Каролайн Пекхам – Сломленные фейри (страница 100)

— Роза! — крикнул Роари, находясь неподалеку от места ее падения, стена льда рядом с ним защищала его от силы ветра.

Я зарычал под дых, поднимаясь на ноги, когтями пробивая себе путь обратно на крышу и посылая в эту суку столько огня из своего тела, сколько было возможно. Агент была вынуждена укрыться, скрывшись из виду, но мое сердце дрогнуло в груди, когда откуда-то снизу донесся огромный, ужасающий рев Дракона.

— Убирайся отсюда! Я достану Розу! — приказал мне Роари.

Я не решался подчиниться, но его глаза пылали требованием, и я посмотрел на небо: огромный нефритовый Дракон поднимался в небо. Лайонел Акрукс был самым большим Драконом, которого я когда-либо видел, его глаза были ярко-зелеными и убийственными, его чешуя сверкала, как нефтяное пятно. И, черт возьми, он собирался убить меня, Роари и Розу, если я ничего не предприму.

Когда он перевел взгляд на Роари, рык прорвался через мое горло. Я прикрою их, отвлеку этого засранца и дам им лучший шанс пережить эту ночь. Я натянул капюшон, набросил тень на лицо, чтобы как можно лучше скрыть свою личность, и взял его на прицел.

С криком я послал огненный шар прямо в этого чешуйчатого ублюдка, и он с ревом ярости бросился ко мне. Я встал и помчался к краю крыши, когда он выпустил позади меня адский огонь, жар которого опалял мне спину, приближаясь все ближе и ближе.

Я бросился с края крыши, молясь только звездам, чтобы они меня поймали, и, свободно падая в воздухе, врезался в дерево. Я ударялся о ветку за веткой, мои ребра трещали, пока я карабкался, пытаясь замедлить свой спуск.

Наконец я уцепился за одну из них, но весь навес вспыхнул ярким пламенем, так как Лайонел пытался испепелить меня дотла.

Я сосредоточил свою магию на создании иллюзии, когда упал на землю под деревом, зная, что у меня есть всего несколько секунд, прежде чем ад поглотит меня. Жар тысячи солнц приближался к моей голове, и неважно, что мои вены пылали огнем, я не мог пережить ярости Дракона.

Иллюзия отлетела от меня, и копия меня самого помчалась по лужайке на огромной скорости. Лайонел клюнул на приманку и взмыл вслед за ним, но это дало бы мне лишь несколько секунд. Я должен был бежать. И чертовски быстро.

Я рванул в противоположном направлении, протаскивая тени достаточно близко, чтобы почти ослепить меня, пока я прятался под заклинанием сокрытия. Но Лайонел увидел бы меня, если бы смотрел достаточно пристально. Движущаяся тень была слишком неестественной, чтобы укрыть меня надолго. И он искал бы меня, охотясь за мной, как за свиньей, которую он хотел зажарить и съесть одним куском.

Мои конечности болели от падения, и я сжимал ребра, чтобы залечить их, а кровь стекала в левый глаз из пореза на брови. Лайонел взревел до небес, узнав правду о моей иллюзии, а я выругался сквозь зубы. Я оглянулся через плечо, отчаянно надеясь, что Роари и Роза успели убежать. Я не мог позволить этому чудовищному огнедышащему ублюдку обратить свой взор в их сторону, где бы они ни находились. Поэтому я глубоко вдохнул и, борясь с каждым инстинктом в своем теле, отпустил созданную мной теневую завесу и позволил ему увидеть меня. Заставить его следовать за мной.

Он заревел так громко, что у меня чуть не лопнули барабанные перепонки, и я бросился бежать со всей силой, на которую было способно мое тело, направляясь к деревьям, где Данте сломал защиту. Туда, откуда я мог сбежать. Но как же мой брат? Что насчет Розы?

В небе раздавались удары крыльев Лайонела, и я не решался оглянуться, чтобы посмотреть, как близко он находится, пока я добирался до линии деревьев, но через мгновение весь лес был охвачен пламенем. Ужас пронесся по моему позвоночнику, когда я бежал, спасая свою жизнь, мое сердце колотилось, пот струился по моей плоти. Я даже не пытался открыть ответный огонь, поскольку не предпринимал ничего, кроме попыток добраться до той границы. Но потом я подумал о других и понял, что не могу просто оставить их здесь. Я должен был дать им шанс выбраться. И когда я заметил впереди дупло в дереве, мне пришлось чертовски молиться, чтобы они были где-то вне поля зрения, и я придумал единственный возможный план.

Я скрылся в дупле дерева, прижавшись спиной к коре и создав еще одну иллюзию себя, вынырнувшего с другой стороны. Лайонел последовал за ней, и я сосредоточился на магии, когда этот ублюдок пронесся ниже, его огромные челюсти раскрылись, готовые уничтожить меня. И на этот раз я должен был заставить его поверить, что он это сделал.

Моя магия уходила понемногу, и я сморгнул кровь из левого глаза, не сводя взгляда с этой иллюзии, от которой зависела моя жизнь. Из пасти Лайонела хлынул огонь, и я наложил иллюзию, настолько реальную, что у меня даже заболело нутро, когда я увидел, как горит мое тело, услышал ужасные крики, рвущиеся из его горла. Я задыхался, пытаясь удержать магию на месте, и тело упало на землю, обугленное и разрушенное, прежде чем пустить линию дыма с едким запахом смерти к Лайонелу и молить звезды заставить его проглотить ложь.

Я погрузился в гниющую кору дерева, пока он кружил с гортанным победным ревом, а затем поплыл обратно к поместью. Я попятился вперед, втягивая в себя глоток за глотком, когда облегчение прорвалось сквозь меня, и я заставил свои мысли вернуться в порядок.

Я наклонился вперед, чтобы выглянуть из полого ствола, и заметил мигающие огни машин ФБР за домом — прибывали новые подразделения. Я искал Розу и Роари на крыше, на лужайке, возле дома. Где-то. Но я не мог их увидеть.

Черт, пожалуйста, будьте в порядке.

Я достал свой Атлас, приглушил свет на нем на случай, если это привлечет внимание Лайонела, и откинулся назад в дупло. Было десять сообщений от Данте, все в панике по поводу случившегося, но ни одного от Розы или Роари.

Настоящий страх проникал в меня все глубже и глубже, и я вылез из своего укрытия, желая вернуться, найти их, убедиться, что они убрались отсюда.

Я снова скрылся в тени и поспешил сквозь деревья по тропинке, ведущей по краю участка к передней части поместья. Как только я увидел дорогу, мое сердце превратилось в камень.

Трое агентов ФБР повалили Роари на землю и надели на него магические наручники, чтобы лишить его силы. Передо мной разворачивался мой худший кошмар, и мое сердце сжалось, когда я смотрел на свою плоть и кровь в руках этих засранцев. Случилось самое худшее. В мире не существовало ни одного Найта, который когда-либо был арестован. Но Роари не собирался выкручиваться. У него был рюкзак, полный ценностей Лайонела. Его поймали с поличным, а я, блядь, ничего не мог сделать. Это было удушающе, ужасающе.

Я отчаянно искал Розу, но нигде ее не обнаружил. Что, если бы ее ранили, убили? Что, если Лайонел выследил ее и сжег ее маленькое тело дотла?

Лайонел был в своем праве защищать свою землю, он не будет наказан. Он был гребаным Верховным Советником, любой, кто вторгался сюда, брал свою жизнь в свои руки. Я знал это, но ни на секунду не сомневался в нас. Лайонел был законом. И если он захочет, то станет нашей смертью.

Вдруг слева от меня через территорию к деревьям метнулась фигура, и я вздрогнул. Я помчался в том направлении, адреналин бурлил в моей крови, и это было единственное, что заставляло меня идти вперед.

Я пронесся через лес, и Роза испуганно вскрикнула, оглянувшись через плечо, почувствовав, что ее кто-то преследует. Она выглядела так, словно собиралась сместиться, но потом поняла, кто это, быстро повернулась и бросилась ко мне в объятия. Я крепко обнял ее, пока она хныкала, отчаянно прижимаясь ко мне.

— Мы должны помочь ему, — полувсхлипывала она.

— Мы не можем, — задохнулся я, когда откуда-то с неба раздался еще один грохочущий рев.

Лайонел снова кружил, и нам нужно было убираться отсюда. Я ничего не мог сделать для своего брата, как бы больно мне от этого не было. Но я должен был вернуть Розу домой. Я должен был сдержать обещание Данте и обеспечить ее безопасность, как бы сильно мне ни хотелось вернуться и сразиться с каждым агентом ФБР, чтобы спасти Роари. Но было слишком поздно. Я ничего не мог сделать. Оставаться здесь означало только арест меня и Розы или еще хуже, если Лайонел найдет нас первым.

Я держал руку Розы в своей, пока мы бежали сквозь деревья так быстро, как только могли. Наше дыхание было единственным звуком между нами, когда мы добрались до ограждения, а затем рванули вдоль границы, охотясь за брешью, которую оставил Данте.

Где она, черт возьми, где она?

Наконец, мы нашли ее и проскочили через пролом в стене. Я достал звездную пыль из кармана, и мое сердце раскололось на мелкие кусочки из-за того, что я оставил брата позади. Моего единственного брата, мальчика, на которого я равнялся, восхищался, завидовал, ненавидел, любил. Он был моей семьей, независимо от того, какое глупое соперничество жило между нами, и оставить его здесь было сродни отрубанию конечности. Но какой у меня был выбор? Здесь было так много агентов ФБР, и если я попытаюсь помочь, то только приведу к тому, что нас всех поймают.

— Это моя вина, — всхлипнула Роза, и я покачал головой в знак отказа, притягивая ее к себе.

Не успел я бросить звездную пыль, как в периферийном пространстве мелькнуло движение, от которого у меня заколотилось сердце. Появилась Элис, держа на руках Данте, и опустила его рядом со мной со слезами на глазах.