Каролин Валь – Ткачи снов (ЛП) (страница 17)
— Тогда сделайте это возможным, — сказал Канаель угрожающе тихо. — Вам удалось обвести вокруг пальца мою мать, но я знаю, насколько недоволен Вами мой отец. Я могу сказать ему, что Вы сделали.
— Я отослал Дава с разрешения Вашего отца. Ему не понравилось то, что случилось вчера на тренировочном дворе. И невозможно вернуть его, потому что я послал за божественной птицей правительницы Весеннего царства. Дав отбыл сегодня ночью в Кевейт вместе с ней.
— С Кеширом? — спросил Канаель изумлённо. Тот факт, что Туманный Мастер с помощью последней в мире божественной птицы позаботился о том, чтобы как можно быстрее вывести Дава из страны, причинил ему огромную боль. Должно быть, Туманный Мастер воспользовался многими своим связями, чтобы заполучить эту птицу для своих целей. И лучше ему не знать, какую ложь Туманный Мастер распустил о Даве.
— Советую Вам вот что запомнить, Туманный Мастер, — сказал Канаель и сузил глаза в щелки, — я никогда не забуду, что вы сделали. Это ещё не конец. — Сказав это, он отвернулся и вышел, оставив своего фаллаха одного.
Тишина была невыносимой, и типичный для Талвена холод начал зализать под её толстые меха, занимать каждый уголок её тела. Навия всматривалась в темноту перед собой, пытаясь отвлечься, в то время как дафка бесшумно скользила в ночи. Небольшая лампа, которую она закрепила слева от себя, качалась при каждом движение туда-сюда. Её слабое пламя почти не могло рассеять темноту, и Ноле скоро понадобится перерыв. Её шаги уже не такие решительные, как ещё какое-то время назад, а фырканье раздаётся не регулярно.
Навия посмотрела на карту, лежащую рядом, которую делал её отец на протяжении лет, пока путешествовал. Она вязла с собой немного напоминающих о нём вещей; всё, что ей было нужно, она носила в сердце. В этот момент забурчал желудок, и она залезла рукой под кожаное сиденье, где закрепила небольшую, деревянную планку.
После похорон отца Джовин принёс ей копчёного мяса, прежде чем снова исчезнуть с поникшими плечами, а голод терзал её и так уже слабые нервы. Хотя пустой желудок взывал к ней, она ела не больше, чем необходимо. Ей были знакомы опасности тёмных дней, когда солнце на несколько недель исчезает за горизонтом, а повседневную жизнь определяет бесконечная ночь. Не иметь теперь достаточного жирового запаса будет означать смерть. Здесь Навия не хотела рисковать, не после того, как предприняла это путешествие на юг.
После того, как снова убрала оставшуюся часть мяса под сиденье, она устало закрыла глаза и позволила Ноле тянуть её через зимний пейзаж. Перед ней лежала белая степь, обрамлённая глубоко падающей тенью гор Талвена. Она боялась неизвестности, но именно этот страх так же и подгонял её. Так как они были Странниками, её отец отправился на север, к самому северному пункту, прежде чем начинаются непреодолимые горы Талвена. Туда, куда никогда не заходит ни одна душа. И всё-таки они нашли его.
— Стой! — Голос раздался совсем рядом, громкий и угрожающий.
Нола испугалась, прижав пугливо уши к голове, пока Навия пыталась понять ситуацию.
Тем временем они достигли небольшого леса, чёрные хвойные деревья, покрытые льдом, возвышались в ночное небо, как мифические существа из сказок её отца. Сквозь густые ветки вела широкая дорога, по которой после метели, видимо, больше не ездили, что, однако, не замедляло её продвижения вперёд.
Навия проворно спрыгнула с саней и прижала руки, одетые в перчатках, к шее Нолы, пока произносила успокаивающие звуки, чтобы животное в панике не сбежало. На санях лежали меха, вода и некоторые пожитки, которые она собрала в спешке перед отъездом.
— Что ты здесь делаешь? — крикнул голос из темноты.
Навия увидела небольшую тень между деревьев, и подлесок захрустел, кода тень задвигалась — ребёнок! Успокаивающе она подняла обе руки.
— Я еду в Гальмен, а потом дальше на юг. Я торговка шкурами храноса. — Она указала на сани.
— Перед самыми тёмными днями никто не отправляется на юг. Это я знаю! Поэтому скажи мне правду!
Навия почувствовала, как в ней проснулось неудовольствие.
— Я говорю правду. А даже если и нет, тебя это не касается.
— Если ты будешь проезжать мимо этой деревни, тогда очень даже касается. Я слышал слухи о Ночных охотниках. Возможно ты шпионка!
— Я выгляжу так, будто собираюсь напасть на деревню?
Молчание. Потом послышался хруст снега, и из тени на освящённую луной поляну вышел мальчик. Он был щупленьким, щёки провалились, и она ясно видела тёмные круги под его кристально-голубыми глазами. Он выглядел хрупким, несмотря на толстую одежду, одетую на тело, а в тощей руке держал самодельную рогатку, которой вполне смог бы ранить её. Он выглядит так, будто уже проиграл схватку с тёмными днями.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она намного более приветливо.
— Охраняю северный путь. Мама говорит, что другие деревни были сожжены, а некоторые жители убиты. Но никто не знает, почему.
Мальчик выпрямил спину.
— Она не знает, что я здесь, чтобы защитить ее.
При взгляде на его худое тело, контрастирующее с мужественной осанкой, Навии стало очень жаль ребенка. Улыбнувшись, она присела на корточки.
— Ты очень хорошо выполняешь задание. Но у меня нет намерений кому-то навредить. Наоборот, я ищу убежище для себя и Нолы. Ваша деревня далеко?
При упоминании о деревне, глаза мальчика засияли.
— Нет, нужно только пройти через лес, и ее уже будет видно. Она стоит на возвышенности. Моя мама работает в гостинице «У северной горы». Там ты наверняка сможешь остановиться на ночлег.
Навия благодарно кивнула.
— Это для меня очень кстати. Ты еще долго будешь здесь?
Мальчик согласно кивнул, после чего Навия просунула руку под сиденье, оторвала кусок мяса и сунула его малышу под нос.
— Вот держи, чтобы ты не умер с голоду, — сказала она, забралась в сани и схватила вожжи.
Мальчик уставился на нее. Дафка со скрипом сдвинулась с места и медленно скрылась из виду. Навия уже уехала довольно далеко, как вдруг он снова появился рядом с ней, обогнал ее, делая большие шаги своими длинными ногами, и остановился поодаль. У него были красные щеки, указательный и средний пальцы он горизонтально положил на лоб. Жест, выражающий в Талвене благодарность. Как только она проехала мимо него, мальчик неловко поклонился и вскоре снова исчез в темноте.
Чем ближе Навия приближалась к краю леса, тем менее непроглядной становилась тьма, а когда они с Нолой выехали из-под тени деревьев, стало светло почти как днем. Это было зрелище для богов, демонстрация их силы. Языки огня, как голодные звери вздымались к небу, превращая ночь в день. Она заставляла себя не отводить взгляд, и вместе с тем ее магически притягивал вид огня.
Навия зажмурилась, когда поняла, что за звуки доносятся до нее — крики о помощи. Они как стрелы вонзились в ее сердце. Представшая перед ней картина, была знакома и одновременно ненавистна ей, от нее по спине пробежал холодок. Навии показалось, что меж деревьями оставшегося позади леса, раздалось шуршание, но должно быть она ошиблась.
— Пойдем, малышка… — сказала она, щелкнув языком.
Нола потянула сани, а Навия надвинула шарф на лицо, прикрыв рот и нос, оставив только глаза. Встречный поток воздуха смешивался с запахом горевшего дерева. Это был горький и едкий запах, становившийся все более интенсивным по мере приближения к деревне.
Навия остановилась и взглянула на четыре деревянные, сторожевые башни, встроенные с внутренней стороны стены. Все башни горели, также как в Ордине, густые клубы сажи поднимались в черное ночное небо. Она стояла, как вкопанная, уставившись на взмывающее к небу пламя. Крики жителей деревни наполняли зимнюю тишину и звучали, как настоящий голос смерти. Может быть Джовин действительно прав, и Ночные охотники нарезали круги по Талвену, оставляя после себя разрушения и смерть.
Ее внимание привлек звук на санях, отчего у нее волосы встали дыбом. Крики из деревни и постоянный громкий треск огня становились все громче, перекрывая все остальные звуки. Но что-то изменилось. Навия инстинктивно чувствовала это, потому что отец хорошо научил ее охотничьему искусству, главное в котором было постоянно быть начеку и следить за происходящим вокруг.
Ее рука осторожно проскользнула к кинжалу, спрятанному в тяжелом сапоге, но Навия была слишком медлительной. Чья-то рука обвилась вокруг ее шеи. Она почувствовала острие, пробивавшееся через ткань шарфа, и застыла на месте.
— Кто ты? Ты с ними заодно? Ждешь их? — прошипел позади нее женский голос. — Отвечай, незнакомка!
Буквально на секунду хватка ослабла, но Навия успела воспользоваться моментом и изо всех силрванула руку от своей шеи, одновременно схватилась за ручку кинжала и повернулась к нападавшей. Тяжело дыша, они стояли на санях друг против друга.
Светлые пряди волос молодой девушки свисали на узкие плечи, а большие глаза так холодно смотрели на Навию, что ей стало не по себе. Следы сажи на лице придавали ее лицу дикое выражение. Черная краска легла на ее кожу, как бойцовая маска. Она была слишком легко одета, меховая юбка облегала завернутые в льняную ткань ноги, а слои верхней одежды, казалось, были наброшены второпях.
— Надо было сразу тебя убить, — сплюнув, пробурчала незнакомка, держа в руке кинжал, острие которого было направлено прямо на Навию.