Каролайн Пекхам – Проклятые судьбы (страница 79)

Его темно-синие глаза горели жаждой крови, он вцепился в мои волосы, когда я потянул его на себя, откинув голову назад, и он рванулся к моей шее.

— Черт, — воскликнул я, когда его зубы погрузились в вену, мое дыхание участилось, когда он обездвижил мою магию.

Он обхватил меня одной рукой и в порыве скорости понес меня к дубу, прижимая спиной к нему, а его клыки глубже погрузились в мою шею.

Его тело прижалось вплотную к моему, и стон вырвался из моего горла, когда его мышцы напряглись напротив меня, не в силах удержаться от возбуждения. Он еще сильнее прижал меня к корявой коре, и я обернул руку вокруг задней части шеи, крепко сжимая его, пока он кормился. Он был единственным Вампиром во всей Солярии, которому я когда-либо позволял пить из себя. И я начинал входить во вкус к этим играм, даже к кусачим. Черт, неужелия стал мазохистом?

— Кэл, — прорычал я, моя другая рука пробежалась по его гладкой поверхности спины.

Он высвободил клыки, поднял голову, чтобы посмотреть на меня, и из уголка его губ потекла струйка крови. У меня было дикое желание слизать ее, а выражение его глаз в этот момент говорило, что он, возможно, совсем не против этого. Но он мой друг, Наследник. Возможно, у меня и были более чем странные фантазии о нем, но я никогда не действовал в соответствии с ними. Даже в тот раз, когда мы делили девушку и случайно поцеловали друг друга (или так сказал Калеб). Мы были чертовски пьяны. Но сейчас мы не пьяны. И то, как его тело прижималось к моему, чувствуется остаточно афигенно, чтобы кровь в моих венах устремилась очень далеко на юг.

— Я думаю, ты только что послал ураган в мое гребаное горло, — прохрипел он.

— Не в первый раз, — поддразнил я, и он звонко рассмеялся, заставив мой взгляд снова переместиться на его рот. У него была утренняя щетина и волосы, взъерошенные после постели. Это мой любимый образ. Он был просто охуенно великолепен. Как жаль, что он натурал. Ну, по крайней мере, когда трезвый.

Его горло дернулось, и я осознал, что наши груди все еще прижаты друг к другу, но теперь для этого нет причин. Моя рука все еще лежала на его шее, и я опустил ее, ожидая, что он отстранится, но он так не сделал.

— Ну и где мой подарок? — спросил я, выгибая бровь, и он, наконец, отступил, опустив мой взгляд.

Он откашлялся, проводя рукой по своим непослушным светлым кудрям.

— Вот. — Он сунул руку в карман и бросил мне что-то.

Я поймал его в воздухе, глядя вниз на сероватый камень в моей руке. У меня отвисла челюсть, когда я почувствовал исходящий от него гул силы. Зов небесного существа, которому он принадлежал. Это редкий камень. Настолько редкий, чем алмаз, растущий на заднице гептианской жабы.

— Лунный камень? — ахнул я.

Каждый год на Солярии проводилась лотерея, и десяти победителям разрешалось посетить Луну. Ты должен быть одним удачливым сукиным сыном, чтобы получить билет, и не имело значения, что ты самый богатый мудак в мире, он же я, ты все равно не мог купить билет туда. Я тысячу раз пытался подкупить фейри, который руководил экспедицией. Написал ему бесчисленное количество писем, навещал его (я преследовал его и дважды стучал в его дверь в четыре утра) и, черт возьми, умолял его дать мне билет.

Ни один Оборотень никогда там не был. А мы были созданы для Луны. Практически рождённые для Луны созвездием. Но он и его причудливая маленькая магия, способная переносить фейри на Луну — которую, черт возьми, держал в секрете, хотя я пытался раскрыть ее миллион раз — держал под строгим контролем и охранял. Так что никакого путешествия на Луну у меня не будет. Но я знаю, что лежит в моей руке, так как видел, как эти самодовольные, только что побывавшие на Луне, мудаки размахивали камнями перед камерами по телевизору каждый год, пока я рыдал.

Калеб кивнул, затем снова полез в карман и достал серебряный билет, сверкающий в утреннем свете. Он протянул его мне, и я даже не успел поднять руку, чтобы взять его, потому что встретился с ним взглядом.

— Не может быть, — выдохнул я, глядя на слова, напечатанные на нем. Мое сердце остановилось. На самом деле перестало, блядь, биться.

— Бери, — засмеялся он.

— Ни за что, черт возьми! — Я обвиняюще ткнул пальцем. — Клянусь звездами, Калеб Альтаир, если ты издеваешься надо мной…

Он сунул билет мне в ладонь.

— Я купил более трехсот тысяч лотерейных билетов, — сказал он, просто пожав плечами, как будто это ничего не значило. — На самом деле, я покупаю столько каждый год с тех пор, как ты пожаловался на свой шестнадцатый день рождения, что тебе никогда не удастся засунуть свой член в лунный кратер. Решил, что в конце концов это должно было окупиться.

— Ты сделал это для меня? — Я выдавил из себя эти слова, и он снова пожал плечами.

— Луна — твоя любимая вещь в мире, чувак. И тем более, я никогда не знаю, что тебе купить.

Я набросился на него, обхватывая его всем телом и облизывая его гребаное лицо, потому что, о мои звезды, я собирался на гребаную Луну!

Я выл и выл так громко, что Калебу пришлось зажать руками свои уши летучей мыши.

— Когда!? — Я подпрыгивал вверх-вниз, и он игриво пихнул меня, заливаясь смехом.

— В августе, — сказал он с ухмылкой, и я снова обнял его, потому что, черт возьми, это был лучший подарок, который мне когда-либо дарили. Хотя Элис однажды купила мне вибрирующую анальную пробку, которая изменила мою жизнь.

— Это все, — сказал я ему, отступая назад. — Все.

— Хорошо. — Он просиял, как придурок, а затем хлопнул меня по плечу. — Ну что, готов веселиться до потери сознания сегодня вечером?

Я ухмыльнулся, чувствуя, что больше никогда не буду хмуриться.

— Ты даже не представляешь. — И этот невероятный, знаменательный момент в моей жизни заставил меня решиться и на кое-что другое. Если я собирался побывать на Луне, то сначала должен заставить ее гордиться мной. Поэтому мне нужно поговорить с Дарси Вега.

Мы с Максом провели вторую половину дня, украшая ледяной замок на озере Аква, покрывая его цветами и виноградными лозами и выращивая вокруг него огромные кувшинки, где люди могли сидеть и целоваться или что-то в этом роде. Все выглядело чертовски потрясающе. Особенно, когда я вернулся туда вечером в красивой рубашке и брюках; все место было освещено под ночным небом тысячами фаэлинов, светящихся в окнах. Дариус, Калеб и Макс ждали на берегу озера, а студенты направлялись по льду в глубины замка, где гремела музыка.

Все трое набросились на меня, когда я подошел, и немного поборолся с ними, ухмыляясь, когда Макс сунул мне в руку рюмку. Бармен, стоявший неподалеку, раздавал их всем, кто приходил на вечеринку.

— За то, что мы стали на год ближе к тому, чтобы занять трон, — сказал Макс, поднимая свою рюмку, в то время как Дариус и Калеб взяли по рюмке.

Я до дна выпил имбирный ром, а затем взвыл к небу, готовый провести лучшую ночь в жизни. Бармен бегал вокруг нас, забирая рюмки и без единого слова заменяя их нашими любимыми напитками в стаканчиках из настоящего льда.

Мой взгляд был прикован к Калебу, и я украдкой оглядел его, потягивая водку и Редтаурус. На нем была черная рубашка на пуговицах, под которой бугрились мускулы, и пара потертых джинс. Его глаза сияли тем блеском, который говорил о том, что сегодня вечером он собирается пошалить, и я, определенно, здесь ради этого.

— Так как все прошло, заперев Милдред в ее комнате? — спросил Дариус, и Калеб ухмыльнулся.

— Она ударила головой в дверь, как атакующий бык, чувак. Не вру.

Дариус мрачно усмехнулся, когда мы все расхохотались. Мы должны были сделать все возможное, чтобы сделать его счастливым. Он ведь член семьи. Наследники были для меня особой стаей. Та, где только четыре Альфы и никакого дерьма. Это блаженство.

Мы отправились на вечеринку, где центральный ледяной зал был так прекрасно украшен, что у меня снова перехватило дыхание. Может, я и приложил руку к созданию цветочных арок и крытого сада в соседнем зале, но магия Макса действительно была чем-то удивительной. Танцпол сверкал необработанными кристаллами, которые гарантировали, что никто не подскользнется, а с другой стороны зала был дымящийся бассейн, в котором плескались студенты с напитками в руках. Я могу похвастаться баром, вырезанного в огромном дереве, которое сам вырастил и придал ему форм.

Взрыв бурных аплодисментов наполнил воздух, когда все заметили нас, и я взмахнул рукой, чтобы осыпать толпу конфетти из голубых лепестков. Я опустошил свой бокал, прежде чем кто-то передал мне еще один, и вскоре я почувствовал легкое возбуждение. Мы направились в центральную комнату, и ледяные стены засверкали фиолетовыми, голубыми и розовыми огнями. Ди-джей включал трек за треком, и студенты уже толпились на танцполе, сходя с ума от музыки.

Мой взгляд зацепился за Вега, танцующих с Ослами в другом конце комнаты. Джеральдина прижималась к Джастину Мастерсу, на ней была яркая розовая шляпа в тон ее облегающему розовому платью. Я должен отдать должное Максу, у девушки горячее тело. Она настолько атлетична, что хотелось узнать, насколько она гибкая. Хотя я не мог понять смысл тех безумных слов, которые вылетали из ее рта большую часть времени. Но Максу, похоже, это нравилось. И он явно хотел разобраться с эти прямо сейчас, когда направился к ней, а мы все последовали за ним.