Каролин Терри – Ловцы фортуны (страница 70)
Но это было до того, как он узнал ее, до того, как он… Когда-то Рэйф мечтал встретить женщину, в которой сочетались бы лучшие качества Лоры и Тиффани, и когда он смотрел на Миранду, то видел это самое сочетание: красота лица и фигуры, храбрость, решительность и ум, вспышки внутреннего огня Тиффани, стойкость, доброта и честность, спокойствие Лоры. Однако Миранда обладала и ярко выраженной индивидуальностью: в ее сдержанности, самообладании, было слишком много личного. Это интриговало, окутывало ее тайной, до которой каждый мужчина жаждал докопаться, чтобы узнать, какова же истинная Миранда.
Руки Рэйфа стиснули стакан с вином. Обычно вино дарило ему иллюзию благополучия, душевного равновесия, возвращая к тому состоянию, когда предательство и изгнание не существовали для него. Но теперь он жалел, что встретил Миранду. Она слишком сильно напоминала ему о том, что было, и что могло бы быть, но ему, обесчещенному, этого уже никогда не будет дано. Ирония судьбы состояла в том, что Мэтью тоже был опозорен в начале своей блистательной карьеры — и именно мысли о Мэтью заставляли Рэйфа искать способ нанести ответный удар. И если достичь этих целей он сможет только причинив страдания Миранде, он должен заставить ее страдать.
— Вам требуется много времени, чтобы ответить, — заметила Миранда.
— Только потому, что я нахожу вопрос излишним. Почему бы мне не захотеть помочь вам? Не говоря уже о нашей давней дружбе, любой мужчина будет рад возможности оказать услугу такой красивой женщине, как вы.
Он имеет в виду «такой богатой», как я, подумала Миранда, но сказала только:
— Однако, не «любой мужчина» во вражде с моим отцом.
Рэйф легкомысленно рассмеялся.
— В действительности, нас таких может быть гораздо больше, чем вы думаете. Но я следую логике ваших размышлений, — и потрясен: вы предполагаете, что я ищу мести. Право, Миранда, что за мысль!
— Но если вы действительно невиновны, как утверждаете, разве вам не горько? Мне бы точно было.
— Горько? — Рэйф небрежно пожал плечами. — Почему мне должно быть горько? Я оказался отвергнут обществом, которое сам же отверг много лет назад.
— Почему вы отвергли общество?
— Это, — медленно ответил Рэйф, — очень долгая история.
На миг ему захотелось рассказать ей все, узнать, может ли она дать ему прощение, и снимет ли ее прощение с его плеч тяжкую вину. Но нет, она начнет толковать о долге, а он давным-давно покончил с этими понятиями.
В томительном молчании Миранда размышляла, что его месть должна быть направлена скорее на Тиффани Корт, чем на Мэтью. Она избегала мыслей о Тиффани, ее воспоминания об этой женщине были слишком болезненны, а теперь у нее появилось другое основание для беспокойства: Рэйфа Деверилла застали в спальне Тиффани, но каковы в действительности были их отношения? Был ли он влюблен в нее?
Миранда подняла глаза и увидела, что он наблюдает за ней. Она была в простом вечернем платье из гладкого атласа с низким вырезом, а ее блестящие густые волосы, схваченные гребнями, свободно падали на спину. Свобода корабельной жизни подвигла ее расстаться с корсетом, и теперь ее нижнее белье состояло только из шелковой комбинации, панталон и чулок на подвязках. Это дарило чудесное ощущение свободы, она расслаблялась, как если бы была в просторной ночной рубашке, а шелк и атлас гладили и ласкали кожу. Она удивлялась собственной дерзости, и была достаточно честна, чтобы спросить себя — служила ли неформальность корабельной жизни тому единственной причиной… Она вспомнила, как руки Дика лихорадочно пытались почувствовать ее тело… вспомнила, как его голова прижималась к ее бедрам. Она вспыхнула под взглядом Рэйфа, испугавшись, что он может прочесть ее мысли: он, конечно же, заметил, что она не носит корсета.
— Должно быть, весь Лондон у ваших ног, — осевшим голосом сказал он. — В вашей жизни много мужчин, Миранда?
— На первом месте у меня работа, — уклончиво ответила она.
— Естественно! При вашем положении я и не сомневался. Но разве вы не находите времени и поразвлечься? Был ли — а может быть и есть — кто-то особенный?
— Дик Латимер просил меня выйти за него замуж.
Рэйф немного помолчал.
— Я помню его как блестящего молодого человека. Примите поздравления.
— Я не согласилась… пока.
— Почему?
На кончике языка у нее вертелся ответ, что это не его дело, но он сумел сокрушить ее оборону, как до сих пор никто прежде. Отсутствие Мэтью, новое осознание привлекательности Рэйфа и своей собственной принуждали ее отбросить сдержанность так же, как излишки нижнего белья.
— Я его не люблю. Кроме того, я считаю, что ему нужны только мои деньги.
Рэйф встал, подошел к ней и поднял на ноги, нежно заключив ее лицо в ладони.
— Вы действительно так считаете? — недоверчиво спросил он.
Миранда не ответила, но опустила глаза и попыталась освободиться.
— Вы сошли с ума! У вас какой-нибудь дефект зрения или ваши зеркала чудовищно искажают! Вы одна из самых прекрасных женщин, которых я видел.
— Такая же, как моя кузина Джулия? — спросила она, предполагая насмешку. А он подумал: «Или Тиффани. Но нет, никто не может быть прекрасней Тиффани».
Он уронил руки ей на плечи и легко погладил их.
— Если бы я выказал интерес к вам, то меня бы не заподозрили, что я охочусь за вашими деньгами.
— Почему вы должны отличаться от других?
— Потому что, если я женюсь на вас, денег вы не получите, — рука коснулась ее затылка и шеи.
— Отец никогда не лишит меня наследства…
— Ваш отец меня люто ненавидит! Я — единственный человек на свете, которого он никогда не признает вашим мужем. Вам придется выбирать — выбор будет слишком жесток, запомните это, Миранда!
Она смотрела на него, голова ее дружилась от желания, она не хотела думать ни об отце, ни о невозможности выбора, хотела только
— Уйдите, Миранда, — хрипло произнес он. — Уйдите!
— Почему? — Все, чего она хотела сейчас — быть ближе к нему, так близко, как только может женщина быть с мужчиной.
— Потому что иначе я уже не смогу остановиться.
— Но я не хочу, чтоб вы останавливались.
Рэйф смотрел на нее, на волосы, в свете лампы сияющие ореолом, чистое лицо, невинность взгляда, невинность, которую он стремился уничтожить и заменить страстью.
— Утром вы будете думать по-другому! — сказал он. — Утром вы вспомните, что я не только
Рассудок говорил ей, что он прав… тело же уверяло, что это неважно…
— Мы с вами больше не увидимся в любом случае, — медленно проговорила она, — потому что я уезжаю в Кимберли для очень важных переговоров с мистером Элленбергером.
— Счастливчик старина Антон!
Она удивилась, услышав, что он называет Антона по имени.
— Вы знаете Антона Элленбергера?
— Сталкиваемся время от времени, — и его губы слегка дернулись, словно он пытался улыбнуться.
Миранда старалась принудить себя к достойному отступлению, но Рэйф шагнул к ней и снова обхватил ладонями ее лицо.
— Я не хочу, чтобы вы уходили, но это ради вашего же блага. Я также клянусь вам, что не дотронусь до вас на борту этого судна, независимо от своего желания, потому что иначе вы поверите в ту ложь, которую обо мне распространяют. — Он склонил голову и быстро поцеловал ее в губы. Уезжайте в Кимберли, Миранда, но не удивляйтесь, если я последую за вами.
По возвращению в гостиницу Миранда с облегчением вздохнула, не найдя гневных телеграмм от Мэтью, которых ожидала. Хотя представитель «Даймонд Компани» несколько раз звонил, горничная ее прикрыла. Она прочла письма, прибывшие от Мэтью, и незамедлительно ответила, придумав вымышленную историю. Она удивлялась, нет,
В Кимберли ей нужно было отправиться только через два дня, и она была рада, что ей выпала передышка, дабы прийти в себя. Однако ей приходилось постоянно противиться желанию посетить его, и на закате второго дня она стояла у окна спальни, глядя на очертания Столовой горы позади гостиницы.
— Где вы живете? — спросила она, прежде чем сойти на берег.
— На «Горе».
— Где именно на «Горе»?
— На пике Дьявола, конечно. Где же еще?
Разумеется, где же еще? Миранда в задумчивости взирала на суровые очертания пика. Затем ее взгляд поймал стайку голубей — они быстро пронеслись по небу, прежде чем исчезнуть с поля ее зрения. Голуби… она все же не могла представить Рэйфа голубятником… птиц выпустили с «Корсара» после той странной остановки на обратном пути…
Внезапно Миранда замерла, на ее щеках проступили алые пятна, а синие глаза вспыхнули. Она была в ярости — такой, какой еще не знавала. Схватив пальто, она выбежала из гостиницы в сгустившиеся сумерки, кликнула кэб и направилась к нужному дому на пике Дьявола. Взлетев на крыльцо, она гневно затарабанила в дверь. Возможно, на стук выйдет домоправительница. Но когда дверь приоткрылась, сердце Миранды сжалось.