Каролина Шевцова – Из развода с любовью (страница 46)
Игнатов проигнорировал нас обоих и завел мотор инфинити. Когда мы выехали с парковки, я смогла, наконец, собрать в голове разбежавшихся тараканов и, усадив их в рядочек, задала нужный вопрос:
- А куда мы, собственно говоря, едем?
- Скоро узнаешь.
Ага. Скоро узнаю. Изумительно! У всех проблем одно начало, сидела женщина скучала… В последний раз, когда Виталик вез меня куда-то, мы оказались в Санкт-Петербурге. Я с опаской покосилась налево, гадая, мог ли картавый выкрасть мой паспорт для покупки билета на самолет? Судя по суровому профилю и непроницаемым глазам – этот мог. Точно мог. Вот только на кой ляд нам старый рокер в багажнике? Или дедуля умудрился допечь Игнатова до такой степени, что…
- Ты решил Валерчика убить? – хохотнула я.
- И съесть, - невозмутимо закончил Виталик: - Яна, не отвлекай меня от дороги, пожалуйста.
- Ну и пожалуйста, - я плотнее запахнула леопарда и нахохлилась как воробей на ветке. Ехали молча. Что примечательно все трое. Даже словоохотливый Серпантин не произнес ни слова, а только насвистывал какую-то мелодию, глядя на проплывающие мимо пейзажи.
Наконец джип затормозил возле старого дореволюционного здания с деревянными рамами и крыльцом. Ни таблички на стене, ни опознавательных знаков по периметру. Из окна первого этажа выглянула молодая девушка. Она испуганно посмотрела на нашу машину и юркнула обратно в комнату. Только легкое колыхание занавески указывало на то, что в доме все-таки кто-то живет.
- Где мы?
Виталик не ответил. Он вышел, обогнул авто и, распахнув дверь, подал мне руку. Здесь было ощутимо теплее, чем в центре города. Низкоэтажная застройка позволяла солнцу быстрее прогревать землю, в отличие от деловых кварталов и человейников по типу того, в котором я жила.
- Где мы? – Я оглянулась по сторонам, пытаясь вспомнить хоть одно знакомое здание или кафе неподалеку. Пусто. Перекати-поле прошуршало посреди сознания, в этой части города я раньше не была.
- Кризисный центр помощи женщинам и детям, - Виталик засунул руки поглубже в карманы пальто, и шагнул к крыльцу. С этого ракурса он напоминал господина из прошлого столетия, такой же благородный и недоступный, будто сошел с полотна акварельной картины.
- Зачем ты сюда нас привез?
- Еще не поняла? – Он внимательно смотрел в темные зашторенные шторами окна. – Ты хотела снять фильм, так сделай это без игры.
- Ты имеешь ввиду…здесь?!
- Конечно. Тут отличное руководство, они и сами заинтересованы в огласке фонда. Пока он живет на помощь неравнодушных и, как видишь, не очень-то справляется. А внутри ты обязательно найдешь несколько женщин, которые готовы и хотят рассказать свои истории.
- Но это же…
- Так по настоящему, верно, Ян? Картинка не получится такой гладкой, как ты задумала, актеров придется уволить, да и сценарий перекроить заново.
- Погоди, - все это не укладывалось у меня в голове. – Это же съемки на-живую, нужен совсем другой реквизит, и свет, и, господи, перезаключить контракты со всеми подрядчиками. Сколько же это займет времени?
- А куда ты спешишь? Репутацию Валерия спасать больше не нужно, от одобрения начальства ты теперь не зависишь.
Виталик смотрела на меня, как мать смотрит на своего ребенка, когда тот пытается сделать первые шаги. Во взгляде читались желание взять за руку и провести по прямой безопасной дорожке, чтобы миновать все острые углы. И вместе с тем решимость стоять и наблюдать за тем, как неразумное дитя сам набивает шишку на лбу и получает бесценный опыт. Он не торопил меня с ответом, однако мне было что сказать.
- Ты хоть представляешь, сколько денег это будет стоить?!
- Владимировна, это ж большой бизнес, или ты думала, что вечно будешь сиськи мять? - раздался из-за спины голос Серпантина.
- Вадимовна! – в один голос произнесли мы с Виталиком и посмотрели друг на друга.
- У меня нет таких сумм.
- Это ужасно, - сочувственно кивнул он, хотя во взгляде не было и грамма сочувствия. – но ты как бизнесмен должна изловчиться и найти деньги на свой проект.
- Господи, да где?! Или… - Я посмотрела на возвышавшуюся надо мной фигуру в черном пальто и ужаснулась тому, какой дурой иногда могу быть: - ты хочешь предложить мне помощь?!
- Яна, это не благотворительность, а я не дед Мороз. Я не помогаю просто так, но готов стать твоим компаньоном или может быть инвестором. Скажу честно, это предложение кажется мне интересным.
- Почему?
- Ну, формально, я тебя во все это втянул, и чувствую ответственность за твое решение купить фирму. – И увидев, как изменилось мое выражение лица, картавый добавил: - это не единственная причина. У тебя бывают отличные идеи, и ты по-настоящему любишь работать, но тебе не хватает жесткости и финансирования. Я верю в твою компанию, поэтому и предлагаю помощь.
- Чтобы заработать на мне?
- В том числе и это, - усмехнулся Игнатов. – Ну как? Начнешь сначала? Во второй раз Валерий не доставит таких хлопот как раньше, кажется ты его приручила.
- Чегой-то? - возмутился Серпантин. - Я вообще на это ваше кино повторно не соглашусь, молодежь!
- Согласишься, - не сговариваясь, ответили мы с Игнатовым.
Такое единение начинало пугать и интриговать одновременно. Кажется, из нас могла бы выйти и впрямь очень хорошая команда. Валерчик поступил мудро, предпочтя не спорить с двумя решительными идиотами, пожал плечами и зашагал в сторону машины, насвистывая незнакомый мне, но очень заводной мотив.
Мы с Виталиком остались наедине. Я подошла ближе и обхватила руками его горячую ладонь, на секунду стало теплее. Почувствовав, что я замерзла, Игнатов выругался и прижал меня к себе.
- Виталик, я очень хочу снять нормальный фильм, и работать с тобой хочу, - задрав голову вверх, я увидела его хмурый взгляд, такой же мрачный, как и мартовское небо, - и еще…
- И еще?
- Нам очень нужно поговорить. Секунду, у меня в обед встреча, - я изловчилась и достала из кармана телефон, не разорвав при этом объятий. Чтобы зарядки хватило до вечера, пришлось выкрутить яркость экрана на минимум, отчего я не сразу разглядела цифры.
- Полдень, - раздался вкрадчивый голос сверху. - Без пяти двенадцать.
- Отлично. То есть ужасно, у меня в половину второго медиация. – Увидев непонимание в глазах картавого, объяснила, - это финальная стадия суда, нас разведут по разным углам и каждому дадут свою погремушку, чтобы больше не хныкали. Короче, очень важная штука, которую я не могу пропустить. Ты сможешь подождать до вечера?
- Прямо тут? – усмехнулся Виталик и кивнул в сторону пустынной улицы. Из-за угла повернула какая-то мама с девочкой возраста Вари. Она вздрогнула при виде нас, незнакомые люди явно пугали здешних обитателей. Мы отошли в сторону и пропустили женщину на крыльцо Кризисного Центра. Я старалась не смотреть на малышку, чувствуя перед ней необъяснимое чувство вины, за то, что моя дочь никогда не видела тех ужасов, что пришлось пережить ей. Только дверь за ними захлопнулась, я с облегчением выдохнула. Виталик сжал мою ладонь, будто чувствовал, что я снова теряю связь с реальность.
- Нет, конечно, нет, - слова давались с трудом, - у себя в офисе? Я закончу около четырех и к шести приеду к тебе, хорошо?
Игнатов на секунду помедлил с ответом:
- Ночью я улетаю в Москву, вернусь через несколько дней. Если ты действительно хочешь поговорить, то сегодня идеальное время.
- Идеальное время, - автоматически повторила я за ним, и стоило мне произнести это, как два обычных слова превратились в заклинание, таинственную вязь, что отпечаталась на задворках моей памяти.
…Идеальное время…
Глава 18
Я вбежала по лестнице, видя как на последней ступени возвышалась суровая фигура моего юриста.
- Ира, пробки, - начала оправдываться я.
- Хренобки, - в рифму ответила она и, схватив меня за рукав шубы, потащила в здание. За минуту мы преодолели бесконечный лабиринт из коридоров и оказались перед огромной дверью с покосившейся табличкой 131. Последняя станция перед свободной жизнью.
- Ты же обещала пораньше, чтобы я смогла тебя подготовить!
- Да что там готовить, - отмахнулась я, - пару минут позора и прощайте семейные узы.
- Ян, ты понимаешь, что такое медиация? На этот раз там будет комиссия и кризисный психолог, а не юрист с проплешиной. Они постараются вытянуть из вас все претензии и свести обратно. Ты представляешь, как это может быть болезненно? Знала бы ты, сколько истерик я видела во время этого ада.
- А может, - я с опаской покосилась на табличку, - не надо?
- Вспомнила бабка когда девкой была, не надо было три заседания в пустоту вещать, а сейчас…ну вот так. С Богом! - Она перекрестилась и распахнула перед нами дверь. Я испуганно вжала голову в плечи и зажмурилась, как ребенок. Но уже через мгновение взяла себя в руки, открыла глаза и заглянула внутрь.
Никого.
Точнее там был целый славянский базар, но не было Олега.
За высоким столом восседал судья в мантии, рядом за столом поменьше Гриша Мезенцев, и слева вдоль стены на выставленных в ряд стульях три мартоны почтенного вида. Они скорее походили на плакальщиц чем на психологов. Впрочем, выть по безвременно почившему институту брака тоже вполне себе работа.
- Здрасьте, - кивнула я. От нелепости происходящего захотелось упасть перед судьей ниц или же отвесить глубокий реверанс. Не представляю, до чего бы это усугубило и без того сложный развод. Поймав на себе злой взгляд питбуля Гриши, я захлопнула клювик и юркнула внутрь зала. Отсюда открывался тот же вид, что и из коридора. Все кроме Олега были в сборе.