Каролайн Пекхам – Сломленные фейри (страница 83)

— Привет, — ответила она на вдохе, окинув меня взглядом, а затем Райдера.

По моей коже поползли мурашки, когда она бросила на него оценивающий взгляд, которым всегда смотрела на мужчин. Оценивая их, прикидывая свою цену, решая, могут ли они быть заинтересованы в том, чтобы купить то, что она продает. Мне стало интересно, занималась ли она проституцией, пока была здесь, или это просто привычка. Ей не нужно было ничего, кроме того, что предоставлял этот центр, но я полагала, что всегда можно что-то выменять, если сильно захотеть.

— Это Райдер.

— И кто для тебя Райдер? — спросила она.

— Он мой, — просто ответила я. — Мне нужно поговорить с тобой о том, что произошло со Старушкой Сэл и Гаретом до того, как…

— Не произноси его имя, — вздохнула она, ее глаза вспыхнули от боли, а затем она рухнула на стол и начала возиться со своей салфеткой.

Кулак Райдера сжался на столе, так как он явно уловил вкус этих эмоций, но он ничего не сказал.

— Я не собираюсь просто притворяться, что его никогда не было, — сердито сказала я. — Или что я не скучаю по нему каждую чертову минуту каждого дня.

— Ну, может быть, нам бы не пришлось, если бы ты просто… — она оборвала себя, посмотрев на Райдера, затем покачала головой и отвернулась, когда слеза скатилась по ее щеке.

— Тебе не нужно беспокоиться о Райдере, он все знает, — надулась я.

— Он знает, что ты ответственна за смерть своего брата? — спросила она, гнев заставил ее высказать свои мысли, когда она бросила на меня взгляд. — Потому что ты думала, что ты настолько лучше меня, что никогда не сможешь просто работать ради чего-то в своей чертовой жизни, и была счастлива позволить ему рисковать всем, пытаясь заплатить долг за твою голову?

— Твой долг! — крикнула я, хлопнув кулаком по столу и заставив столовые приборы подпрыгнуть. Я поняла, что Райдер поставил вокруг нас пузырь глушения, только тогда, когда никто не отреагировал.

Мама выглядела так, будто вот-вот выйдет из себя, что обычно означало слезы и истерику, после чего она убегала, но прежде чем она успела сделать что-либо из этого, появилась Линда с подносом и улыбкой, и начала расставлять миски с бисквитом «Виктория» для каждого из нас.

Я посмотрела на клубнично-сливочную начинку и вздрогнула, снова отвернувшись от нее. Райдер не сделал ни единого движения, чтобы прикоснуться к своему, без сомнения, против поедания нездоровой пищи при свидетелях, а мама просто продолжала смотреть на меня, пока Линда не ушла, словно ничего не заметив. Эта женщина была легендой.

— В какой вселенной ты всерьез веришь, что этот долг был моим? — прорычала я.

Райдер шевельнулся в своем кресле, не говоря ни слова, позволяя мне бороться самой, но его рука приземлилась на мое бедро, где никто не мог этого видеть, и он сжал его достаточно сильно, чтобы я поняла, что я не одна. Мое сердце сжалось от прекрасной боли, от которой мне захотелось заползти к нему на колени и умолять его забрать меня отсюда, но я не подала виду, а просто ждала ответа.

— Я начала играть в азартные игры только из-за тебя, — пробормотала она. — Всегда голодная, всегда требующая больше всего, заставляющая меня чувствовать себя виноватой, потому что я не могу дать тебе достаточно. Я видела, как ты смотришь на других детей с их модной одеждой и дорогими игрушками, и это напоминало мне о том, как сильно я не справляюсь. Поэтому я решила попытаться сделать так, чтобы то немногое, что у меня было, пошло дальше. И когда я впервые выиграла, все стало намного проще, а твоя улыбка стала гораздо шире…

— Я была совсем ребенком. Я даже не понимала, что такое деньги. И уж точно никогда не просила их у тебя.

— Дело не в том, чтобы просить. Дело в потребности. Тебе нужно было больше. И тебе, и Гарету. А меня было недостаточно, я не могла этого дать. Я делала все, что могла, но всегда была обречена на неудачу. Карты выпадали против меня снова и снова, звезды проклинали меня. Я просто хотела, чтобы у вас обоих было что-то большее…

Я вздохнула от искренности в ее голосе, мой гнев быстро угас, когда я откинулась в кресле. Я все это знала. Я понимала, что она любила нас и хотела для нас большего, и я знала, что те вещи, которые она делала, были ее способом попытаться дать нам это.

— И когда это изменилось? — спросила я. — Когда это перешло от желания обеспечить меня к обиде на меня?

Я не думала, что она ответит, но когда ее зеленые глаза оглядели меня, она просто пожала плечами. — Примерно в то время, когда мои покупатели начали задавать вопросы о тебе. Когда Старушка Сэл ясно дала понять о своем интересе. Когда я поняла, что у тебя есть все необходимое, чтобы заработать собственные деньги прямо здесь, — она неопределенно указала на мое тело.

— Стриптизом? — холодно спросила я. — Занимаясь проституцией?

Мама выдохнула и пожала плечами. — Я пыталась сопротивляться, когда Сэл давила, потому что я знала, что вы с Гаретом мечтаете о другой жизни, и я хотела, чтобы вы могли цепляться за это как можно дольше. Но ты ведь никогда не верила, что сможешь почувствовать вкус этой свободы, правда? Не могла же ты действительно думать, что ты освобождена от жизни, в которой родилась, только потому, что у тебя есть красивые мечты?

Я долго смотрела на нее, осознавая, что она говорит. Она всегда ожидала, что в итоге я буду работать на Сэл, хотя знала, что я этого не хочу. Она пыталась укрыть меня от холодных, жестких фактов этой реальности так долго, как только могла, потому что это было лучшее, что, по ее мнению, она могла мне предложить.

— Значит, ты не боролась против того, что Сэл хотела, чтобы я делала, потому что ты всегда предполагала, что это все равно будет моей жизнью? — спросила я ровным тоном.

Слезы навернулись на ее глаза, когда она посмотрела на меня, и она безнадежно кивнула головой. — Мне жаль, — пробормотала она. — Может быть, было бы лучше, если бы у меня никогда не было вас двоих, чем приводить вас в эту жизнь.

Я подавила едкие слова, которые хотела выплеснуть на нее за это заявление, и вздохнула.

— Я бы так и сделала, — честно сказала я, ненавидя себя за правду в этих словах. Хватка Райдера на моем бедре болезненно сжалась, но я проигнорировала это. — Если бы я знала о долге, если бы я понимала, что он пытается сделать, я бы сделала это в одно мгновение. Я бы никогда не попросила его выплатить долг и не пыталась бы совершать безумные поступки, которые он совершал, чтобы получить эти деньги. Так что если ты хочешь обвинить меня, то почему бы не обвинить себя за то, что ты, блядь, не сказала мне об этом? Я бы вышла на сцену в мгновение ока, и ты это знаешь.

Мама в шоке смотрела на меня достаточно долго, чтобы тишина стала напряженной, а затем начала качать головой. — Ты же не думаешь, что я поверю, что ты не знала? У вас двоих никогда не было секретов друг от друга…

— До этого не было, — прошипела я.

Мы просто смотрели друг на друга в течение долгого времени, пока она смотрела в мои глаза и позволяла слезам беззвучно бежать по ее щекам.

— Мне жаль, Элис, — вздохнула она, и я тяжело сглотнула.

— Мне тоже.

Когда мы обменялись этими словами, с моей груди словно сняли груз, но ни один из нас не собирался больше ничего выпускать из себя.

Я шумно выдохнула, затем поднялась на ноги, и Райдер оказался рядом со мной.

— Счастливого Рождества, — пробормотала я, и она машинально ответила мне тем же.

Я оставила ее сидеть там со слезами, катившимися по ее щекам, и с таким количеством душевной боли между нами, что я знала, что мы никогда не будем такими, какими были до смерти Гарета. Но я была уверена, что в долгосрочной перспективе у нас все будет хорошо.

Поездка домой была спокойной. Я снова включила радио и смотрела в окно, позволяя себе почувствовать всю боль и душевные страдания, от которых я обычно пряталась. Я позволила себе скорбеть по брату и думать о нем и о том, что бы мы делали на это Рождество. Мне было интересно, что бы он сказал, если бы увидел меня сейчас с четырьмя Королями школы. С двумя из них он дружил, а двух ненавидел. Без сомнения, он презирал бы идею о том, чтобы я сошлась с кем-то из них, не говоря уже о всех четырех.

Я фыркнула от смеха и оглянулась на Райдера, обнаружив, что машина перестала двигаться, и мы остановились под большим дубом слева от дома Найтов на гравийной дороге.

— Что смешного, детка? — спросил он меня, расстегивая ремень безопасности в ожидании ответа.

— Я просто подумала о том, как сильно Гарету не понравилась бы идея, что я буду с тобой. Вообще-то, со всеми вами.

Он надолго замолчал, потянувшись, чтобы заправить прядь волос мне за ухо, прежде чем снова заговорить. — Я не был добр к твоему брату, когда он был жив, Элис. Он снял то видео со мной и профессором Кинг. Он пытался получить улики против меня для ФБР… Ты знаешь, какой я безжалостный, и если кто-то дает мне такие причины ненавидеть его…

— Я знаю, — сказала я, беспомощно пожав плечами. — Я понимаю, кто ты, Райдер, и что ты должен был сделать в ответ на такие вещи.

— Я угрожал ему тобой однажды, знаешь? — сказал он, его голос был жестким рычанием, что говорило мне о том, что он борется с проявлением каких-либо эмоций по этому поводу, но тот факт, что он говорил мне об этом, позволял мне знать, что это играло у него на уме. — Я умею находить слабые места своих врагов, и однажды я нашел письмо от тебя для него. Я знал только, что у него есть сестра по имени Элла — полагаю, это было прозвище?