Каролина Льюис – Моё искупление (страница 3)

— Ненавижу тебя, — обречённо отвечает мне Кара.

— Это ведь не так, малышка, — нежно беру её лицо в свои ладони и большими пальцами вытираю влажные дорожки от слёз. — Мы можем всё исправить.

— Как?

— Я люблю тебя, Кара, — честно говорю я. — Мы можем начать всё сначала. Ради нас, детка. Ради нашего малыша. Не говорю, что это легко, но мы справимся.

— Нет, — срывающимся голосом произносит она, отталкивая меня от себя. Вижу, как слёзы с новой силой текут по её лицу. — Нельзя ничего вернуть или начать сначала, Малик. Я не… Не имеет значения, что ты там себе надумал. Больше ничего не имеет значения. Я любила тебя, действительно любила. Тебе было этого мало. А теперь… Просто уходи. Я не хочу больше тебя видеть, Малик. Если ты, правда, меня любишь, то ты уйдёшь.

— Ты хоть понимаешь, о чём просишь? — сейчас будто передо мной стоит совсем другая Кара. И я совершенно не знаю её. — Ты хочешь, чтобы я оставил тебя одну растить нашего ребёнка?

И после моих слов из уст Кары раздаётся громкий отчаянный смех. Ещё немного и у девушки начнётся истерика, а я даже не понимаю причин такого состояния. Что случилось за то время, пока мы были не вместе?

— Ребёнка? — зло смеётся Кара. — Нет больше никакого ребёнка.

До меня не сразу доходит смысл сказанных ею слов. Мир вокруг сужается, сдавливая меня в свои оковы. Я задыхаюсь от нехватки кислорода. Моё сознание подкидывает мне неразборчивые картинки из прошлого. Моменты, когда я испытывал нечто подобное. Испытывал боль от утраты. Время останавливается, пока я пытаюсь понять, осознать масштаб произошедшего. Для меня это значит намного больше, чем может предположить девушка, стоящая напротив меня. Она и не подозревает, какую ошибку совершила.

Совершила. Кара всё-таки сделала это. Она убила его. Убила меня. Подписала смертный приговор нам обоим.

В два огромных шага подлетаю к девушке и сильно обхватываю её двумя руками за плечи.

— Скажи, что ты лжёшь. Скажи, что ничего не сделала. Скажи! — со всей силы трясу девушку за плечи. Ей наверняка больно, но сейчас меня это мало волнует. Да, я ублюдок, каких поискать. Но, блядь, это не я убил нашего ребёнка.

— Что ты хочешь от меня услышать, Малик, — она не сопротивляется, не вырывается, а просто смотрит на меня безжизненным взглядом.

Ей уже всё равно что будет дальше. И это пугает ещё больше. Я перестаю понимать свои чувства. Злость, ненависть, обида, непонимание, страх, пустота. Внутри меня целая лавина эмоций, которые готовы взорваться огромным вулканом в любую минуту. В её же взгляде я вижу лишь пустоту. И сейчас мне кажется, будто это самое жестокое наказание, которое я мог для неё придумать. Она страдает и этому есть только одно объяснение, Кару гложет чувство вины за содеянное.

— Зачем ты это сделала, Кара?

— Ты уже всё решил, верно, — теперь она отталкивает меня, но продолжает стоять на месте и пристально смотреть мне в глаза. — Сделал меня виноватой. Тебе ведь только это было и нужно. Найти причины, чтобы ненавидеть меня. Хотел заставить меня страдать.

— Что ты несёшь? — смотрю на неё с недоумением. — Думаешь, я этого хотел?

— А разве нет? Ты ведь хотел наказать бедную невинную дурочку. И тебе было плевать, что это не я виновата в твоих страданиях, — горько усмехается она. — Что ж, радуйся. Я страдаю. По твоей вине. Но правда в том, что ему нет до этого никакого дела. Он даже не знает. Так что твоя глупая месть не удалась, — смеётся Кара.

— О чём ты вообще говоришь, Кара? И при чём тут наш ребёнок? — неужели она обо всём знает. Но как? — Ты убила его зачем? Чтобы доказать мне что-то? Совсем больная на голову?

— Просто я не хотела, чтобы на свет появился ещё один такой ублюдок, как ты, — маска беспомощной девушки слетает, и я вижу настоящую ненависть в её взгляде. Теперь я понимаю, она знает обо мне всё. И это злит её. Кара обижена на меня и это заслуженно. Но то, что она сейчас говорит ни в коей мере не оправдывает злость на меня и её ненависть. Каждым своим последующим словом она окончательно убивает во мне всё человеческое. Если бы у неё хватило ума вовремя заткнуться, то мы могли избежать множества проблем и дальнейших страданий.

— Возможно, твоя жена хотела того же, — сыплет ядовитыми словами стерва. — Может, она не хотела, чтобы такое чудовище, как ты, имел влияние на её дочь. Ты не думал о том, что она сама хотела от тебя сбежать. Хотела прожить свою жизнь с Керемом. Ведь она любила его, по-настоящему любила.

— Хватит, замолчи, — сдерживаю из последних сил своего внутреннего демона, который готов растерзать в клочья эту идиотку.

— Не хочешь слушать правду, Малик? — злорадствует Эль Бекри. — Правда в том, что она мертва из-за тебя. Если бы ты не появился в её жизни, та невинная девушка жила спокойной и счастливой жизнью. И твоя дочь тоже мертва из-за тебя. Ты убил её, когда…

— Я сказал, хватит! — во всё горло ору я и даю Каре звонкую пощёчину.

Дрянь замолкает и смотрит на меня ошарашенным взглядом. Ну уж нет, стерва. Ты сама напросилась. Планка падает, и я уже мало соображаю, что творю. Мне хочется придушить её голыми руками за то, что она разворошила во мне всё. Но я не позволю Каре так легко отделаться. Она будет страдать изо дня в день. Будет молить меня о пощаде, но я лишь посмеюсь над её страданиями. Я заставлю её пройти все круги ада. Снова и снова буду убивать её душу и калечить разбитое сердце. Она ещё не знает худшую мою сторону. Но это скоро изменится.

Подхожу вплотную к девушке, нависая над ней, но не касаясь руками.

— Думаешь, тот, кто был с тобой всё это время, чудовище? — теперь я усмехаюсь ей в лицо. — Ты глубоко заблуждаешься, детка. Но я обязательно познакомлю тебя с настоящим чудовищем. То, что ты сейчас чувствуешь, это не страдания. Муки и боль только ждут тебя впереди. Хотела видеть меня таким, принцесса? Теперь только таким я и буду. Когда ты вернёшься в Рабат, то будешь ждать день свадьбы, как самое ужасное событие в твоей жизни. Потому что с этого момента каждый следующий день будет приносить только страдания. Я обещаю тебе. И эту клятву я обязательно сдержу.

— Гори в аду, Малик Амрани.

— Мы будем гореть вместе, принцесса.

Как можно быстрее сажусь в машину и уезжаю прочь. Ещё секунда рядом с ней и я точно лишусь рассудка. Пока мчу по трассе на бешеной скорости в голове без остановки крутятся слова Кары: «Если бы ты не появился в её жизни, та невинная девушка жила спокойной и счастливой жизнью. И твоя дочь тоже мертва из-за тебя. Ты убил её». Не знаю, как мне удалось сдержаться и не придушить её на месте.

Не знаю, что наговорил стерве её брат ублюдок, но это и не имеет значения. Чтобы она себе не напридумывала, Кара никогда не поймёт. Она никогда не узнает правду. «Ты убил её». Я вновь вижу отрывки воспоминаний. Точнее, слышу её голос. Я слышу, как она зовёт меня, просит о помощи. Это разрывает моё сердце, уничтожает душу. Я так старался заглушить в себе эти воспоминания, но Кара выдернула их из моего сознания. Заставила меня вновь проходить через адскую агонию. И клянусь, она заплатит мне за каждую минуту агонии в троекратном размере.

Семь лет назад

Проклинаю себя за проявленный идиотизм пока быстрым шагом иду под знойным солнцем. Настроение на нуле, а вот злость набирает обороты. Как я мог быть таким придурком, веря, что она пойдёт со мной на свидание. Дениз в самом начале сказала, что между нами ничего не может быть. А наши невинные прогулки верхом на лошадях для неё всего лишь приятная забава. Но нет же, я всё-таки пригласил её на свидание. Девушка долго упиралась, прежде чем согласиться. Теперь я понимаю, что она согласилась лишь для того, чтоб я поскорее отстал. Наивный дурак. Я прождал её возле назначенного места больше двух часов, прежде чем окончательно потерял надежду.

Я был так зол, что решил больше не приходить по пятницам в конюшню. Действительно этого хотел, но в следующую пятницу уже с самого утра я находился в загоне с лошадьми. Как безумный, ждал появления юной искусительницы. А она будто специально дразнила меня и не появлялась дольше обычного.

Прошло примерно часа четыре прежде, чем девушка соизволила явиться. И к моему счастью, она была одна.

— Ну, здравствуй, девочка, — тихо подхожу к ней сзади. — Не хочешь мне ничего сказать?

Она замирает, услышав мой голос, но быстро приходит в себя.

— Малик, — разворачивается ко мне лицом. — Я так рада тебя видеть. Мне не хватает общения с тобой.

— И поэтому ты решила меня вчера продинамить? — это злит меня до чёртиков.

— В этом нет моей вины, Малик, — подходит ко мне ближе и пристально смотрит в мои глаза. Её бездонный взгляд сквозь тонкие прорези материи заставляет мои внутренности сгорать в огне желания. Кто бы объяснил мне, почему эта неискушённая девчонка действует на меня подобным образом. Смотря в её глаза, я готов забыть обо всём на свете. Мы ведь с ней совсем не пара, и я точно не подхожу на роль принца в её сказке. Но чем запретней плод, тем он слаще.

— И какая у тебя отговорка в этот раз, малышка? — у неё всегда есть какие-то отговорки.

— Отец устраивал званый ужин, — подходит ко мне ещё ближе, и я чувствую, как она улыбается. Каждым своим действием она дразнит моего внутреннего зверя. Чертовка.

— И ты, конечно, узнала об этом в самый последний момент.