Каролайн Пекхам – Прекрасный каратель (страница 55)

Пусть думает, что ты проиграла.

Победа сияла в его глазах, когда он потянулся, чтобы стянуть длинную рубашку, прикрывающую меня.

— Не двигайся, херувим, — промурлыкал он. — Гвидо готов принять тебя.

Прежде чем он успел сделать что-то еще, я схватила его за плечи и изо всех сил ударила коленом между его ног. Он закричал, как девчонка, и я впилась зубами прямо ему в горло, отчего он завыл еще громче. Я почувствовала вкус крови и вонзила зубы ещё глубже, впиваясь в его плоть, как животное.

Он ударил меня кулаком по голове, сбив мои зубы со своей шеи, и от удара у меня зазвенело в ушах. Он вскарабкался на колени, обхватил свои яйца и заскулил, как собака, которую пинают.

Я отдернула обе ноги с вызывающим воплем и ударила его грудь. Мои пятки воткнулись в его ребра, и он вскрикнул от боли.

Его руки тряслись полсекунды, прежде чем он упал навзничь и рухнул вниз по лестнице.

Раздался тошнотворный треск, когда он ударился о бетон внизу, и я тяжело вздохнула, медленно поднимаясь. Я выплюнула его кровь изо рта, вытерла губы тыльной стороной ладони и посмотрела на него сверху вниз, мое тело начало трястись.

Я убила его. У меня получилось. Он был неподвижен. Его шея была неестественно изогнута.

Я долго не могла заставить себя пошевелиться, глядя на мертвое тело Гвидо с болезненным удовлетворением. Мой затылок пульсировал, и появлялись синяки на коже в местах, где он держал меня. Меня пометили, но и его тоже. Я боролась и победила. Схватила монстра и победила его.

Я не чувствовала раскаяния. Я не чувствовала ничего, кроме облегчения.

Когда я, наконец, пришла в себя, чтобы двигаться, я вскарабкалась по ступенькам к двери. Я не хотела оставаться здесь с телом этого подонка. Даже если он сейчас глубоко в аду и не может вернуться за мной.

Я потянулась к ручке, но дверь распахнулась прежде, чем я успела за нее ухватиться. Рокко уставился на меня, его брови нахмурились, черты его лица исказились, когда он осмотрел раны на моей коже. Меня трясло, и страх вмиг сковал меня в своих объятиях.

Гвидо был монстром, но все же двоюродным братом Рокко. Его семьей. И я только что убила его.

Я стоял наверху лестницы в подвал с бешено колотящимся сердцем и приоткрытым ртом, глядя вниз на скрюченный труп Гвидо у подножия. Он был мертв. Без вопросов. Шея был скручена под неестественным углом.

Передо мной стояла Слоан, с распущенными и взлохмаченными волосами, с глазами полными отчаяния и полнейшей паники, пронизывающих каждый дюйм ее тела.

Ее рубашка была порвана, губа кровоточила, а руки дрожали.

— Что он тебе сделал? — спросил я, шагнув вперед, и взял ее за подбородок, вынуждая посмотреть на меня. Синяки покрывали ее совершенное тело, боль мелькала в ее глазах при движениях.

— Я… он… — Ее глаза заслезились, а нижняя губа задрожала, когда она попыталась подобрать слова.

— Скажи мне, белла, — потребовал я, схватив ее за челюсть и заставив встретиться со мной взглядом.

— Он собирался изнасиловать меня, — выдохнула она. — Я не хотела его убивать, я просто…

— Ты извиняешься за то, что убила этого мудака? — недоверчиво спросил я. — Думаешь, мне не насрать на него? Я спрашиваю о тебе, Слоан. Он причинил тебе боль?

Ее глаза расширились, и слезы, с которыми она боролась, наконец выплеснулись наружу, она покачала головой и бросилась в мои объятия.

Я прижал ее к своей груди и снова посмотрел на Гвидо. Если бы она не убила его, я бы сделал это тысячу раз.

— Не плачь по нему, белла, — прорычал я, отстраняя ее и глядя ей в глаза.

— Но я только что кое-кого убила, — выдохнула она, глядя на меня сквозь мокрые ресницы.

— Нет. Ты только что узнала, кто ты.

— Убийца?

— Боец. Выжившая. Чертов воин. Ты уже доказала это однажды, когда посмотрела мне в глаза и нажала на курок. Ни один мужчина никогда не сломит твою волю. Ни один монстр никогда не завладеет тобой.

— Ты имеешь в виду, ни один монстр, кроме тебя? — спросила она, пристально глядя мне в глаза, и ее слезы остановились.

— Ага. Никаких монстров, кроме меня. — Я наклонился вперед и слизал слезы с ее щек одну за другой, целуя ресницы и чувствуя соль ее печали на своём языке.

— Я твоя, Рокко, — выдохнула она. — Какая-то часть меня теперь принадлежит тебе.

— Хорошо. Я планирую сохранить эту часть навсегда. Неважно, где ты окажешься, я буду владеть ей, и ты никогда полностью не убежишь от меня. Потому что моя душа связана с твоей, Слоан. И ты тоже мой монстр.

Ее руки вцепились мне в волосы, и потянув меня вниз, она накрыла мой рот. Она крепко поцеловала меня, ее губы были в синяках, ее язык очаровательно требовал, чтобы я подчинился хоть раз, и у меня не хватило сил сопротивляться этому.

Наконец она отстранилась, и страх, живший в ее глазах, сменился огнем силы.

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь у меня есть тело, от которого нужно избавиться. Папа остался в городе, но ему нужно сказать.

Я вытащил из кармана мобильник и сфотографировал Гвидо у подножия лестницы. Я отправил фото папе с кратким сообщением о том, что он споткнулся.

Через мгновение мой телефон подал сигнал с его ответом.

Папа:

Смирись с этим. Я скажу твоей тете.

Глаза Слоан расширились, когда она прочитала его ответ.

— Вот и все? Он же не поймет, что я его толкнула?

— Ты не толкнула его. Тупой ублюдок упал, — ответил я, пожав плечами. — Кроме того, кто поверит, что такое невинное создание, как ты, может быть таким кровожадным?

Я не стал ждать ее ответа и вытащил ее из комнаты. Из ванной доносилось постоянное тявканье ее маленькой собачки, и я рывком открыл дверь, освободив маленького ублюдка, и он прыгнул ей в руки. Слоан подхватила его и прижала к себе, пока я вел ее к огню в гостиной и усаживал перед ним, чтобы она могла согреться, пока я выслеживал Энцо.

Вернувшись, мы обнаружили Фрэнки на крыльце с торчащей из шеи чертовой иглой. Крики Слоан привели меня к ней, и я клянусь, я никогда не чувствовал такого ужаса, как в тот момент.

Я нашел Энцо на полпути вверх по лестнице, он тащил Фрэнки за руки.

— Гвидо мертв, — объявил я, направляясь помочь ему с нашим младшим братом. — Он пытался навредить Слоан, и она сбросила его с лестницы.

— Этому мудаку повезло, что он мертв, иначе я сам убил бы его за это, — прорычал Энцо.

Фрэнки пробормотал что-то бессвязное, когда мы затащили его в комнату, и я стиснул зубы.

— Я бы замедлил его смерть, если бы это зависело от меня, — прорычал я.

— Мудак просил об этом много лет, — пробормотал Энцо, соглашаясь.

— Папа примет это, но тетя Кларисса никогда не отпустит.

— Да, но может быть, ей давно пора было взять сына под контроль, и он бы не попал в эту чертову кашу, — сказал Энцо, пожав плечами.

— Надо помочь… Слоан, — пробормотал Фрэнки во сне, и у меня на губах появилась улыбка. Я мог рассчитывать на своих братьев во всем, но Гвидо опустился ниже, чем я подозревал. На самом деле накачать одного из нас, чтобы добраться до Слоан, было чертовски расчетливо. Но я догадывался, что больные маленькие психи-насильники будут делать то же, что и больные маленькие психо-насильники, чтобы получить удовольствие.

— Нам нужно избавиться от тела, — пробормотал я, когда мы бросили Фрэнки на его кровать.

— Ты хочешь, чтобы я это сделал? — предложил Энцо.

— Неа. Ты останешься здесь с ним на случай, если он начнет захлебываться собственной блевотиной, а я пойду сожгу эту задницу.

Энцо мрачно рассмеялся и опустился на стул рядом с кроватью Фрэнки.

— Ты должен спросить Слоан, не хочет ли она помочь тебе, — пошутил он. — Если бы этот ублюдок попытался меня трахнуть, я бы посмотрел, как он сгорит.

Я фыркнул от смеха и направился вниз.

Это неплохая идея.

На мне все еще были пальто и ботинки, поэтому я направился прямо через двор к огромному сараю на опушке леса. Мне пришлось отгребать снег от дверей, прежде чем я смог их открыть. Справа стоял старый Кадиллак, блестевший красным цветом, с двигателем, который не работал около двадцати лет. Это был любимый проект моего дедушки, и никто даже не подумал избавиться от машины после его смерти. После того, как Калабрези убили его.

Слева мы хранили огромную стопку старых деревянных поддонов и заборных панелей. В основном все, что мы могли сжечь, если нам нужно развести костер, чтобы избавиться от мертвого тела. Что было не так часто. Мы также держали наготове канистру с бензином, чтобы зажечь огонь, и бутылки с отбеливателем промышленного размера, чтобы потом мыть костровую яму. На всякий случай.