Каролина Эванс – Тремор (страница 63)

Крис рассказала о Танином состоянии. Ребята сразу запротестовали, чтобы она уезжала с острова.

— Ты уверена, что оставшись одна, не ощутишь ту же боль, что и раньше? — наклонился Ник к Тане.

Она кивнула, но в его глазах продолжала читаться тревога. Он стал объяснять, что состояние, которое они удерживают здесь, может измениться в городской шумихе. Мирские заботы заставляют уйти от себя, начать вновь беспокоиться о прошлом. Для Тани это может быть опасным. Алекс с Дианой поддержали его.

— Я все равно не могу пропустить свою выставку. Фериа де Мадрид — один из лучших комплексов в Европе. Думаю, там я вдохновлюсь на новые планы, сменю обстановку. Вряд ли я вообще буду думать о прошлом.

— Может, тебе тоже полететь в Мадрид? — наклонился Том к Крис.

Она покачала головой.

— С ней все будет в порядке. Каждый из нас должен уметь быть один.

Порассудив, все решили, что это и вправду, не такая уж плохая мысль. Ведь, увидев простых людей, их бессмысленные страдания, Таня перейдет на новый уровень. Найдет новый смысл в их пути и сможет окончательно избавиться от боли. Пожелав ей удачи, они подняли бокалы санг сома за это.

Залпом выпив пиво, Ник вынес из дома тьякхе и передал его Диане. Она умела играть на гитаре, поэтому быстро приноровилась к ее тайскому подобию. Все подпевали ей, качаясь из стороны в сторону. Положив руки на плечи друг друга, они с улыбкой предвкушали новый день. Новые крайности, что принесут им эмоции.

В десять часов ребята сели на мопеды. Их дома находились на другом конце побережья, но остаться на ночь никто не захотел. Таня с Крис долго провожали их взглядом, а потом зашагали по тропе обратно к пляжу.

Утром Таня достала чемодан. Странное чувство. Впервые за два года она куда-то уезжала с ним.

Крис проснулась раньше обычного. Скрип шкафа и шуршание пакетов слышались так отчетливо, словно Таня собирала вещи у нее в комнате. Потянувшись, она села на кровати.

Ветер с силой колыхал пальму перед их домом. Сквозь окно было видно, как ее листья тяжело бились друг об друга, иногда вздымаясь к сероватому небу. Крис, не моргая, подняла глаза вверх, к его тяжелому омуту. Границы облаков плотно сомкнулись над морем, не пропуская собой лучи солнца. Птиц нигде не было видно.

Медленно встав, она накинула на плечи атласный халат. Возня внизу не прекращалась, и Крис решила выйти к Тане. Первое, что бросилось ей в глаза — это отутюженная белая рубашка и стильный крой темно-синих джинсов.

— Вау, никогда не видела их на тебе, — сказала Крис, прислонившись к стенке у лестницы.

— Давно лежат. Решила, пришло время надеть их.

Она придвинула чемодан к двери. Оставалось собрать пару сумок.

— Ты узнавала, твои картины уже доставили в комплекс?

Таня кивнула. Ее менеджер еще неделю назад подтвердил это. Работы развесили в двух павильонах, и теперь тысячи людей ждали, чтобы увидеть их вживую. Таня до сих пор не могла поверить в это. До сих пор не знала, что говорить и как вести себя на публике.

Крис в очередной раз успокоила ее.

— Это твоя первая выставка. Конечно, ты волнуешься. Но, подумай, по сути, нам плевать на нее. Чужое мнение важно для нас лишь потому, что это старый инстинкт для выживания. У древних людей от него зависело, останешься ли ты в племени или умрешь в изгнании. Сегодня это атавизм. Мнение людей тебя не убьет. А если бы оно и могло убить, нам было бы плевать на это. Мы не привязаны ни к чему, даже к самой жизни.

— Я не боюсь, что обо мне подумают. Я просто не знаю, что говорить людям. О чем они обычно спрашивают?

Крис задумчиво подняла глаза к потолку. Она вспоминала свои выставки. Во Франции, в Италии, Америке ей чаще всего задавали один и тот же вопрос: сама ли она создавала свои картины? Он никогда не обижал ее. Она знала, что большинство людей не видит ничего дальше образа. Какое впечатление может произвести на рядового человека блондинка с кукольным личиком? Неужели в его посредственном, стереотипном мышлении мелькнет хотя бы искорка сомнения в том, что она может задумываться о чем-то большем, чем популярность в Инстаграме, маникюр и новые шмотки?

Крис рано поняла это. Ей нравилось ставить в тупик людей, появляясь в гламурно-откровенном виде на фоне своих картин и объяснять их концепцию. Она знала, — лучшие в своем деле либо идеально соответствуют образу своих коллег, либо не имеют с ним ничего общего.

Она посмотрела на Таню. Типичная художница. Задумчивая поволока в глазах, мягкие черты лица и таинственная улыбка скажут все за нее людям. Она всех очарует, и Крис знала это.

— Просто расскажи, как создавала картины. Немного о себе, своих взглядах, жизни. Поверь, тебе не нужно притворяться кем-то другим. Что на уме, то и говори. Мы, художники, иначе не можем. Без правды наше дело теряет всякий смысл.

Кивнув, Таня в последний раз осмотрела комнату. В последний раз проводила взглядом волну и поднялась наверх собирать сумки.

Такси остановилось у края дороги. До аэропорта предстояло ехать час, но время прошло так быстро, словно перемена мест произошла по телепорту. Именно такие мысли навевал контраст между тропическим лесом и двухэтажным стеклянным зданием. Людей рядом с ним почти не было.

Девушки быстро прошли осмотр и отправились на регистрацию. Почти все время они молчали. Таня катила чемодан, а Крис шла рядом с ней, сверля равнодушным взглядом все объекты нынешней локации. Куда более равнодушным, чем обычно. Такой Таня еще не видела ее.

— Ты какая-то грустная.

Крис удивленно посмотрела на нее. Не сговариваясь, они остановились у табло. Усмешка, затем веселая непринужденность и, наконец, все же грусть ступила на ее лицо мягким следом.

— Кажется, я успела привязаться к тебе. Давно не испытывала этого. Впрочем, а как иначе, если живешь с человеком два года?

— Так, предложи Тому пожить с тобой.

Крис покачала головой.

— Этого я никогда не сделаю. Он — моя главная уязвимость. Я привяжусь к нему в два счета и даже не замечу этого. Так что буду снова учиться жить одна. Мы слишком долго были с тобой вместе.

Сказав это, она обняла Таню. Всего на пару секунд, и пошла к выходу. С высоко поднятыми плечами, широким шагом и очаровательной нескладностью в теле. Она долго шла через весь аэропорт, мелькая загорелыми ногами, и, наконец, скрылась из виду.

Таня долго смотрела ей вслед. Развернувшись, она пошла своей дорогой.

Никто не знал, что Кирилл делает в Питере. Об этом не прекращали гадать заголовки новостей, нещадно разжигая интерес публики. Он понятия не имел, как до американской прессы доходили его фотографии с питерских улиц. Но это мало волновало Кирилла. Несмотря на разгар зимы, в душе была оттепель. Он перестал пить перед сном и лишь раз сорвался на кокаин за неделю. Разум становился яснее, навязчивые мысли бились в нем все менее отчетливо.

Он списался с Дашей. Без единой надежды на ответ, тот, однако, пришел ему почти тут же. Странно, три года назад у него даже не возникла мысль, выйти на связь с Таниной подругой. Словно само существование Тани было подставлено под сомнение его мозгом.

У Даши были пары допоздна, но она согласилась встретиться после них в кофейне у института.

Волнительно. Даже очень. Зачем-то он вышел раньше из дома. Шаги в быстром темпе рассекали Невский, а затем Владимирский проспект. Прохладный день сменился холодным вечером, и теперь снег с силой бил по лицу, но он не замечал этого. Щеки и уши горели огнем — сердце нещадно заливало кровь в них.

На часах 20:21. Он вышел слишком рано и теперь стоял у дверей «Кита», на пару минут забыв, что они договорились встретиться в кофейне.

Эти две параллельные, близко расположенные друг к другу улицы. На одной из них институт, а на другой ряд старинных домов с парой кофеен. Он любил это место. Тогда, в те осенние будни, Кирилл стоял прямо здесь и искал в выходящей толпе свою девочку. Сканировал беретики, клетчатые пальто и цветные волосы, все ожидая увидеть в их нескончаемом потоке нежность. С грустной улыбкой он проводил взглядом похожих ребят. Настоящей уникальности среди них больше не было.

Кирилл направился к кофейне. Взял себе кофе и сел за стойку у панорамных окон. Вид из них выходил на институт. Теперь в толпе ребят он стал искать Дашу.

На часах сорок пять минут, а значит, скоро она должна появиться в дверях. Он стал высматривать ее светлое каре, утонченный вид и резвую походку, одновременно думая о том, что сказать ей.

Минуты шли, и, не моргая, Кирилл сверлил взглядом дверь. Стаканчик кофе в его руке все больше покрывался паутиной складок.

За стойку рядом с ним села девушка. Ее силуэт отразился в окне, но Кирилл даже не повернул головы в ее сторону.

— Привет, — раздался знакомый мелодичный голос.

Он с удивлением взглянул на нее.

Темные волосы, проколотый нос, розовые тени на глазах и черное худи. Лишь улыбка осталась прежней. Почему-то Кириллу вспомнились спектакли, где актеры играют без реквизита, особых костюмов, забирая от персонажей лишь душу. Казалось, и эта незнакомка создала на Дашу такой же лаконичный образ.

— Офигеть, — только и сказал Кирилл.

Даша пожала плечами, забавляясь его реакцией.

— А я высматривал светловолосую девушку в пальто.

— Ну, за три года от нее мало, что осталось.

Кирилл со вздохом кивнул, отпивая из смятого стаканчика кофе. Возникла пауза, но Даша быстро развеяла скованность. Спустя пару минут он понял, что, в сущности, она осталось такой же, как прежде. Так же беззаботно смеялась над шутками и часто улыбалась. Она сказала, что и он не изменился. Подумать только, у него всемирная слава, гараж с первоклассными тачками, состояние в сотни миллионов долларов, а он все так же играется со шнурками от худи. Так же смеется, глядя в сторону, и все та же складка появляется над переносицей, выдавая его задумчивость.