Каролина Лирийская – Смех красной лисицы (страница 23)

Приятно было, что и у ящера есть совесть. А Гадюка, выходит, ее в нем поддерживала. Кайто улыбался, пока не понял, что губы болят. В последнее время радоваться поводов было совсем мало.

— Гадюка хороша, — признал Кайто. — Не в этом смысле, конечно, я не!.. — Он понял, что Криврин снова смеется. — Я не знаю, каково это, нас не учили любить. Война отняла у вас все, а у меня никогда ничего и не было. Она со всеми нами поступила несправедливо.

— У тебя не было семьи?

— Сколько, по-вашему, мне лет?

Вопрос явно застал серпента врасплох, и Кайто с легкой иронией подумал, что Криврин не умеет читать возраст по гладким человеческим лицам так же, как для Кайто все чешуйчатые кажутся одинаковыми.

— Когда полномасштабная война началась, мне едва исполнилось восемнадцать. Я сирота. Солдаты Аматерасу не заводят семьи, хотя у нас поощряют ранние браки, — поморщился Кайто. Все это звучало… слишком практично. В духе империи. — Я никогда… в общем, никого не любил.

— Ты врешь, — проворчал Криврин. — Ты предан своей команде. Любишь госпожу Акиру и оберегаешь ее. Любишь Арабеллу, хотя вы ведете себя как малые детеныши, которые кусают друг друга за носы.

— Я… говорил о другой любви, — смутился Кайто.

— Тогда вы, люди, странно понимаете любовь. Тот, кто способен стать верным другом, сумеет полюбить и женщину, которую выберет в супруги. У тебя есть сердце, Кайто, пусть ты и не знаешь, что оно чувствует.

Молчание показалось долгим.

— У тебя болят руки, — негромко сказал Криврин. Кайто увидел, что правая снова дрожит, стиснул пальцы на стальном запястье, сдавленно вздохнул.

— Они не болят, — сказал он, не способный объяснить это серпенту, который никогда не смог бы изменить свое тело имплантами. — Я хотел бы чувствовать боль. Это значило бы, что они еще мои. Что это еще я. Все еще… Это не важно, — осекся Кайто. — Главное, чтобы не подводили в бою. Простите, — он быстро встал, отодвинул кресло. — Хорошего вечера, капитан.

Он не хотел жалости. Не хотел заботы. Возможно, потому, что она заставляла Кайто чувствовать себя еще хуже. Возможно, потому что он задуман был стать оружием, недостойным ее.

8. Убийца за спиной

Кайто на экране рассматривал планету авесов. Обычно сверху все поселения кажутся примерно одинаковыми, скоплениями сияющих ярких точек, хотя Кайто знал, что дома авесы строят нарочно высокие и с широкими плоскими крышами, как взлетные полосы. Общественный и личный транспорт у них не в ходу из-за того, что всякий обитатель планеты умеет летать и может на своих крыльях проделать путь, поэтому из космоса не удавалось прикинуть развилки дорог, только широкие рельсы для поездов на автопилоте — для доставки тяжелых грузов.

За прошедшее время Кайто успел пару раз поговорить с Ииирком, авесом на службе на «Тиамат», но подумал, что такого пирата местные жители сочли бы ненормальным: почти не пользуясь родными крыльями, он предпочел летать на корабле. Тяга к приключениям у авесов тоже редко встречалась, они были мирным и неторопливым народом, многие проводили время в медитациях и развитии ментальных способностей, но Ииирк, когда Кайто уточнил об этом, так скривился, что его лицо и впрямь стало напоминать птичий клюв.

Он признался, что сорвался навстречу приключениям, нанявшись на один из торговых кораблей, какие приходили в систему Птичьего Пера, как ее называло человечество. С тех пор Ииирк поменял множество команд, но на «Тиамат» задержался дольше всего, довольный своей ролью механика. В огромном брюхе линкора он мог быть полезен, подлететь к трубе или неисправному двигателю без всяких лестниц, поэтому остальные пираты его помощь ценили. Очевидно, как и люди, все крылатые были разные. Как и серпенты…

Гадюка в каюте Криврина отдавала приказы. Можно сказать, что она тоже отчасти была пилотом, только Гадюка думала, а парнишка Нейтан за рулем — был руками, исполнителем. Хотя на планете был космопорт, чтобы поддерживать торговлю, Акира указала совсем в противоположную точку, на другую сторону серо-голубого шарика, на которой поднимались ввысь горы. Гадюка смачно материлась, пытаясь прикинуть угол снижения и не разнести линкор о выступы скал. Смущенная Акира быстро мелькала пальцами над планшетом — переписывалась со своими знакомыми. Похоже, к ним и раньше залетали гости, но никогда — на ревущих линкорах, огромных, словно летучий город.

— Снижаемся на «Смехе», — в конце концов решила Гадюка. — Я не хочу рисковать кораблем, рельеф — полный пиздец, — в сердцах заявила она.

С самого утра она была дерганой, и Кайто вынужден был признать, что его тоже потряхивает от нехорошего предчувствия. Только воспитание в военной академии не позволяло ему вопить и срываться на всех, а вот Гадюка шипела, соответствуя своему прозвищу. Криврин, стоявший рядом, наклонился и что-то шепнул ей на ухо, заставив смягчиться. Она шутливо ткнула его в чешуйчатое плечо.

На «Смех» вместе с его командой отправились Криврин с Гадюкой и еще пара человек из команды «Тиамат», проверенные бойцы. Один из них, Джейс, явно хотел произвести впечатление на Арчи и рвался вперед. Кайто обжег его взглядом, который, по его мнению, должен был предупредить Джейса, чтобы не слишком зарывался с их пилотом.

Ииирк не пошел, хотя приглашение само напрашивалось. Сначала он приободрился, узнав, что корабль устремился к его родному скоплению миров, но потом, узнав точку назначения, покачал крыльями с мягкими белыми перьями — так авесы показывали сомнения.

— Это закрытая община ментатов, — сказал он. — Живут вдали от больших городов, считают, что иначе их сильно сбивают разумы других существ и техника. А в уединении могут постигать свое искусство сколько им угодно.

— Боишься, что завербуют? — в шутку спросил Кайто.

— Нет, скорее наоборот… — Ииирк замялся, но все же признался: — Они смотрят на всех, кто не умеет владеть разумом, как на мусор. Ментатство можно развивать, но все-таки надо и родиться с даром, как твой капитан. Мне никогда это не давалось. Тебя считают ничтожеством, если в мире, где все управляют компьютерами силой мысли, ты вынужден тыкать кнопки. Поэтому я и улетел подальше.

Кайто сочувственно вздохнул и не стал настаивать: он знал, что многие пираты убегают. Кто-то от кошмаров прошлого, кто-то — от своих поступков, а кто-то, как Ииирк, просто хотел стать кем-то другим. На «Тиамат» не было ментата, не потому ли разочарованный авес очутился именно на этом корабле?

Итак, думал Кайто, заняв привычное место за креслом капитана на мостике «Смеха», нас ждет общество пернатых высокомерных монахов, которые даже за личность тебя не считают, если ты не способен на расстоянии взломать инфопланшет. На переговоры лучше отправить Акиру, а они побудут почетной свитой.

«Смех» нырнул вниз, в медленно открывшийся шлюз, и устремился к планете, которая на языке авесов именовалась Седло Небесного Зверя, а Коалиция, как и следовало ожидать, дала свое название — мешанину цифр и букв. Приближаясь, Кайто поразился высоким отвесным скалам, которые, будто пики, поднимались из земли, такой далекой, что она была скрыта густым молочным туманом. Скалы поросли лесами причудливого синего и голубого цвета. Арчи сосредоточенно высматривала какую-нибудь плоскую площадку, чтобы приземлиться. Перед ними забрезжило жилище авесов, похожее на древний храм, отделанный золотом. Он тоже тянулся вверх, заканчиваясь острой крышей, что вонзалась в небо. Уже издалека Кайто мог отличить темные точки, вьющиеся у главного храма — не встревоженные птицы, а авесы.

— Какая красота… — пробормотала Арчи, обычно не очень впечатлительная.

Храм авесов и правда поражал. Кайто он напоминал древние дворцы его империи, искусно украшенные резными фигурами и позолоченные. Благодаря крыльям авесы могли взмывать сколь угодно высоко и строить этажи к небу, поднимать величественные башни, заострять шпили. Человеку, который мог подняться ввысь только с помощью неповоротливых кораблей из железа и пластика, оставалось лишь в благоговении взирать снизу вверх.

Когда «Смех» приземлился, громко ревя и разгоняя тишину безмятежных гор, вокруг собралась небольшая толпа из юных авесов. Кайто насторожился, хотя Акира уверяла, что никто не нападет на них, поскольку она была ученицей местного настоятеля — Ралаата, высокого авеса с черными с проседью перьями. Несмотря на возраст, его крылья не ослабли, а казались сильными, способными объять все небо. Он оказался прямо напротив спущенного трапа, окруженный стайкой учеников. Как и все мальчишки и девчонки, юные авесы с любопытством смотрели на гостей блестящими, чуть более круглыми, чем у людей, глазами, и топорщили перья, чтобы выглядеть внушительнее. Кайто, выйдя, глубоко вдохнул. Воздух казался разреженным, очень свежим — все-таки они находились высоко в горах. Авесы привыкли к нему, поскольку могли взмыть еще выше, а вот у него с непривычки закружилась голова.

Выйдя вперед, Акира взмахнула руками, будто бы у нее тоже были крылья. Одетая в пестрое шелковое одеяние с длинными традиционными рукавами, она со спины и впрямь напоминала экзотическую птицу, спорхнувшую с ветки. Кайто украдкой улыбнулся: так вот откуда у нее эта любовь к рукавам-крыльям! Ралаат повторил жест Акиры, и его крылья взмахнули, подняв прохладный воздух. Одет он тоже был в легкую накидку, похожую на халат, как и все другие авесы, чтобы одежда не мешала полету, но они здесь предпочитали приглушенные, пастельные тона, и яркость Акиры сразу привлекала внимание. Впрочем, как и черные боевые костюмы ее сопровождения.