Каролайн Пекхам – Обреченный трон (страница 17)

Клара позволила мне повернуть голову, и я поймал взгляд Калеба, когда его глаза расширились от ужаса.

— Нимфы, — вздохнул он, услышав гораздо быстрее с его дарами, чем я, и заставив мою кожу покрыться мурашками, когда я попытался обернуться в сторону приближающихся чудовищ.

Когда они ворвались из-за деревьев во главе с Друзиллой, Мигелем и Алехандро в своих формах Фейри, несколько Фейри в толпе закричали от ужаса, но никто из них не убежал, и я полагаю, что их удерживали тени.

— Не бойтесь! — крикнул отец, призывая к тишине, когда Нимфы неспешным шагом двинулись во двор и выстроились за ним. Их извилистые и грубые тела с шершавой кожей, похожей на кору деревьев, и красные глаза смотрели на толпу собравшихся Фейри, обещая долгую и мучительную смерть каждому из них. Друзилла и Алехандро обменялись самодовольными взглядами, а Мигель безучастно смотрел на них, его глаза были расфокусированы, словно он не имел никакого мнения о происходящих вокруг него диких событиях.

— Тени даровали мне силу управлять их видом! — воскликнул отец. — Война окончена. С помощью дара звезд я выиграл ее для нас за одну ночь!

За его заявлением последовал долгий и мучительный период молчания, а затем внезапно некоторые участники толпы разразились радостными возгласами, когда улыбка отца стала еще шире, и раздалось скандирование:

— Да здравствует король! Да здравствует король! Да здравствует король! — раздалось среди них.

Рокси и Клара медленно встали перед ним, и лишь им позволили подняться на ноги, как Клара достала из-под юбки железную корону, инкрустированную изумрудной чешуей дракона, и вручила ее девушке, которая была рождена стать королевой.

Рокси без колебаний подняла корону и водрузила ее на его голову, наклонившись вперед, чтобы поцеловать его в щеку, которая оказалась достаточно близко к его рту, заставив Дракона во мне рычать от ярости и умолять выпустить его на свободу, чтобы разорвать его на части.

Рокси и Клара шагнули к нему, затем мама, Ксавьер и я поднялись на ноги и двинулись к ним.

Я оказался рядом с отцом, когда вспышки фотокамер и люди выкрикивали хвалу новому королю Акруксу. Внутри я делал все возможное, чтобы побороть хватку теней и сорвать его ебучую башку с плеч, но внешне я стоял рядом с ним, верный сын, создавая картину идеальной семьи, которую он описывал в своей лжи.

Как только толпа затихла, отец отошел от нас и встал над тремя Советниками, которых он заставил встать на колени.

— Будете ли вы служить в моем Совете так же, как мы все когда-то служили Дикому Королю? — спросил он рокочущим голосом, который разнесся по толпе, и снова воцарилась тишина.

Он убрал заглушающий пузырь, который ранее пресек их протесты, и три Советника, обменявшись взглядами, смирились.

— Я клянусь в верности короне, — произнесла Мелинда, и в ее голосе ясно слышалось нежелание, когда отец взял ее за руку и заставил принести клятву перед звездами, скрепляя ее слово.

— Я клянусь в верности короне, — вымолвила Антония, и плечи Сета опустились на дюйм, когда он увидел, как его мать заставили так преклониться.

Тиберий держался дольше всех, и пока мой отец ждал его клятвы, я видел, как напряглись его глаза от мучительной боли от теней, которые, без сомнения, вгонялись в него с еще большей силой, вынуждая его говорить.

— Я клянусь в верности короне, — прохрипел он в конце концов, и с хлопком магии, скрепившим клятву, все было завершено.

Солярией больше не управлял Совет. У нас появился монарх. Король, который, без сомнения, будет намного хуже, чем когда-либо был Дикий Король.

Отец повернулся и направился к воротам Дворца Душ, Нимфы расступились перед ним, как вода, когда он вступил во владение этим королевским местом, людьми, королевством, всем. И все наши кошмары разом стали явью.

Короче говоря, Солярия была в полной жопе.

Орион

Я сидел в столовой и завтракал, глядя на жижу, которую они называли овсянкой, в своей тарелке. пытаясь убедить себя съесть ее. Если ты хочешь выжить, растрачивать время впустую здесь было нежелательно. Драки вспыхивали ежедневно, и без магии я обязан быть физически сильным, защищая себя всякий раз, когда меня втягивали в них. А это случалось довольно часто благодаря тому, что звёзды в последнее время были сволочами по отношению ко мне.

То небольшое количество свободного времени, которое у меня было, я проводил либо в спортзале, либо в библиотеке. Тренировки до состояния, когда у меня практически разрывались легкие, были единственной вещью, которая делала мои страдания более терпимыми. А остальное время я проводил, пролистывая каждую книгу в этом месте в поисках подсказок об Имперской Звезде или о том, как взломать старый гребаный дневник, запертый магическим паролем, который я не могу разгадать. Не то чтобы в книгах, хранящихся в убогой библиотеке тюрьмы Даркмора, было много материалов о таких вещах. Но здесь был старый раздел о королевской семье, в котором раз или два упоминалась Имперская Звезда. Пока ничего полезного, ничего, что позволило бы Дариусу и Дарси найти ее раньше Лайонела.

Кто-то скользнул на стул рядом со мной, и я повернул голову, предупреждающе зарычав. Там расположился Рори Найт, его мышцы бугрились, длинные волосы спадали на лицо.

— Я наблюдал за тобой, — сказал он непринужденно, как будто мы разговаривали уже тысячу раз.

Я хмыкнул и снова отвернулся.

— Ты? Или твоя маленькая группа последователей?» Он не любил хвастаться этим, но все знали, что он управляет одной из самых больших банд в Даркморе. В отличие от других банд, Теням не нужно доказать свою силу, крича о том, какие у них большие яйца. Они были тенями в темноте, угрозой, которую нельзя предвидеть. Даже трудно определить, кто именно из них был членом банды, но они видят все, что происходит в этом месте. Каждый из них отчитывается перед главным. И в кои-то веки я привлек его внимание.

Он мрачно усмехнулся, повернулся на стуле и уперся предплечьями в стол.

— Оба варианта.

— Рад за тебя, надеюсь, тебе понравилось шоу. — Я запихнул ложку овсянки в рот, и он широко зевнул, положив руку мне на плечи. Я проглотил безвкусный ком с языка, бросая на него взгляд.

— Я разговаривал со своим братом. А он разговаривал с Габриэлем Ноксом… — Его брат Леон был мне достаточно хорошим другом, поэтому я не доверял Рори, но я не собирался заводить здесь друзей так же, как и создавать группу акапелла. Но теперь он привлек мое внимание. Я познакомился с Леоном после того, как его и некоторых его одноклассников отправили в Академию Зодиака по обмену студентами, когда я сам еще был студентом. Он лизнул меня в лицо, что вызвало у меня сильную неприязнь, но я догадался, что чересчур дружелюбный Оборотень Лев со временем мне понравится. Его брат, однако, был немного более опасным.

Я застыл на месте, с любопытством разглядывая Рори.

— И?

— И, теперь я знаю правду.

Я опустил ложку в тарелку и стряхнул его руку со своих плеч.

— И какую же правду? — поинтересовался я.

— Ты не развратник, — сказал он с ухмылкой, потирая костяшками пальцев мою щеку. Я отбил его руку с предупреждающим рыком, и он облегченно рассмеялся. — Значит, теперь мы можем быть друзьями.

Стол сотрясся, когда Итан Шэдоубрук, лидер здешней банды Лунное братство, опустился на стул напротив нас, ударив кулаками по столу. — Руки прочь, Лев. Я уже объявил права.

— Я и не подозревал, что собираю гарем, — сухо сказал я, возвращаясь к своему завтраку.

Местный псих, Син Уайлдер, внезапно уселся на стол, скрестив ноги и оглядывая всех нас с безумным выражением лица.

— Как ты называешь гарем с четырьмя мечами без ножен?

— Что? — Итан сузил на него глаза.

— Скучно, — Син спрыгнул со стола и маниакально рассмеялся, направляясь прочь. Этот парень — конченый псих, но, по крайней мере, большую часть времени он не трогал меня.

— Итак, помнишь, я предлагал тебе таблетки, которые… ну, знаешь… — Итан наклонился ближе, запустив пальцы в свои уложенные светлые волосы. — Ослабляют узы Опекуна.

Я почесал метку на руке, где рукав оранжевого комбинезона был закатан, кожа зудела, когда меня, как всегда, тянуло к Дариусу. Черт, как же я по нему соскучился.

— Я сказал «нет», — прорычал я. Я не собираюсь быть чем-то обязан этому парню. Я сражаюсь за то, чтобы быть одиночкой, и так оно и будет. Я примкну к одной из банд в тот день, когда разденусь и нагнусь перед местным извращенцем Плангером. На прошлой неделе один парень заикнулся о том, что он пьет чай вместо кофе, и Плангер впечатал его лицом в стену, после чего спустил штаны и стал по-очереди засовывать свои яйца в его рот с криком «кто теперь любит чайные пакетики⁵?» Так что, да.

— Вот в чем дело. Вчера я дал эти таблетки парню, который страдал от геморроя, — сказал Итан, почесывая затылок. — Они как палочка-выручалочка, обезболивающее, понимаешь?

— Конечно, — пробормотал я, и Рори неодобрительно посмотрел на него.

Итан наклонился еще ближе, понизив голос.

— И в принципе, я могу достать еще, если хочешь, но у парня появилась такая сыпь на яйцах, что ему пришлось их отрезать.

— Ого, — отмахнулся я. — Пожалуйста, пришли их мне.

— Он ощущал себя довольно оцепеневшим, пока все это происходило, если это поможет. И теперь люди зовут его Евнух Джим. Он всегда хотел себе прозвище, — фыркнул Итан, а Рори поднялся со своего места, бросив на меня взгляд, говорящий о том, чтобы я подошел и поговорил с ним, когда Оборотень закончит предлагать мне таблетки от сыпи. Выбор, который у меня есть, действительно превосходен.