Каролайн Пекхам – Заключённыий волк (страница 44)

Я молчала, когда он опустился на колени и протянул мне трусики, чтобы я в них вступила, быстрым движением скользнув ими по моим бедрам и попке, а затем схватил комбинезон и так же протянул его мне.

— Должно быть в твоих мечтах движения были в обратном порядке, угадала? — поддразнила я, и он сердито зарычал, завязывая рукава комбинезона вокруг моей талии и затягивая узел одним резким рывком, от которого я чуть не упала в его объятия.

Я невинно моргала, глядя на него, пока его челюсть дергалась от ярости и, как я все больше и больше убеждалась, вожделения.

Напоследок, он накинул через мою голову белую майку, и я сама влезла ногами в ботинки.

— Шевелись, — мгновенно скомандовал он, хватая меня за предплечье и увлекая за собой из комнаты.

Я двигалась в его темпе к лестнице, по которой мы спустились на четыре уровня вниз, пока не добрались до медицинского отделения.

Охранники могли вылечить большинство ран с помощью основных магических приемов, поэтому у них в штате была только пара целителей для более сложной магии.

Сильный запах соснового дезинфицирующего средства донесся до меня, когда мы вошли в запертую дверь. Кейн провел меня прямо внутрь белого помещения, уставленного кроватями, и подвел к целительнице, которая заполняла бумаги за столом, а затем поставил меня перед ней.

— У этой случилось неприятное падение, а я не могу вправить такие мелкие кости, — объявил он.

Целительница окинула меня оценивающим взглядом, но, когда ее взгляд упал на мои искалеченные руки, она вскрикнула в тревоге и вскочила на ноги, поймав мои пальцы между своими, и осматривая повреждения.

— Милый лунный свет! Что здесь произошло? — задыхалась она, ее вьющиеся седые волосы развевались вокруг лица, пока она попеременно с ужасом осматривала мои руки.

— Упала в душе, — сказала я, пожав плечами.

— Не ради святящейся задницы Пегаса, не поверю! — ответила она, вперив в меня свои глаза-бусинки. — Желаю знать правду.

— При падении, мои пальцы попали в слив, — сказала я, предлагая ей немного больше лжи, чтобы просто немного выбесить.

— Если вы не скажете мне правду, мне придется привлечь Начальницу Пайк, — воскликнула она, ослабив хватку и потянувшись к телефону, который был прикручен к стене позади нее.

— Пайк бросит ее в яму за молчание, — огрызнулся Кейн. — Думаешь, она заслуживает это в дополнение к травмам?

Я удивленно посмотрела на него, когда он встал на мою сторону, но он не ответил мне взглядом.

Целительница поджала губы, затем резко вздохнула и снова потянулась к моим рукам.

— Это именно то, чего не должно больше происходить. Заключенные знают, где находятся все слепые зоны видеонаблюдения, и постоянно пользуются этими дырами. Если бы мне давали ауру за каждый драматически невероятный несчастный случай, произошедший в этой тюрьме, то я была бы богатой фейри, доживающей свои дни под солнцем Солярии!

Пока она продолжала болтать о лживых заключенных и некомпетентных охранниках, ее хватка медленно перемещалась вдоль моих пальцев по одному, пока она концентрировалась на лечении моих ран.

Я завороженно наблюдала, как кости выпрямлялись, а повреждения, нанесенные Густардом, окончательно заживали.

— И вы не поверите, сколько раз кто-то утверждал, что случайно заколол себя! Только на прошлой неделе Сфинкс утверждала, что упала на острую морковку во время ужина, пока я вынимала заостренный конец зубной щетки из ее кишечника, — продолжила она, заканчивая лечить мой последний палец, и Кейн снова схватил меня за руку.

— Идеально. Сейчас я отведу ее к месту работы, — прорычал он, прерывая бредни целительницы.

— Ни в коем случае! — крикнула она, прыгнув вперед, словно намереваясь вырвать меня из его хватки. — Я рекомендую тщательно обследовать все ее тело, а затем день и ночь отдыхать и находиться здесь, в палате, где я смогу за ней присматривать.

— Мне не нужен тщательный осмотр, спасибо, — ответила я, прежде чем Кейн успел это сделать. — Я здорова.

У меня были планы полазить по техническим шахтам сегодня вечером, и последнее, чего я хотела, это провести здесь ночь. Двухсотый мог даже подумать, что я скрываюсь, и начать думать о том, чтобы забрать камеру обратно, а я ни за что, блять, этого не допущу.

— Ты слышала девушку, — сказал Кейн. — Она хочет вернуться к работе.

— Я действительно должна настаивать, — огрызнулась целительница, ее веселый тон был забыт, и Кейн раздраженно вздохнул.

— Отлично. Тогда, пожалуй, я приступлю к чертовой бумажной работе, — проворчал он, отодвигаясь от меня, чтобы взять формуляр со стола целительницы, и опускаясь на ее место, чтобы начать заполнение.

— Пойдем, дорогая. Меня зовут Бренда Грас, но ты можешь называть меня матушкой Брендой. Сегодня ты хорошо здесь отдохнешь, — добродушно сказала целительница, обернувшись ко мне, пока я пыталась придумать другой предлог, чтобы сбежать от нее.

— Но…

— Если вы будете настаиваете на споре, мне придется привлечь Начальницу тюрьмы. Вы этого хотите? — потребовала матушка Бренда. Я не знала, какого черта она хотела, чтобы я называла ее матерью, так что я пасс. Я не была суррогатным щенком для этой отвязной ведьмы, и я начинала думать, что она получила эту работу не просто так. У нее, казалось, не все дома.

Я уступила ее требованиям со стоном разочарования и скинула сапоги, прежде чем сесть на кровать, к которой она меня привела.

— Вот хороший жеребенок, — ворковала она. — Я принесу тебе немного шоколада. Сладкое всегда помогает снять шок.

Ладно, может быть, все не так уж плохо.

Матушка Бренда ушла, а я осталась с Кейном, который продолжал заполнять свои анкеты.

— Рискуя показаться полной занозой в заднице… — начала я.

— Ты всегда заноза в заднице, Двенадцать, — прорычал он, хотя его тон казался менее колким, чем обычно.

— Не мог бы ты передать другому заключенному сообщение для меня?

— Нет.

— Просто я не хочу, чтобы всякие ублюдки-ящерицы думали, что я прячусь где-нибудь в испуге после… моего падения. Так что, если Роари будет знать, что я здесь, он проследит, чтобы моя камера оставалась моей до моего завтрашнего возвращения, и любой, кто захочет, сможет сразиться со мной, как настоящий фейри. Один на один. Не… — я прервалась, не сказав больше ничего о том, что Двухсотый напал на меня вместе с группой, но, когда Кейн поднял на меня глаза, я увидела, что он понял.

— Политика заключенных меня не интересует, — сказал он мрачным тоном. — Но я уверен, что члены твоего блока будут знать, что ты вернешься завтра, так или иначе.

Я широко улыбнулась ему, когда он это сказал. Не издевательская, не дразнящая, не насмешливая улыбка. Просто искренняя, выражающая мою благодарность за помощь. Я бы никогда не произнесла эти слова вслух, но я могла дать ему знать.

Кейн мгновение недоверчиво смотрел на меня, затем опустил взгляд на бумаги, отворачиваясь и заканчивая разговор.

Я откинулась на подушки, выдыхая с досадой. Похоже, что мои планы побега придется сегодня отложить, и я могла добавить еще несколько врагов в свой список. Но завтра будет новый день. И я намеревалась вернуться к моим планам как можно скорее.

Глава 18

Кейн

Я маршировал к столовой по тропе войны. Каждый мускул моего тела был готов к убийству, и мне потребовалось бы чудо самообладания, чтобы этого не произошло. Я должен был сыграть правильно. Я не мог допустить, чтобы кто-то узнал то, что знал я. Что я слышал, как Первый дрался с Наблюдателями, и прибежал. Я должен был дежурить возле душевых, но Начальница переставила нас местами. Если бы я спустился вниз на несколько минут раньше, я мог бы все предотвратить. Если бы я застал их на месте преступления, у меня был бы повод наказать их как угодно и отправить всех в яму. Вместо этого я опоздал, и поклялся никогда больше не опаздывать.

Я ворвался в столовую, затем замедлил шаг, делая вдох, чтобы унять сердцебиение. Я был охотником. Хищником, который знал, как преследовать свою добычу. И ничто в моем внешнем облике не выдаст плана, который я вынашивал внутри. Ни одна трещинка не позволит никому увидеть, как сильно я переживал из-за того, что Двенадцать чуть не изнасиловали. Это был самый отвратительный поступок, который только может совершить фейри. И я сделал своей личной миссией обеспечить всем, кто подходит под это описание, один плачевный гребаный опыт.

Я вошел в Столовую на третьем уровне и осмотрел заключенных, сидящих за ужином по всему помещению. Мой взгляд зацепился за Наблюдателей, сидящих вместе за столом, и я неторопливо зашагал по залу, чтобы встать достаточно близко, и подслушать их разговор. Густард нарезал кусок мяса на тарелке тонкими движениями ножа и вилки, прислушиваясь к хихиканью своих союзников-полудурков.

Большинство из них ругались и проклинали Шэдоубрука, и, хотя номер Один был чертовым засранцем с девчачьей копной светлых волос, мне приходилось тихо признавать, что я был рад, что он нашел Двенадцать до того, как случилось что-нибудь похуже.

— Если бы вы все придержали ее раньше, я мог бы оприходовать ее быстрее, — сказал мудак Дракон, Двухсотый, и мои руки сжались в кулаки. В носу у него было два окровавленных платка, и я был рад, что никто из охранников не вылечил его. Особенно я был доволен тем, что никто не собирался лечить в ближайшее время. Я собирался в этом убедиться.