Каролайн Пекхам – Прекрасный каратель (страница 41)

Я держался за стены и мне приходилось продираться через двери, в то время как мои свинцовые конечности просто умоляли меня лечь и заснуть.

К черту это.

— Я иду за тобой, мышонок. Тебе лучше бежать чертовски быстро, — я невнятно пробормотал это стене, поскольку никто больше не слушал.

Я подошел к раковине и засунул два пальца в горло, вызывая рвоту. Мой ужин состоял из спагетти и красного соуса, смешанного с ромом и чем бы то ни было, черт возьми, что заставило меня чувствовать себя так.

Я потянулся к крану и открыл его, задыхаясь, когда ледяная вода хлынула мне на затылок и заставила некоторые из моих спутанных мыслей снова слипнуться воедино. Я держал его включенным до тех пор, пока меня не затрясло, а затем откинул голову назад, стряхивая воду со своих кудрей, и посмотрел в окно.

Мой взгляд упал на темную полосу леса на дальнем конце нашей территории, и сложив ладони вокруг рта, я завыл на луну.

Я поймаю ее и накажу так жёстко, что она даже не вспомнит своего имени, не говоря уже о моем. Ее крики будут эхом отражаться от стен этого дома, и даже тогда я не закончу с ней. Никто не сделает из меня дурака. Уж точно не во второй раз.

Я оттолкнулся от раковины и побежал в холл, стукнувшись плечом о дверной косяк, проклиная ее имя себе под нос.

Я собираюсь найти тебя, Принцесса. Я поймаю тебя. И я заставлю тебя умолять завладеть тобой, как раньше, потому что теперь во мне не осталось никакой жалости.

Я нащупал ключи в кармане, затем открыл ими дверь и широко распахнул ее.

Я на мгновение завис на том, чтобы надеть ботинки на ноги, но мои пальцы не могли зашнуровать их, и у меня не было времени искать рубашку.

Снег падал сильно и быстро, его ярко-белый цвет, казалось, светился в ночной тьме, покрывая все вокруг.

Но этого было недостаточно, чтобы полностью скрыть ее следы. У меня был идеальный путь, указывающий мне на мою добычу, и я собирался выследить ее во тьме, как чудовище, которым она меня считала.

Я направился вдоль стены дома, не удосужившись закрыть за собой входную дверь, и прошёл по снегу к гаражу.

Я взял топор для рубки дров, и снова и снова бил им по двери гаража, разбивая, расщепляя, разрушая, пока не разломал эту чертову штуковину на части, и зверь внутри меня удовлетворенно замурлыкал.

У меня был ключ в кармане, но я не хотел использовать его. Я хотел, чтобы мои мышцы забились и горели, пока я пытался пробиться внутрь. Я хотел чувствовать оружие в своих руках. И больше всего я хотел, чтобы Слоан Калабрези молила о пощаде стоя на коленях у моих ног.

Я отбросил топор в сторону и оторвал остатки деревянной двери, прежде чем войти внутрь.

Я подошел к снегоходу, стоящему в центре большого гаража, и с громким смехом вставил ключ в замок зажигания.

— Как быстро ты можешь бегать, принцесса? — прошипел я.

Я запрыгнул на машину, и она взревела подо мной, когда я нажал газ и вылетел из гаража.

Скользя по снегу, прокладывая дорожку через двор, я мчался за ней, чувствуя себя настолько сумасшедшим, что у меня не было слов.

— О, Слоан! — взволнованно крикнул я, доводя машину до предела, и снежная метель хлестала меня по лицу.

Холод кусал открытые участки на моей голой груди, тем самым подливая масла в огонь моей ярости.

Снегоход преодолевал расстояние, пожирая ее следы, как я собирался поглотить ее.

Я стрелял между деревьями, отскакивая от стволов, так как не мог нормально их разглядеть в своем испорченном состоянии мозга. Машина злобно рычала и гудела на скорости, но мне было все равно. Я просто должен был найти ее. Мой маленький бегун.

В кронах деревьев раздался пронзительный вой, и я поднял голову, услышав, как к охоте присоединился настоящий волк. Последовал еще один вой, и еще один, дрожь предвкушения от состязания пробежала по моему позвоночнику. Они не доберутся до нее первыми. Я знал ее запах, и я был единственным, кто съест ее.

Я еще сильнее нажал на педаль газа, выехал на поляну и громко расхохотался, заметив ее.

Чёрные волосы развевались вокруг нее, она оглянулась через плечо, и ее глаза расширились от паники, она все еще пыталась бежать.

Я сложил руки рупором вокруг рта и завыл на свою добычу, вставая на снегоходе.

Машина резко вильнула без управления, и раздался громкий треск, когда она врезалась в дерево.

Меня сбросило со снегохода, перекрутив в воздухе. Мир вокруг меня расплылся, я приземлился в огромный сугроб и погрузился в снег на фут. Воздух вырвался из легких от жёсткого удара, и мое тело кричало в знак протеста, я тяжело вздохнул.

— Черт возьми, — выдохнула Слоан, и я поднял голову, когда она отвернулась и снова побежала.

— Не убегай от меня! — Я зарычал, мои слова прозвучали искажённо из за того, что она мне дала, и меня снова охватил чистый гнев.

Она ни хрена не послушала, убегая вперед, как будто все еще думала, что сможет ускользнуть от меня.

Вой волков в лесу послышался так близко, что волосы на моих руках встали дыбом.

Зарычав как зверь, я вскочил на ноги и бросился в погоню.

Слоан в панике побежала быстрее, а я спотыкался снова и снова о свои собственные гребаные ноги.

Я упал на огромный ствол, опираясь на него, и снова выкрикнул ее имя. Она оглянулась, и посмотрела на меня своими большими и невинными глазами полными страха, через полсекунды пятно серого меха прыгнуло из деревьев рядом с ней.

Слоан закричала, когда волк повалил ее на спину, и яростный рев сорвался с моих губ.

Я бросился прямо на него, мои руки сжались в кулаки, когда меня ослепила чистая ярость. Она не может принадлежать никакому другому зверю, кроме меня . Ее жизнь принадлежит мне, а не этому существу. И я не позволю украсть ее у меня, как и не позволю ей сбежать.

Я кинулся на волка, сбив его раньше, чем он успел вонзить зубы в ее идеальную кожу.

Волк повернул голову, пасть с острыми, как бритва, зубами была нацелена на меня, и я нанес удар прямо в его чертову морду.

Костяшки моих пальцев хрустнули, врезавшись в его голову, и зверь взвизгнул от боли. Он отлетел назад, и я вскочил на ноги, спотыкаясь и теряя равновесие.

Второй волк прыгнул на меня, и я не успел увернуться, когда острые зубы вонзились мне в руку.

Я зарычал еще громче, чем ублюдок, пытающийся меня съесть, я размахивал кулаками снова и снова, вкладывая весь свой вес в удары. Ублюдок не отпускал, тряся мою руку, как будто думал, что может взять ее с собой, и чистейшая гребаная агония пронзила меня.

Слоан закричала позади меня, и красная пелена упала мне на глаза. Протянув руку, я схватил ублюдка за морду и с грубой силой оторвал от себя.

Я пнул ногой по нему так сильно, как только мог, и он отлетел от меня.

Кровь хлынула из моей руки, но мне было все равно. Я взревел так, словно я был самым огромным и опасным монстром в этом лесу, и чертовы волки тоже в это поверили. Они побежали к деревьям, и я засмеялся, паника в моих конечностях начала исчезать.

Моя рука болела. Я посмотрел на рану, потом посмотрел на Слоан.

— Ты хотела, чтобы я истекал кровью ради тебя, — пробормотал я. — Ты сейчас счастлива?

Ее губы приоткрылись, и я не понял, собирается она плюнуть в меня или плакать обо мне. Я сам не знал, чего хочу больше.

Моя голова резко закружилась и я начал терять сознание.

— Угадай, попалась, — пробормотал я, и мир вокруг начал растворяться и теряться в фокусе.

Я старался устоять на ногах. Старался оставаться в сознании. Но я вел проигрышную битву, и это ранило меня больше, чем я хотел признать. Потому что, как только тяжесть в глазах и забвение одолеют меня, я знал, что она собирается бежать.

И я не хотел прощаться с моей принцессой.

Я совсем не хотел ее отпускать…

Паника разрывала мое сердце в клочья, когда Рокко, шатаясь, направился ко мне, хрипя мое имя. Я отступила назад, поднимая руку, чтобы удержать его на расстоянии. Он потянулся ко мне, отчаяние сверкнуло в его глазах, и он рухнул на колени, задев меня вытянутыми пальцами, и я отступила дальше. Упав на снег, он пополз ко мне, как раненое животное, и мое горло сжалось, его окровавленная рука оставляла на снегу красный след.

Не могу поверить, что он ударил волка по морде.

Чертов волк!

Волки выли за деревьями, снова приближаясь, и от страха по моему позвоночнику пробежала ледяная дрожь. Запах крови висел в воздухе, и я знала, что оставить Рокко здесь равносильно тому, что убить его. Одна только эта мысль вонзила что-то острое в мое сердце.

Я села перед ним, все мысли о побеге унеслись прочь. Я не могла оставить его здесь умирать .

Я подняла его голову руками, и он застонал, его пальцы сжались вокруг моего запястья.

— Слоан , — прорычал он. Он был зол, и черт знает, что он сделает со мной, когда действие снотворного пройдет.

— Я здесь. Вставай, — прошептала я, и вокруг нас разнесся еще один вой.