Каролин Валь – Ткачи снов (ЛП) (страница 36)
— У… у меня получилось!
Судя по выражению лица Исааки, она сама в это не верила. Ее дыхание в воздухе превращалось в маленькие серы облачка. — Я странствовала по миру! Я странница!
Навия наблюдала, как Ферек обнял свою подругу и сжал ее руку. Он смотрел на нее с гордостью, но в его взгляде было еще что-то, что не давало Навии покоя. Несмотря на тренировки и проведенные вместе дни и ночи в холоде и темноте, она все еще не доверяла ему.
— Я рада, что у тебя, наконец, получилось! — услышала она свой собственный голос, вышла из оцепенения и побежала по скрипящему под ногами снегу к подруге. Подойдя к Исааке, ей показалось, что Ферек неохотно отпустил ее. Она радостно обняла Исааку, чувствуя спиной его взгляды, острые как удары ножом.
— Никогда бы не подумала, что это произойдет так быстро, — сказала Исаака.
Навия отпустила ее.
— У тебя природный талант!
— У тебя тоже скоро получится, не переживай. Я уверена, что ты тоже можешь странствовать. Нужно только продолжать тренироваться!
Если бы все было так просто. Навия не знала, как долго она еще выдержит такую нагрузку. Казалось, в ее теле болят миллионы точек от множества упражнений, а в руках и ногах была такая усталость, какую она не испытывала никогда раньше. Лишь инструкции Ферека помогали ей научиться контролировать накопление снов. Хотя Навия и прикидывалась, что ничего не чувствует, тем не менее она уже преодолела первое препятствие.
Она собрала сны, незаметно, во время ночного дежурства, когда Ферек и Исаака спали.
Внутри себя Навия уже чувствовала цвета и звуки снов.
Может быть, скоро они поедут дальше. Ввиду постоянных перебранок и интимных взглядов, которыми украдкой перебрасывались Ферек и Исаака, она подумывала продолжить путешествие на юг в одиночку. Навия не хотела признаваться, но их разговоры шепотом и тайные прикосновения, когда они думали, что Навия спит, задевали ее. Во всем, что она делала, она ощущала присутствие собранных ею снов. У нее до такой степени обострился слух, что она могла отчетливо слышать ночные звуки природы, также как и сказанные шепотом признания в любви. Постоянная темнота во время Темных Дней уже не была такой давящей, потому что теперь она лучше, чем когда-либо, воспринимала контуры толстых, покрытых снегом пихт.
— Это было великолепно! — сказал Ферек. — Давайте закончим на сегодня, вы прекрасно поработали.
Навия заметила, как он покосился на нее, а в его словах сквозили слегка издевательские нотки. Как будто она была хуже, только потому, что до сих пор не могла странствовать.
— Если только ты хочешь попробовать еще раз, Навия.
Навия пожала плечами.
— Я не против закончить. Хочу поскакать на Ноле к городским воротам и купить что-нибудь поесть.
То же самое она делала все последние дни. Навия попыталась криво улыбнуться. — В честь праздника?
— С удовольствием, — ответила Исаака и, сняв шапку, отряхнула свою тяжелую косу от снега. — Значит, в этот раз мы разведем огонь.
— Тогда это мы тоже выяснили, — ответил Ферек и притянул Исааку к себе. Как будто она только этого и ждала, Исаака прижалась к нему, уткнувшись носом в ямочку на его шее, которая была спрятана под теплым шарфом. Навия заметила, как он двумя пальцами нежно убрал ей прядь волос за ухо. От увиденного у нее сжалось сердце.
Она поспешила в крытый хлев, где радостно фыркая, ее встретила Нола. Навия сняла перчатку, потрогала теплую морду, и нежно провела по свисающей верхней губе, типичной для Йорака женского пола. Теплое дыхание Нолы просачивалось сквозь ее замерзшие пальцы, и Навия улыбнулась.
— Пойдем, моя маленькая, нам здесь делать нечего.
Навия молча запрягала Нолу, при этом не оборачиваясь назад — она и так знала, что там увидит. Закончив, она зашла в их жилище, забрала из кружки часть сбережений и вышла на улицу. Прямо в тот самый момент, когда Ферек наклонился к Исааке и что-то прошептал ей на ухо. В ответ она засмеялась и посмотрела на него обольстительным взглядом.
Воздух был наэлектризован, Навия чувствовала это всей душой, несмотря на ледяной холод и расстояние в несколько шагов. На площадке воцарилась напряженная тишина. Полный надежды взгляд Исааки, легкая улыбка, играющая в уголках рта Ферека. Навия увидела, как для этих двоих мир вокруг остановился. Мгновение спустя Ферек наклонился еще ниже к ее подруге, и немного помедлив, их губы соприкоснулись.
Щеки Навии вспыхнули, как у ребенка. Поймав их вдвоем, она поспешно отвернулась. На нее так внезапно нахлынула тоска по близости, что поджав губы, она вернулась к Ноле. На долю секунды она позволила себе подумать о Дане. Несправедливо, что у этих двоих было то, что она и Дан не могли себе позволить, и все лишь потому, что она была потомком Потерянного Народа и должна была хранить эту тайну.
— Ну, малышка, пришло время и тебе сменить обстановку, — пробормотала Навия, уткнулась носом в теплую шею Нолы, дающую ей чувство защищенности и нечто родного, и оседлала ее. Чтобы не мешать Исааке и Фереку, она поскакала вокруг хлева, затем налево, в темноту леса, куда вела небольшая тропинка. В последние дни казалось, она как будто не существовала. Ферек и Исаака были по уши влюблены друг в друга, в их присутствии Навия ощущала, как одиночество словно сдавливает ее в своих объятиях. Ее нос подозрительно зачесался, и появилось жжение в глазах, после чего она почувствовала, как по щеке скатились первые, горячие слезинки.
В течение секунды они замерзали на ее ледяной коже. Чтобы защититься от сильного ветра, она прикрыла шерстяным шарфом рот и нос и надвинула поглубже капюшон теплого пальто. Нола со всех ног несла ее через заколдованный зимний мир, окутанный белой темнотой. Ветер хлестал ее по лицу, вызывая слезы, которые Навия пыталась сдержать, энергично моргая. Может, это были слезы ярости. Ей не хотелось в точности знать, так ли это, иначе пришлось бы признаться в том, как сильно она ревновала Ферека и Исааку.
Я должна отбросить свое недоверие и просто порадоваться за обоих.
Добравшись через некоторое время до символа Вены, четырех массивных сторожевых башен и сменив одиночество леса на оживленную сутолоку людских масс, она приняла решение — дать Фереку настоящий шанс. И пусть даже только для того, чтобы успокоить свою совесть.
Канаель резко проснулся, когда на него упала чья-то тень. В целях безопасности он оставил зажженной свечу, пламя которой задрожало от обдавшего ее потока воздуха. Его рука молниеносно залезла под подушку, когда он открыл глаза и увидел над собой Геро, наблюдавшего за ним, наморщив лоб. Вопросительное выражение в его глазах заставило Канаеля остановиться. Одной рукой Геро провел по бороде, по его лицу скользнула тень.
— Знаешь, если бы я хотел тебя убить, то давно бы уже сделал это, — пробормотал он. — И у меня и правда есть дела поважнее, чем враждовать с Гехаллой и быть убитым, только потому, что ты сбежал из дома, и я считаю своим долгом присматривать за тобой.
— Тогда оставь меня в покое. Я не просил тебя о защите. Кроме того, рано утром я поеду дальше.
Канаель выпрямился, сидя на узкой кровати, чей деревянный каркас заскрипел, когда матрац прогнулся под ним. Как и всему в этом убогом помещении, кровати тоже не доставало надлежащего ухода. Плохо выложенный деревянный пол скрипел при каждом шаге, кроме этого, он слышал разговоры других гостей, включая постоянный рев двоих детей, живущих с родителями в комнате над ними. По крайней мере, они жили на первом этаже, и другие комнаты вокруг были не заняты. Об этом позаботился Геро.
Он снова издевательски улыбнулся.
— И куда? Что ты собираешься делать?
— Тебя это не касается.
Он безучастно пожал плечами и отвернулся. Взгляд Канаеля упал на черные знаки богов, спускающиеся по его шее.
— Как знаешь.
Надо уходить отсюда.
Геро пересек комнату и остановился возле узкого окна, покрытого пятнами. Пыльные занавески скрывали вид на улицу. Он отодвинул их и выглянул наружу. Бледный свет луны делал цвет его лица более мягким, он вдруг стал бдительным, беспокойно обыскивал улицу глазами, напрягшись всем своим массивным телом.
— Они здесь.
Сердце Канаеля учащенно забилось.
— Что…
— Тихо!
Строгий голос Геро заставил его замолчать. Он вслушивался в ночные звуки.
— Нам нужно уходить! Немедленно!
Канаель поспешно откинул одеяло и встал. Так как воин посоветовал ему спать в одежде, ему нужно было всего лишь надеть сапоги и набросить черный толак, пальто с полями и капюшоном. Геро уже был у двери, когда Канаель наконец натянул сапоги.
Бросив взгляд через плечо, тот сказал:
— Не забудь свой кинжал.
Канаель молча последовал за ним в маленькую спальню, где Геро начал запаковывать свои пожитки в мешок. Он делал это умело и быстро, внешне оставаясь спокойным. Эта комната была немного больше, в ней даже было нечто похожее на стол, на котором стоял кувшин для воды. Кроме того, большое, доходящее до пола окно пропускало лунный свет.
— Вот. — Геро протянул ему один из своих мечей. — Чтобы…
Он не успел договорить из-за сильного стука в дверь, от которого Канаель непроизвольно вздрогнул.
Геро резко обернулся.
— Должно быть, нас предали! Они слишком быстро нашли нас!
Через мгновение дверь с глухим хлопаньем ударилась о стену, и в комнату вошло несколько человек. Канаель насчитал пятерых, но в двери толкались еще несколько бойцов. Их взгляды как стрелы метались по комнате, затем, не произнеся ни слова, они бросились на него и Геро. Меч Канаеля со звоном столкнулся с мечом противника, чьи остро очерченные черты лица придавали ему сходства с хищной птицей.