Каролин Валь – Ткачи снов (ЛП) (страница 75)

— Конечно, это может подождать, пока не пройдет кремация, я просто должен был уведомить Вас. Она попросила меня передать Вам, что то, что Вы ищете, находится на острове.

— Считай, что ты это сделал.

Священник поклонился, сделал несколько шагов назад и исчез в тени колонн.

Канаель задумчиво смотрел ему вслед, гадая, что имел в виду служащий храма, но через некоторое мгновение его взгляд снова устремился вперед. Четыре носильщика опустили гроб у подножия большого, высеченного из белого мрамора, алтаря и бесшумно удалились. Канаель встал рядом с матерью, которая украдкой смахнула слезу светло-серым платком, вшитым в рукава платья.

Его взгляд остановился на чёрном, деревянном гробе, от которого исходило величие, так как он был украшен орнаментами и нарисованным гербом, олицетворяя, таким образом, могущество его отца даже после смерти. Из-за множества свечей, казалось, его лицо приобрело цвет, свет пламени танцевал на его впалых щеках. Его взгляд переместился ниже к рукам, которые скрестили на его груди, так что не было видно смертельной раны на груди, которую нанёс ассасин.

— Ой, — прошептала Инаель.

Испуганно Канаель выпустил руку своей младшей сестры, которую он видимо сильно сдавил, и ему стало стыдно из-за его бурной реакции. Он должен лучше контролировать себя.

— Прости меня.

— Он выглядит таким безмятежным, — пробормотала его мать рядом.

— Да, так он и выглядит. Люди любили его, не смотря на его суровость, — сказал тихо Канаель. — Он сохранял мир.

Позолоченная дверь за украшенным драгоценными камнями и золотыми орнаментами алтарём беззвучно открылась, и из задних комнат вышел мужчина, укутанный в белую мантию. Красная маска была длиннее и более страшная, чем маска обычно храмового священника. Чёрные дыры вокруг глаз оставались тёмными, как будто маска была одета не на человеке. Узкий нос и слегка приоткрытый рот, из которого могли исходить слова богов. Будучи маленьким мальчиком, Канаель всегда боялся этой маски — боялся могучего голоса богов.

— Я молился за Дериона Де’Ар, чтобы подготовить его путь к богам. Давайте вместе произнесём молитву к Всевышнему.

Губы Канаеля беззвучно двигались, но сердце забилось быстрее. Он ещё не готов занять место отца. Но это должно случиться. Он обязан быть сильным для своего народа, которого ждёт война, и который зависит от мудрого правителя.

— Примите кольцо в своё пользование, — сказал первосвященник и кивнул ему.

Канаель подошёл ближе к гробу, снял могущественный перстень с пальца Дериона и надел его на свой собственный. Кольцо было великоватым, а гладкая поверхность холодной, такой же безжизненной, как его отец. Первосвященник развёл руки в стороны, материал его мантии зашуршал. Он сказал последние слова, прежде чем поджечь забальзамированное маслами тело с помощью факела. Шипящий звук заставил присутствующих замолчать. Канаель уставился в пылающий огонь, прислушиваясь к его треску, и забыв, где и когда находится.

Только когда его мать положила ему на плечо холодную руку, он очнулся от своих размышлений. Невольно он вздрогнул и оторвал взгляд от горящего тела отца.

— Выйди, Канаель, они ждут тебя. Церемония закончилась. Твой отец стал частью божественного, загробного мира, а ты теперь владыка Летнего государства.

Пеала одарила его ободряющей улыбкой. Он кивнул, очнувшись от оцепенения, развернулся и зашагал вдоль длинного прохода, обрамлённого колоннами. Он чувствовал взгляды священников, как уколы на своей коже. Время пришло. Пути назад нет.

Один короткий момент он подумал о Песни Небес. Голоса, возможно, и украли её тело, но её душа навечно останется частью его самого. До тех пор, пока он не умрёт, и его дух перестанет существовать.

Ещё только десять шагов.

Он знал, что народ ожидает его снаружи. Народ, который стоит перед сложной задачей.

Задачей, которую он, возможно, не сможет решить. Но также возможно, что он единственный, кому это по силам.

Семь шагов.

Он подумал о Навии, девушке из Зимнего царства, которая должна находиться с Геро в толпе, она будет наблюдать за его интронизацией. Она нашла его. Она выбрала верный путь. Он всё ещё не мог поверить в то, что был настолько глупым и разбудил Ткачиху снов. Он был убеждён в том, что поступает правильно. И таким образом подверг мир Четырёх Времён Года опасности.

Три шага.

Он задавался вопросом, что будет теперь. Его народ уже потерял дающие надежды сны, и он не хотел представлять себе, что случиться, если это состояние останется навечно.

Один шаг.

Канаель сделал глубокий вздох, всё его тело покрылось холодным потом, но он выпрямил спину и отдался своей роли. Потом охранники храма открыли тяжёлые двойные двери, и Канаель вышел к толпе, которая, казалось, состоит из моря свечей. Он видел отдельные лица, однако не мог распознать кого-то определённого.

Тринадцать советников его отца и Леандер, дворецкий отца, вышли вперёд, поспешили подняться вверх по лестнице, и поклониться ему. Совет должен сначала подтвердить Канаеля, как нового правителя Летнего царства, прежде чем он сможет вступить в свою должность, но, учитывая то, что семья Де’Ар правит уже сотни лет, это была простая формальность. Тем не менее, она была необходима.

Леандер сделал шаг к нему, склонил голову с распущенными седыми волосами, и приложил руку к груди, чуть выше сердца.

— С единодушного согласия совета, мы принимаем Вас, Канаель Дерин Сантеаль Де’Ар в качестве нового правителя царства Сувий. Во имя четырех богов, Сув, Кев, Сыс и Таль, мы возводим Вас на престол, Ваше Высочество.

Одну, две секунды было тихо, затем в толпе раздался шепот, потушили свечи, и площадь богов погрузилась в темноту, в то время как люди упали на колени и прижали лица к земле. Канаель как во сне наблюдал за тем, как один за другим они, закрыв глаза, касались лбами земли, в знак признания его правления. Официальная церемония завершилась.

Он был новым правителем Летнего царства.

— Вы прекрасно справились.

Лицо Туманного Мастера выделялось на фоне разрисованной стены его покоев. Канаель вздохнул. Каждое движение давалось ему с трудом. Он шатался, едва держась на ногах. Всему виной был сладкий нектар в его крови.

Туманный Мастер, словно паразит, он просто везде.

Разумеется, его Фаллах был всегда под рукой, и наверняка уже проинформирован о его пьяном состоянии.

— Что ты здесь делаешь?

— Вы напились?

— Тебя это не касается.

Канаель отослал всех прочь. Еще несколько недель назад такое было невозможно. Они отказались бы выполнять его приказание, потому что это было бы неподобающе, чтобы он был один. Но теперь он правителем Сувия, и они должны подчиняться его воле, какое бы желание он не выразил.

Каждый мускул его тела казался тяжелым и вялым, и это при том, что ему не нужно было ничего делать, кроме как получать поздравления от влиятельных людей своей страны. Принял участие в траурной церемонии и на первых двух заседаниях совета. И пил. Много пил.

— Моя мама где-то рядом?

У Канаеля заплетался язык, но ему было наплевать, что думает о нем Туманный Мастер.

— Нет, я не посвятил ее в нашу встречу.

Канаель кивнул и тут же ощутил острую боль в висках. Черт.

— Где она?

— Кто? Навия?

Канаель сузил глаза, жар от алкоголя пульсировал в жилах, в голове не было ни одной ясной мысли.

— Ну а кто же еще? У меня не было возможности поговорить с ней. Ты спрятал ее от меня, чтобы мы не обсуждали неудобные темы на людях. А потом меня забрали. Но ты присмотришь за мной. Ты ведь везде суешь свои грязные пальцы, — с горечью сказал он. — И это при том, что ты обещал мне, что она будет здесь к концу дня.

— Я уже здесь, — раздался тихий голос, и позади Туманного Мастера появилась девушка из Зимнего Царства. Она немного неумело поклонилась и подняла голову, чтобы посмотреть на Канаеля.

Канаеля растрогала ее неловкость. Навия была явно не сильна в придворных манерах.

— Я рад, что мы, наконец, получим возможность поговорить друг с другом.

— Я тоже, — сказала она. — Время пришло.

— С тобой хорошо обращались? Дали поесть? Я вижу, тебе дали новую одежду.

Он отвернулся и подошел к маленькому, стеклянному столу, который когда-то был подарен повелительницей Весеннего Царства, и налил себе полстакана весеннего нектара, от которого у него помутилось сознание. Именно это ему сейчас и было нужно.

С него достаточно беспокойств. Лучше беззаботность. Забвение. Именно это делала с ним эта демоническая штука. Он стал игрушкой в руках высокопоставленных господ, которые в его отсутствие, несомненно, строили свои собственные планы. Почему бы просто не пойти им навстречу? Почему он должен заботиться о судьбе мира?

— Что такое? Ты немая? Молчишь перед великим правителем Летнего царства? — Канаель, когда слова ещё покидали его рот, начал испытывать к себе отвращение.

— Да, со мной хорошо обращались… Ваше Величество, — добавила она, немного поколебавшись. — Но если быть честной, сувийская еда не очень вкусная. Она… слишком постная.

В первый раз, с тех пор, как он вернулся из Кевейта, Канаель запрокинул голову назад и рассмеялся. Рассмеялся во всё горло, так что мышцы живота заболели от напряжения. Весь день его носили на руках и сделали рабом его поста. А Навии удалось напомнить ему, кто он есть на самом деле.

Они вошли в мерцающий свет зажжённых свечей. Лицо Туманного Мастера освещалось только с одной стороны, и, казалось, он нервничал. Очень уж напряжённо мял свои руки.