Каролина Шевцова – Измена. Простить, отпустить, отомстить? (страница 20)
«Тимур тебе даже не нравится!» – кричит голос у меня в голове, пока я тону в руках этого огромного, невоспитанного мужлана, вьюсь ужом и стону от удовольствия!
Поцелуй заканчивается так же неожиданно. Еще несколько секунд я ошарашенно смотрю перед собой, пока Тимур мягко гладит меня по плечам, давая мне время успокоиться.
Что делают Гавр и Римма мне давно неинтересно, они выпали из моего мира, который сконцентрировался только на этих черных, демонических глазах.
- Что это было, - шепчу я ему в губы.
- Помешательство, - так же надсадно отвечает Тимур.
- И зачем?
Я хочу услышать то, что мужчина говорит женщине. Что я ему нравлюсь. Что он влюбился в меня с первой секунды и сейчас землю перевернет ради одного моего слова. Что нас ждет если не вселенная, то хотя бы крохотный угол, где будем только мы вдвоем. Я хочу этого. Но получаю совсем другое.
- Возможно, я поступил неправильно, но если ты захочешь, чтобы твой муж наконец раздуплился и увидел, кого теряет, то… в общем… как-то так…
И прежде чем я испугалась, не тронулся ли Тимур своей лысой головой, меня осторожно повернули к дороге. Туда где ждал припаркованный возле салона джип и Савранский, который видел все.
Который.
Видел.
Все.
Настя сидит как ни в чем не бывало и только неестественно прямая спина дает мне понять, как она нервничает.
Нервничай, милая, нервничай.
Потому что у нас будет серьезный, долгий разговор.
Когда я приехал к адресу, который написала жена, то ждал, что она выйдет из подъезда ближайшей новостройки. Мало ли что у Савранской в голове, зашла к кому-то туфли одолжить. Или платье. Подобные ужины были для нее пыткой, потому что она никогда не знала, что на них надеть и в последний момент металась между своими подружками в поисках не то чтобы подходящего наряда… просто чего-нибудь.
Что-нибудь и находила. Некрасивое, неподходящее, с чужого плеча.
Я это видел, бесился, но всякий раз, когда просил Настю купить наряд для презентации или делового обеда, она начинала злиться.
А вот теперь зол я.
- Ты никогда не носила красное, - стараюсь, чтобы мой голос звучал безразлично.
- А может, носила? Просто ты никогда этого не замечал? – А вот моя дорогая женушка нервничает. Пищит как мышь и прячет глаза в сторону.
- О, конечно! Сделай меня виноватым в нашем конфликте!
- Твое желание трахать молодую девочку не совсем конфликт, милый. – Последние слова я почти не слышу. Она говорит так тихо, что приходится напрягаться и ловить каждый сказанный ей звук.
Чтобы через секунду взорваться от возмущения. Это тут при чем?! Какое отношение Женя имеет к лысому бугаю, который десять минут назад облизывал мою жену?! Вдавливаю педаль газа в пол и обгоняю таз, который еле плетется перед нами. Скорость хоть как-то снижает адреналин у меня в крови, и теперь я думаю не только о Настином любовнике, но и о дороге.
Нам нельзя попасть в аварию, потому что я не договорил!
Спросить вот так в лоб, кто это был и как давно у них все - унизительно. Савранская не должна знать, до чего меня задели эти нежности на крылечке перед моим авто. Еще и в присутствие посторонних людей! Там точно была Римма, то есть даже ее подруги в курсе, что у меня есть рога! Ветвистые такие, крепкие!
Я хочу узнать, как давно она мне изменяет? Сколько это длится и есть ли у жены совесть, вот так, обвинять меня в предательстве, когда у самой рыльце в пушку! И как можно сравнивать то, что у нас с Женечкой и этого маргинала, с которым она… фу… даже думать противно!
- У тебя всегда был плохой вкус, - мы останавливаемся на светофоре. Люди осторожно переходят дорогу, медленно бредут по своим делам, будто ничего не случилось, в то время как у меня мир разделился на до и после.
Я поворачиваюсь в сторону Насти и немею. Она что, еще и губы красным накрасила?! Ну, это уже ни в какие ворота!
- Определенно плохой, раз я вышла замуж за тебя. – Смотрю не на нее, а на алые губы, которые она тянет в довольной улыбке.
- Выглядишь как шлюха, - наконец теряю самообладание.
Жду, что сейчас она ответит мне колкостью или даст по роже, и возможно тогда я проснусь от тупого, страшного сна, но вместо этого Настя смеется:
- А я и есть шлюха. Удивлен?
- Отнюдь, чего-то такого я от тебя и ожидал.
- И чего же?
- Мести.
На секунду лицо жены меняется. Красивые раскосые глаза с длинными ресницами медленно закрываются и, кажется, что Настя не то заснула, не то потеряла сознание. Я жду целую секунду, пока она что-то решит у себя в голове. Слышу глубокий выдох и незнакомый, будто чужой голос:
- Когда я с ним, милый, последнее, о чем я думаю, это ты, Кеша. Так что месть ту не при чем.
- С ним? И кто же это, - рычу прямо ей в лицо.
Настя снимает перчатку и касается холодной, дрожащей рукой моей скулы. Пальцы гладят мою кожу и опускаются на губы, словно закрывают мне рот, чтобы я молчал. А меня от этого невинного жеста пронзает и подбрасывает в воздух. Тело напряженно дрожит, потому что сейчас со мной не моя жена. Меня гладит, ласкает какая-то другая женщина, с которой я изменяю своей Насте.
- Знаешь, - даже ее голос звучит иначе, - я бы с радостью рассказала тебе, кто он такой, вот только…
Она замолкает. Я подаюсь вперед и тяну ее за подбородок, чтобы Савранская больше не смела прятать от меня глаза.
- Только что, милая?
- Только мы уже приехали.
Оглядываюсь и понимаю, что не заметил, как пролетел через весь город и припарковался перед клубом, в котором пройдет сегодняшний ужин. В нашу сторону уже бежит мальчик, чтобы отвезти машину на парковку или помочь с чемоданом. Ресторан это только приложение к отелю и гости сюда приезжают не просто поесть, но и отдохнуть.
- Знаешь, - глухо, будто через подушку, слышу Настин голос, - зря я не любила подобные мероприятия. Оказывается, это может быть весело.
И она открывает дверь, не дождавшись, когда я подам ей руку.
Следующие три часа стали для меня балом Сатаны, где в качестве конферансье выступала моя жена.
Я сидел напротив нее, не рядом, как планировал, а напротив. Отец попросил занять место по правую от него руку, так, чтобы быть поближе к нужным людям. Ему нужным, мне – нет.
Зато со своего места мне открывался чудесный обзор на шоу, которое затеяла моя ненаглядная!
Я видел все! Она у меня на ладони, стоило только протянуть руку, и я коснусь содержимого ее неприличного, похабного декольте! На кой ляд было так вообще наряжаться?!
День, когда Савранская пришла на работу в пижаме, я вспоминал с ностальгией. Так на нее, по крайней мере, не пялились, и не пускали слюни как этот дегенерат с не выговариваемой фамилией.
Один из инвесторов, предприниматель, недавно поднявшийся на аренде, сидел рядом с Настей и сушил свои желтые зубы всякий раз, когда моя жена изволила шутить.
А шутила она постоянно. Просто стенд ап на выезде!
- Нет, нет, после того раза в Стамбуле я вообще не пью, - надрывался безымянный хер и подливал Насте в бокал шампанское, пока она смеялась с какой-то глупой херни.
Того раза в Стамбуле? Он сказал это так доверительно, будто моя жена сопровождала его в Турции и точно знала, что случилось, в тот самый раз.
Я сидел и молча буравил Савранскую взглядом. Мысленно посылал сигналы, что она ведет себя неприлично. Не на дискотеку пришла, а на деловой ужин с моим отцом.
- Аря, - папа незаметно похлопал меня по руке, - хорошо, что ты помирился с Настей. Отличная девочка, не будь дураком, и не делай глупости.
- Да уж куда мне, - прорычал я и опрокинул в себя третий по счету хайбол с виски. Официанты проворно меняли тарелки, приносили новые блюда, подливали напитки, едва те успевали закончиться, но я не замечал этой суеты вокруг нас. Весь мой мир сузился до одной точки. До ярко красной точки прямо передо мной – Настиных губ, которые она округляла, когда слушала гребаную историю гребаного инвестора!
- Арик, - я не с первого раза услышал голос отца, - пожалуй, это твоя последняя рюмка на сегодня. Хорошо, дорогой?
Нарочитая мягкость в голосе не дала мне себя обмануть, папа злился.
Я тоже.
Но причины нашей с ним злости были разными.