ты, - просипел я. – Просто признай это и отвали от нас.
В следующую секунду меня скрутили за ухо.
- Ай!
Гадство, капец как больно! И унизительно. Согнувшись в три погибели, я скорчился над этим полуросликом и чувствовал себя не то школьником, не то обоссавшимся котом, которого вот-вот макнут в собственную лужу. Ни при каких других обстоятельствах Тимур не мог быть выше меня, но теперь я видел его бороду, закрывавшую лампу на лестничной летке. Он еще сильнее сжал руку, и, кажется, я даже услышал какой-то хруст. Клянусь, если останутся следу, пойду по полицию снимать побои. Я его засужу! Я его уничтожу!
- Отпусти! - Неприятно признавать, но из-за акустики мой голос звучал как у девчонки.
- Конечно, отпущу. И даже провожу, сейчас до двери только дойдем.
Он протащил меня по плитке прямо к выходу в холл и там, замерев перед табличкой с огоньками, прошипел:
- Пускай Настя не будет со мной. Пускай танцует дальше под вашу дудку, или переедет от вас куда подальше, или уйдет в монастырь, или наоборот заведет себе гарем, по хер! Но это решение она примет сама, не ты, не твой папаша придурочный, а она сама, понял?
На языке уже вертелся остроумный ответ, но сказать его я не успел. И вообще ничего не успел, потому что в следующую секунду чья-то нога влетела мне прямо в задницу, придавая моему телу ускорения, и я вывалился на первый этаж торгового центра.
Обернулся, но дверь за мной уже закрыли.
Жопа болела так, что я потер ушибленную ягодицу. Кожа горела огнем, предвещая гематому. Пи*дец. С подсрачником в полицию не пойду, все-таки масштаб не тот. А если узнают, кто я, так вообще засмеют. Но и так просто это тоже не оставлю.
Погрозив на запертую дверь кулаком, я поковылял в сторону выхода.
Отомщу. Я им всем еще отомщу!
Я редко бывала в квартире Тимура, но сегодня ему втемяшилось приехать именно сюда.
Зачем? Да кто ж знает.
Его дом стоял так далеко от работы, что по пути мы собрали все пробки, потратив на это не меньше часа. Час, который могли провести вместе.
- Не сержусь, - Тимур будто специально ехал еще медленнее, и тем самым доводил меня до тихой истерики.
- Я не сержусь.
- Ты дышишь.
- Все дышат, – с нарастающей злостью прошипела я.
- Ты дышишь очень громко и пускаешь из носа пар.
Он улыбнулся и, отвлёкшись от дороги всего на секунду, перегнулся, чтобы поцеловать меня в самый кончик носа. И все. Кто-то выключил режим дракона, и из огнедышащей бестии я снова стала женщиной. Кошкой, которая хочет уложить голову на плечо своего хозяина и сладко замурчать.
Один быстрый поцелуй вылечил меня от всех болезней. Куда-то делась и тревога и нервное напряжение, поддерживаемое во мне каждую минуту работы. Все стало неважным. Вот-вот найдут нового заведующего, и я смогу снять с себя часть чужих обязанностей. У Томки наконец наладились дела в школе, и она снова стала улыбаться. Сейчас, когда к нам приехал погостить Никита, уверена, дочь гогочет в голос, слушая его рассказы и поедая вкусняшки, которые я заказала им домой. Откупилась, чтобы выкроить себе свободный вечер. Так что все не плохо. А то, что в пробке? Так в тепле и с Тимуром. Он улыбается, глядя на меня, отчего вокруг его глаз расползаются крохотные морщинки лучики, как два солнца.
- Я не сержусь, - вот и голос зазвучал иначе, расслабленно и мягко. Вытянув ноги, я потянулась в кресле, чувствуя, как по венам вместо крови запустили раствор валерианы. И уже зевая, добавила: - Я просто соскучилась.
Тимур обжег меня взглядом. Отвлекся от дороги и посмотрел, как я трусь щекой об обивку и пытаюсь завернуться в крохотный плед, который он специально купил для нас и наших редких свиданий в машине.
- Я тоже скучаю по тебе, Настя.
- Мы… скоро все наладится. Хорошо, что мы работаем в соседних зданиях, можем хотя бы обедать вместе.
- На этой неделе ты не обедала.
- И почти не спала, - с усталой улыбкой ответила ему.
- А что будет, если мы перестанем работать в соседних зданиях? – Тимур спросил это так буднично, мимоходом, будто это ничего не значило, но отчего-то я напряглась.
А и впрямь, что будет? Да ничего, собственно. Не расходиться же из-за этого? Но, как тогда видеться, если я постоянно работаю, и… вот?! Конечно, мы это преодолеем, справимся, вот только, как?
- Мы… мы… - подобрать нужные слова оказалось сложнее, чем я думала.
- Мы приехали, - оборвал мои потуги Тимур и заглушил мотор.
Поднимались на этаж молча. И так же молча зашли в квартиру, где пахло как-то совсем иначе. Не стерильностью и пустотой, а душной затхлостью, которая наступает, если долго не проветривать помещение.
Не дожидаясь, пока Тимур спрячет нашу обувь в галошницу, я зашла в комнату, чтобы открыть балкон и обомлела.
- Ты… переклеил обои?
Тим, оказавшийся вдруг за спиной, притянул меня к себе и поцеловал в затылок. Его дыхание опалило кожу, разгоняя по телу скопившийся в одной точке жар. Стало горячо везде и сразу: пальцам, ступням, рукам и даже ушам. А еще очень радостно. Потому что я смотрела по сторонам и представляла, как мой Зелибоба клеит обои и покупает вон те роскошные пионы, лишь бы мне стало здесь уютно. Чтобы мне?! Чтобы для меня!!! Невероятно…
- Пластиковые, - пришлось признать, когда я попыталась вдохнуть сладкий цветочный запах.
- Еще ж не сезон, а привозные стоят так, что мне дешевле шашлычную открыть и на гонорары тебя в Сочи отвезти. Ну и я не знал, когда ты с твоим графиком придешь в гости. Живые цветы завяли бы, пока ты работаешь. Можем поесть и пойти выбрать тебе настоящий букет, хочешь?
- Не хочу, - покачала я головой и села на диван. Точнее на новый, почти даже не безвкусный плед.