Каролина Эванс – Тремор (страница 35)

— Боже, как меня демонизируют. И что, он сказал тебе не общаться со мной?

Ее голубые глаза искорками обратились к ней.

— Просто быть осторожнее.

— А сама ты что думаешь?

Таня пожала плечами и уткнулась носом в колени. Ветер с силой всколыхнул ее кудри, обдав оголенные щиколотки холодом.

— Думаю, все происходящее нужно мне. То, что я здесь, в этом лагере, какой-то знак. А даже если это не так… Я не в том состоянии, чтобы думать о протянутой мне ветви, ведь я тону. Кстати… Кирилл написал мне.

С довольным видом Крис откинулась к стволу дерева.

— Поздравляю. И что же?

— Что мы поговорим, когда я вернусь в Питер. И все, больше ни слова. Мне страшно, Крис. Вдруг он скажет, что мы должны расстаться из-за той фотки?

Крис с усмешкой взглянула на нее. На широко раскрытые глаза, сверлящие небо карим сводом. Настрой тут же изменил ей.

— Ну, что ты, эта фотка — шанс избежать этого. Теперь ты — вновь цель, которую нужно достигать, а не пропащая овечка. Я вот что тебе скажу. Правду жизни. Если в отношениях один летит навстречу, то другой отдаляется ровно на столько, чтобы сохранить баланс внимания. Ты показала, что тебе плевать на него, и теперь его черед бежать за тобой. Так что не грусти.

— И по-другому никак? Без этих гонок? — спросила она тихим голосом.

Крис покачала головой.

— С такими парнями, как Кирилл, точно нет. А у людей более уравновешенных эта игра ведется не так явно, но она тоже есть. В отношения нельзя нырять с головой, зайчик. Только так можно остаться счастливым в них.

Это был их последний день в лагере. Утром им предстояло ехать в аэропорт. Они молчали, и теперь в их тишине слышалось, как исчезает этот миг в порыве ветра. Отведенный месяц пролетал перед взором Тани, и теперь ей казалось, что каждый день можно было провести куда лучше, если бы не терзавшие ее мысли. Но теперь уже все. Оставался лишь этот вечер и будущее, что замутненной краской пролегло перед ней.

— Куда ты полетишь завтра?

Крис все так же смотрела на горизонт, паря «айскос».

— Завтра… Я останусь в Мадриде. А потом, как знать, может, отправлюсь в Индию, а, может, в Канаду или прилечу к тебе в Питер.

— Правда? — загорелась надежда в ее глазах.

Крис с улыбкой повернулась к ней.

— Я понимаю, почему ты спрашиваешь. Боишься, мы больше не увидимся, и это, конечно, самый логичный исход нашей встречи. Но, я думаю, время для нас еще найдется. Почему-то я уверена в этом.

Солнце, наконец, показалось над горизонтом. На издыхании оно все же решило отдать последние лучи планете. Волны под ними стали голубеть, и вновь привлекли к себе внимание девушек. Они замолчали, наблюдая, как золотистые отсветы обнажают собой дно реки. Его каменистые изгибы.

— Как ты научилась отпускать людей? — как-то само выскользнуло у Тани.

Крис с интересом взглянула на нее.

— Я всегда была такой. Мне казалось естественным то, что пути расходятся. Даже в природе животные отпускают своих детей, когда те начинают добывать еду самостоятельно. Родители им больше не нужны, и все уходят по своим дорогам. У людей немного иначе. Однажды друзья или партнер свернут туда, куда им нужно. Ты поймешь, что была на их пути лишь поворотным пунктом. Конечно, есть и те, кто проводят вместе всю жизнь, но это не идиллия. Это значит, что их цели всегда совпадали. Случайно оказались проложены рядом. Люди будут вместе, пока счастливы друг с другом. Держать кого-то из чувства привязанности — просто психологическая незрелость. Кстати, я рада, что наши пути встретились.

— Я не знаю, где мой путь.

— Узнаешь, — поднялась с пледа Крис, подав ей руку. Таня улыбнулась, тут же посмотрев в небо.

Закат в тот день был удивительно красивым.

Глава 23

— Такси, такси, — раздавались голоса, пока Таня протискивалась сквозь толпу. Она всматривалась в лица, искала высокую фигуру, пока люди в суматохе проносились перед ней. В мокрых куртках, прячущие в шарфах покрасневшие щеки. Они окончательно развеяли послевкусие испанского уюта.

Прижавшись к стене, Таня набрала номер Кирилла. Недоступно. Паника волной захлестнула ее.

Людей вокруг нее от чего-то становилось все больше. Все они сливались в одну суетливую массу, надежно пряча в своих рядах одного единственного человека. Хотя Таня уже начала сомневаться в этом.

Сделав глубокий вдох, она покатила чемодан к выходу и, вздохнув еще раз, приготовилась подставить дрожащее тело холоду.

Метель тут же приняла ее в свои объятия. Хлопья снега, как заостренные клинки, с силой врезались ей в щеку. Они липли к лицу и, тая, смешивались с ручейком слез на разгоряченной коже. Странно, но Тане была приятна и эта боль, и онемение в пальцах. Лучше чувствовать их, чем гонять в голове одни и те же мысли.

Сквозь пелену на глазах, она искала терминал для входа в аэропорт. Решила сесть в одной из кафешек и подождать Кирилла там, если он все-таки выйдет на связь с ней. Пройдя досмотр, Таня изо всех сил сдерживалась, чтобы не броситься проверять телефон. Остановиться прямо в центре зала и разжать заледеневшие пальцы, несмотря на толпу, чемодан в руках и понимание того, как бессмысленны и глупы ее действия.

Лишь сев в «Шоколаднице», она вновь позвонила ему. Гудок, гудок, четвертый и вновь следующий. Их поток уже давно набил оскомину на сердце. Рвал его изнутри, поочередно заливая то надеждами, то болью. Она так устало верить в то, что протяжный звук прервется его голосом. Но все равно верила. С каждым судорожным вздохом все больше.

— Да?

Каждый звук этого короткого слова прозвучал как песня. Легкое придыхание в конце, хрипотца в начале. В ее сознании фоном пронеслись все победы мира, падения империй, восход и закат солнца по многу раз, столько, сколько оно вообще парило над этой бренной землей. Теплые вечера, уютный ворс пледа, привкус шоколада на языке, неистовый вопль в ночи и пульс капилляров слились, смешались в голове с этим «да». Блаженное всепоглощающее чувство.

— Сиди на месте, я скоро буду.

Сколько раз в ее голове всплывал этот день? Сколько раз Таня думала, что скажет Кириллу, обсуждала это с Крис, и сколько раз та успокаивала ее? Но вот она улетела в Австралию, и, кажется, забрала с собой всю уверенность, что когда-то внушала ей.

Вжавшись пальцами в чашку, Таня стала ждать предстоящего диалога. Заученные фразы все не могли пробраться сквозь ускоренный пульс и волнение. Тогда она расслабилась. Отпустила попытки собрать себя. Все ее внимание было отдано пролетающему за окном снегу. Таня провожала взглядом снежинки, растворившись всей душой в сером заволакивающем небе. Мысли оставили ее, а тело, наконец, перестало сокращаться против ее воли. Плечи опустились, а пальцы ослабили хватку. Сквозь тишину внутри стала ощущаться гармония. Голос сердца, ее настоящая сущность. Но лишь на миг. Янтарные глаза прожгли ее.

Какое-то время они молчали. Изучали друг друга, искали то, что когда-то сблизило их. С удивлением Таня поняла, что не дрожит. Что когда заговорит, ее голос будет тверд, и она не кинется ему на шею. В ней поднялась спокойная решимость отстоять себя.

— Ну что, удалось стать Микеланджело?

— А тебе Дэном Рейнольдсом?

Он усмехнулся.

— Какая дерзкая. И все же, добилась, чего хотела, или клубы отнимали все время?

— Могу спросить тебя о том же.

— Что ж, я подписал контракт.

— Поздравляю.

Он закивал, опустив взгляд на свою глянцевую куртку. Под ней виднелся ряд цепей. Они, как и вся его одежда, просто кричали о переменах в нем. Таня вглядывалась в него, пытаясь уловить их суть. Ведь Кирилл всегда одевался так, что же сейчас отличалось в нем?

Резкий голос прервал ее мысли.

— Так что за парень? У тебя кто-то появился, или ты решила позлить меня таким дешевым способом?

Таня залпом допила чай и поднялась с места. Кирилл тут же встал, преградив ей дорогу.

— Ты не писал мне.

— И ты тоже.

— Я пыталась начать разговор, но ты игнорировал меня. Развлекался и жил полной жизнью, пока я сходила с ума от своих мыслей. Я не буду терпеть это. Если ты решил порвать со мной, то… Я просто займусь своими делами.

Таня замерла, пытаясь осознать слова, что выскользнули из нее. Они прозвучали так убедительно и твердо, словно были правдой.

Кирилл посерьезнел. Лишь приподнятая бровь выдавала его эмоции. Он молчал, и Таня терпеливо ждала его ответа. Смотрела ему в лицо, все сильнее впиваясь ногтями в костяшки пальцев. Ее сердце стучало так, что для нее не было других звуков. Не было оповещений, шелеста чемоданов, звона посуды, чьих-то голосов, шагов официанта, плавной музыки. Пространства, где каждый человек живет своей жизнью, просто не было. Была лишь ее игра. Эта сцена, в которой она ставит условия, демонстрирует уверенность, смелость, и Кирилл верит ей. Пытается осмыслить то, что ей нельзя помыкать как игрушкой, и все выглядит именно так. Словно и не бьется ключом упрямая мысль, норовящая сломать ее: «Да плевать на все. Он с тобой, и остальное не имеет значение. Его запах, тепло рук будут с тобой. Если ты потеряешь его, то умрешь. К чему эта драма? Этот тон? Ты ведь так нуждаешься в нем».

Пока в ее мыслях идет борьба, Кирилл вновь поднимает голову. Ее прямой гордый взгляд вызывает у него улыбку. А сбоку от нее играют желваки. Он сам не знает, чего хочет больше: прижать к себе Таню или убить ее.