Каролайн Пекхам – Обреченный трон (страница 110)

— Тебя, — выдохнула я, когда он протянул руку вперед, чтобы погладить мое лицо, и улыбнулся, словно гордясь мной, когда исцеляющая магия скользнула по моей коже и хныканье облегчения вырвалось с моих губ.

— Хорошая девочка. Ты знаешь, как мне неприятно видеть тебя в таком состоянии, Роксания. Я хочу лишь заботиться о тебе, но не могу помочь тебе, пока ты не дашь Варду то, что ему нужно. Разве ты не хочешь доставить мне удовольствие?

Я беззвучно кивнула, и его мягкое прикосновение к моей щеке стало твердым, когда он крепко взял мой подбородок в свою большую руку и повернул мое лицо так, чтобы я была вынуждена смотреть прямо в единственный глаз Циклопа Варда без всякого предупреждения.

— Дариус Акрукс, — произнес он в моем сознании, и я провалилась в воспоминания о его поцелуе, даже не пытаясь сопротивляться.

Как только мой разум зацепился за это воспоминание, боль ворвалась в мое тело так глубоко и быстро, что крик сорвался с моих губ, разрывая горло.

Я потеряла сознание, проваливаясь в мягкие объятия беспамятства, умоляя его забрать меня, но снова очнулась, задыхаясь от ледяной воды, обрушившейся на меня.

— Чья это вина? — спросил Вард, когда я в страхе отпрянула, цепи, приковывающие меня к креслу, не позволяли мне вырваться.

— Дариуса, — вздохнула я, и он кивнул, отступая назад, когда Лайонел двинулся вперед.

— Все хорошо, Роксания, — промурлыкал Лайонел, прикладывая руки к кровавым ранам на моем животе и исцеляя меня, пока я задыхалась от боли. — Теперь я здесь. Я позабочусь о тебе.

Цепи, удерживающие меня, ослабли, и я обмякла в его руках, когда он легко подхватил меня и прижал к своей груди.

— Кого ты любишь? — прошептал он, когда мои слезы замедлились, и я прижалась к нему.

— Тебя, мой король, — прошептала я, прислонившись к нему, в то время как мои руки все еще дрожали от воспоминаний о боли. — Только тебя.

Я пробормотал проклятия и взял под контроль ее воспоминания с помощью своего дара, мягко напомнив ей правду и отделив свою психику от ее, успокаивая ее страх и боль, пока ее дыхание не успокоилось.

Когда я снова стал возвращаться в себя, то понял, что рука Калеба лежит на моем плече, и я повернулся, хмуро посмотрев на него, и обнаружил, что его лицо побледнело, когда он медленно отступил назад.

— Ты видел? — спросил я, немного разозлившись, что он сделал так без спроса.

— Да, — пробормотал он, переводя взгляд на девушку, спящую на кровати, и снова нахмурив брови. — Мне жаль. Но ты показал лишь фрагменты, к которым я не прикасался. Я получил воспоминания о криках и боли, и мне просто… жаль.

— Все в порядке, — сказал я, испустив тяжелый вздох. — Но ты, возможно, захочешь извиниться перед ней утром — это были не мои воспоминания, в которые ты заглянул.

Калеб кивнул, его горло дернулось, когда он снова посмотрел на нее, а я провел рукой по лицу.

— Ты часто забираешь у нее этот страх и прочее дерьмо, так ведь? — догадался он, глядя на меня, когда я слегка поморщился.

— Да… а если я этого не сделаю, то ей станет только хуже, и я…

— Такое, видимо, влияет на твои эмоции, — сказал он, слишком хорошо зная, как работает мой дар Ордена и как на меня влияют эмоции, которыми я подпитываю свою силу.

— Немного, — признался я. — В принципе, это не так уж плохо, если заниматься ею раз или два за ночь, но она не успокоится, если я не буду спать здесь с ней, и тогда я автоматически подпитываюсь от нее всю ночь. Это делает ночной сон довольно паршивым. — Я пожал плечами, собираясь лечь с ней в кровать, но Калеб поймал меня за руку.

— Ты хочешь, чтобы я тоже остался? Я конечно не собираюсь смеяться от счастья, но у меня в голове есть и более легкие эмоции, способные уравновесить тебя.

Мои плечи опустились, когда часть напряжения выплеснулась из меня, и я улыбнулся ему, кивнув.

— Да, ты сейчас не настолько глубок, как Тори. Так что если у тебя есть запас магии…

— Я уже перекусил, — сказал он с ухмылкой, запустив руку в свои белокурые кудри, и я уловил привкус смеха, радости и похоти на его лице, когда он подумал об этом, что заставило меня усмехнуться.

— Тогда давай, — призвал я, откидывая одеяла и перебираясь на кровать к Тори, немного приподнимая ее и передвигая по кровати, чтобы освободить место для нас. Она уже более чем привыкла к тому, что я делаю это ночью, поэтому не проснулась, но напряжение в ее теле ослабло, когда я положил голову на подушку рядом с ней и притянул ее спиной к своей груди.

Калеб пристроился позади меня и тоже обнял, когда по его лицу скользнула волна веселья.

— Ты же мой маленький лежебока, Макси, — засмеялся он, и от его радости, противопоставленной страху Тори, мне захотелось забыть это имя, потому я использовал свои дары, усыпив всех нас, и мы задремали.

Непрекращающееся жужжание у моего бедра разбудило меня, и я застонал, нахмурившись от сна, в котором сейчас участвовал. Подсознания Калеба и Тори явно соединились с моим, создав странную мешанину мыслей. Я фыркнул от смеха при виде того, как Милдред Канопус надирает задницу Тори, в то время как Сет без рубашки кричит и подбадривает меня, исполняя стриптиз под «Milkshake» Келис. Мы с Калебом танцевали на спине золотого Дракона, в то время как голос Джерри периодически называл виды рыб соблазнительным голосом.

Я простонал, когда мне удалось вытащить свой атлас из кармана, нахмурившись от полученных сообщений и уведомления о том, что я был отмечен в нескольких новостях.

Тори что-то сонно пробормотала, и я поднялся с кровати, чтобы не мешать ей, успев поймать колено Калеба в мой живот, прежде чем выбраться отсюда.

Я приостановился и напустил еще больше сонливости на них обоих, когда они свернулись вместе, а затем выскользнул обратно в гостиную и открыл сообщения, которые я там нашел.

У меня было восемь пропущенных звонков от отца и куча сообщений от него с просьбой позвонить ему, и я быстро перешел по ссылке на газету, пытаясь понять, что, черт возьми, происходит.

Заголовок бросился мне в глаза и больно хлестнул меня, когда я его прочитал.

Наследник воды Макс Ригель на самом деле вовсе не Наследник.

Какого хуя? Я перешел по следующей ссылке, и мое нутро сжалось, когда я понял, что именно это было.

Макс Ригель — бастард! Правда о скрытом происхождении Наследника Воды и все, что вам нужно знать о его тайном дедушке Минотавре.

Блядь. Это нехорошо. Особенно сейчас, когда Лайонел заставил полстраны поверить, что Минотавры участвуют в тайном сговоре со Сфинксами, цель которых — украсть и скрыть знания от остального населения Фейри.

Мой атлас зазвонил снова, и я ответил отцу, опустившись на диван с колотящимся сердцем.

— Макс? Я так понимаю, ты видел? — потребовал он.

— Да, пап, — сказал я безнадежным тоном. — Кто, блядь, слил это?

Последовала долгая пауза, прежде чем он ответил.

— Ты… уже знаешь?

«Да. Я узнал об этом много лет назад, так что я не психую из-за этого. И поверь мне, я не расстроен, что та сука, на которой ты женился, не моя мать, но… это очень неудачное время, не так ли? То есть, это и раньше вызвало бы скандал, но теперь, когда Лайонел охотится на Минотавров…

— Я уже подключил к этому всех своих людей, — прорычал он. — Не волнуйся. Кроме того, в твоих жилах все еще течет моя кровь, а это самое главное. Все трахаются до свадьбы, так что идея о том, что бастард может быть скандалом, абсурдна в наше время. Ты все еще мой Наследник, насколько я полагаю, и ты более чем достаточно силен, чтобы дать отпор любому, кто попытается оспорить твое место, а это все, что действительно имеет значение в любом случае. Фейри сражаются за свое положение, и никто не достаточно силен, чтобы сместить тебя. Не волнуйся, сынок, мы переживем эту бурю.

Я слабо улыбнулся, бесконечно благодарный отцу за то, что он вот так стоит рядом со мной.

— Спасибо, пап.

— Не за что меня благодарить. Теперь нам нужно сосредоточиться на ликвидации последствий. Мы будем преуменьшать историю с Минотавром, насколько это возможно. А что насчет других Наследников, как они это воспримут?

— Они уже знают, пап, — признался я. — Им плевать. Мы преданы друг другу. — Я избавился от страха потерять свое место среди братьев в тот момент, когда они узнали правду о том, что я бастард. Их не волнует моя родословная — их заботит я. Мы — семья, нерушимая, единая навсегда. И осознание этого сняло часть страха, который я испытывал, проходя через это дерьмо.

— Ну, тогда все будет намного проще, — твердо сказал папа. — Предположим, что они скажут об этом публично?

Я открыл было рот, чтобы сказать, что да, но потом задумался.

— Я почти уверен, что они скажут, но, думаю, все зависит от того, как к этому отнесутся их родители… Я думаю, что Кэл и Сет не станут проблемой, но если Лайонел скажет Дариусу, что не хочет, чтобы тот высказывался в пользу кого-то с кровью Минотавра…

— Сегодня я буду звонить Мелинде и Антонии. Если мы будем едины, то, надеюсь, наш король проявит благоразумие и поддержит и тебя. — Я не поверил в это, но и не пропустил, как отец произнес слово «король».

— Ты знаешь, кто слил это? — спросил я, понимая, что сейчас нет смысла продолжать эту тему.

Наступила пауза, затем папа вздохнул.

— Точно нет, но… Твоя мать была…

— Не моя мать, — прорычал я, радуясь хотя бы тому, что мне больше не придется притворяться из-за этого дерьма, даже если все остальное пошло прахом.