Каролин Валь – Династия Скоген (страница 9)

Я глубоко вдохнула и наполнила легкие свежим летним воздухом.

– Ладно. Она справится.

– И мне не нужно забирать ее и вести к одному из мест привала?

Я машинально вскинула подбородок и вызывающе глянула на Грегори.

– Ага. Вилма справится. Я в нее верю. Но… – Я подняла палец. – …если ты проиграешь в споре, то дашь мне рецепт того шоколадного торта, который Лисбет в прошлый раз принесла на день рождения дедушки.

Грегори возмущенно втянул воздух через нос, но я видела, что его карие глаза орехового цвета довольно сверкнули.

– Это чертовски высокая цена.

– Ты знаешь, как давно я охочусь за этим рецептом. Если ты уверен в своей победе, то тебе нечего терять.

– Договорились, – сказал он после некоторого колебания. – Но, если малышка не справится, ты три раза моешь автобус.

В этом районе автомойки были настолько же редки, как и работающая Сеть, поэтому Грегори каждые пару недель использовал поездку в аэропорт Бергена, чтобы помыть автобус. После посещения одной из остановок «Обязательство» выглядело так, будто его использовали в качестве декораций для фильма о выживании. Вообще-то, автобус хотели назвать «Свобода», но Грегори ошибся со значением, перепутав «Liability» и «Liberty», и впоследствии утверждал, что автобус, как и его собственное дитя, нельзя было просто переименовать.

– Договорились, – наконец ответила я и пожала его большую и мозолистую руку.

– Сначала я еще заскочу домой, а потом поеду в аэропорт.

– Хорошо. Передай от меня привет Лисбет.

– Конечно, – он постучал двумя пальцами по лбу, затем залез в автобус через открытую боковую дверь и сел за руль.

Мое сердце охватила грусть. Если мы не сможем поддерживать Hjerteslag Øyeblikke в прежнем состоянии, то и ему придется столкнуться с последствиями. Возможно, мы сможем сохранить пансионат в рабочем состоянии, но тогда зданию потребуется срочный ремонт. Пока это терпит, но все же когда в паре километров от нас откроется Skyline Lodge[10], возникнут серьезные проблемы. Шикарный деревянный дом с полностью стеклянным фасадом и прекрасным видом на Хардангер-фьорд. Этот проект оплатил и проспонсировал международный инвестор, имя которого никто не знал, а нам едва хватало денег на уборку или рекламу.

– О чем задумалась, цветочек?

Услышав голос бабушки, я слегка откинула плечи назад и приподняла уголки губ, пытаясь изобразить улыбку. Она встала рядом и пристально посмотрела на меня. В ее задумчивом взгляде, который, казалось, улавливал все оттенки моих чувств, сверкали искорки.

Но я не могла заставить себя рассказать ей или дедушке, как плохо обстояли дела у Hjerteslag Øyeblikke. Возможно, в следующие две недели мне в голову придет просто замечательная идея, озарение, которое решит все проблемы. Для этого я использовала и ценила короткие передышки во время привалов. В эти моменты я позволяла себе расслабиться и погрузиться в мир мыслей, который всегда захватывал меня настолько, что я забывала о времени. Все сводилось к жжению в мышцах, регулированию дыхания, к распределению собственных сил. Не было внешнего мира, печали и будущего – лишь данное мгновение.

Не многие могли вот так остаться наедине с собой, возможно, именно по этой причине мы с Грегори делали ставки. Чтобы убедиться, что человек способен преодолеть себя, даже если на первый взгляд это кажется невозможным.

– Я рада предстоящему туру, – с небольшой заминкой объяснила я.

– Правда?

– Да. Погода должна выдаться фантастической, – монотонно ответила я.

– И это все?

Я кивнула, но не могла заставить себя посмотреть бабушке в глаза, потому что тогда она все бы поняла.

– Ага.

– Может, это как-то связано с молодым человеком?

Я машинально замерла, уже готовая протестовать, но затем одернула себя. Если она подумает, что я переживаю из-за неразделенной любви, то это будет лучшим выходом из ситуации. Поэтому я поджала губы и молчала.

– Так-так… – Бабушка лишь слегка улыбнулась, словно уже все знала, и этого было достаточно, чтобы я поспешила найти оправдание и скрыться в своей комнате. Правда клокотала во мне, словно готовый прорваться наружу фонтан.

– Мне нужно еще раз пробежаться по спискам, – пробормотала я, убрала прядь волос с лица и направилась домой.

С каждым шагом я ощущала на себе не только бабушкин взгляд, но и свою собственную совесть, которую пыталась заглушить и надеялась, что она больше не проснется.

– Нора! – позвал дедушка, стоя на лестнице главного дома, который прилегал к пансионату и где мы жили вместе с бабушкой и дедушкой. Его настойчивый тон насторожил меня, и я подняла голову от документов, над которыми снова ломала голову. Нора-мазохист.

– Что такое?

В дверях появился дедушка. Несмотря на свои шестьдесят пять лет, он казался свежим и полным жизненных сил. Вокруг выразительных глаз виднелись морщинки от смеха. Казалось, что он вот-вот лопнет от желания поделиться со мной чем-то важным.

На взгляд постороннего, его лицо выражало спокойствие, но я-то знала, что дедушка с трудом сдерживает улыбку.

– Полоса неудач номер один.

– Уже?

Он сдавленно усмехнулся и провел рукой по короткой бороде:

– Тебе нужно к кое-чему подготовиться.

Я застонала. Это не предвещало ничего хорошего. Когда сразу несколько вещей начинают идти не так, это обычно является признаком того, что за ними последуют новые проблемы. Как верхушка айсберга, которая торчит над водой, в то время как большая его часть остается под поверхностью. Иногда это походило на проклятие. И начало двухнедельного путешествия с неудачи могло привести к катастрофе.

– Итак?

– У Грегори сдулось колесо, потому что он не заметил выбоину, – начал дедушка.

Ну естественно.

– Виткаускасы пропустили свой рейс, потому что их самолет из Вильнюса опоздал.

Понятно.

– Они прибудут рано утром первым же самолетом.

Это означало, что придется совершить дополнительный рейс, а тур, возможно, будет задержан.

– Но нам нужен кто-то, чтобы забрать Ларсена.

То есть я.

Я прищурилась и посмотрела на часы. Стрелка двигалась медленно, но неумолимо приближалась к вечеру.

– Когда его самолет приземляется?

– Через час.

– Черт, – выругалась я, осознав, что почти опоздала и не попаду в аэропорт вовремя. Нет ничего хуже, чем произвести негативное первое впечатление. Ведь тогда его могут разместить на интернет-форуме с оценками, а в данный момент мы действительно от них зависим. Каждый оставленный отзыв может привести к новым потенциальным бронированиям.

– Это значит…

– Ты уже опоздала.

– Это не полоса неудач, а чертова лавина.

«Страшно представить, что же будет с нашим треккинг-туром, если проблемы начались уже сейчас», – промелькнуло у меня в голове.

Я быстро схватила кошелек, достала папку из ящика, выключила маленькую древнюю настольную лампу, теплый свет которой напоминал маяк посреди всего этого хаоса, и отодвинула скрипящий деревянный стул. Затем поспешила вниз по яркоокрашенным ступенькам, мимо встроенных дедушкой ниш с креслами и полками, которые казались неотъемлемой частью стен, зеленых, как мох.

– Хочешь захватить с собой что-то перекусить? – крикнула бабушка, когда я проходила мимо кухонной двери. – У меня осталось кое-что с обеда.

– Нет, все хорошо, – ответила я по пути, помахала ей и направилась в гараж. Там я прыгнула за руль Берты, моего «Вольво», у которого за плечами уже было столько километров, сколько я никогда не преодолею.

По дороге в аэропорт я слушала подкаст о реальных преступлениях. В этот раз речь шла об убийстве в общине амишей на северо-восточном побережье США. Пока я погружалась в мир криминала, цвета на горизонте менялись, а солнце стояло так высоко, что казалось, будто оно никогда не опустится за горизонт. Здесь, перед воротами Бергена, время, казалось, остановилось, словно играя в «Доктора Стрэнджа». Мне нравилось это ощущение свободы, которое дарили широкие пространства. В такие моменты я полностью погружалась в себя, и ничто иное не имело значения.

Наконец, оказавшись в аэропорту, я почувствовала себя немного расслабленнее, но торопилась не меньше. Многое стояло на кону. Слишком многое. Каждое незначительное событие могло стать причиной больших неприятностей, как падающие костяшки домино. Я не хотела, чтобы все началось с проблем.

В маленьком зале прилетов было многолюдно, потому что в это время сюда прибывало сразу несколько рейсов, особенно с теми, кто регулярно улетал на работу, а теперь их забирали семьи. Но среди толпившихся были также путешественники и туристы.

Я достала из рюкзака толстый фломастер и лист картона, которые успела захватить в суматохе сборов и отъезда. Сопоставив имя с карточкой регистрации участника, я написала на картоне: «С. Ларсен». Странно, что самого имени не было.

Через некоторое время в зале стало заметно меньше людей, и я почувствовала усталость, а в животе заурчало от голода. При виде каждого парня, который проходил через двойные двери, я натягивала на лицо приветственную улыбку, однако никто из них не реагировал ни на меня, ни на табличку, которую я только что смастерила. Все парни в возрасте между двадцатью и тридцатью пятью проходили мимо меня.

Через двадцать пять минут, убедившись, что С. Ларсен на самом деле вылетел из Осло рейсом с указанным номером, я, покорившись судьбе, набрала номер Сандера Ларсена.