Каролайн Пекхам – Бессердечное небо (страница 86)

— Давай же, — прорычала я, внутри меня столкнулись паника и решимость. Я не понимаю, что происходит, но должна сопротивляться, я должна найти в себе силы, которые, как знаю, живут во мне.

Нимфы были почти на вершине храма, и я выругалась, пытаясь взять свою силу под контроль и направить ее на сестру.

Мой Феникс ожил, и вздох облегчения покинул меня, когда наш огонь хлынул нескончаемой волной. Не было времени задавать вопросы о том, что произошло, когда Тори с беспокойством посмотрела на меня. Мы должны завершить это.

Нимфы карабкались по упавшей каменной кладке, пытаясь добраться до алтаря, и мы, не жалея ни секунды, обрушили на них нашу силу, словно копье огненной смерти. От нас устремились крылья прекрасной красно-синей птицы, пронесшейся по небу в сиянии невероятной силы, а затем столкнувшейся с вершиной храма.

Нимфы закричали, потому что огонь поглотил не только алтарь, он поглотил весь храм, и огонь понесся по нему, как скоростная лава, пожирая все на своем пути, и я ахнула от безмерности даров нашего Ордена.

Нимфы пытались бежать, но они оказались слишком медлительны, их настигла огненная волна смерти, докатившаяся до самого основания храма, и все начало рушиться.

Посыпались кирпичи, храм содрогнулся и рухнул под нашей мощью, осыпаясь и сгорая.

Но прежде чем я успела отпраздновать, ярость когтями пробила себе путь через мои внутренности, и черное облако опустилось на меня, притягивая мою силу и вырывая ее из моей хватки.

Я с рычанием сопротивлялась, испугавшись того, что завладело мной, когда мой огонь снова потух, а Тори уставилась на меня с моим именем на губах и страхом в глазах.

Я боролась с хаотичным, голодным существом, втягивающим в себя мое пламя, и вдруг моя сила вырвалась из меня взрывом, который выплеснулся из моего тела в тело моей сестры, разбросав нас с Тори в стороны, словно нас ударило ударной волной.

У меня зазвенело в ушах, а по рукам и груди пронеслась боль. Крик вырвался из моих легких, когда я выкрикнула имя сестры, и ее отбросило от меня с такой силой, что мое сердце замерло в груди.

Я видела, как она падает, как гаснет ее пламя, когда взрыв отбросил ее далеко от меня, и она с криком отчаяния рухнула с неба, а меня охватил страх и ужас от того, что я только что сделала.

Но чернота снова вздымалась во мне, и когда я вскинула руки, желая применить магию воздуха, ничего не вышло.

Я падала в воздухе на высоте двухсот футов и вдруг почувствовала себя ужасающе смертной, когда мои крылья растворились, и несколько бронзовых перьев разлетелись вокруг меня по ветру, устремившись к грозовым тучам надо мной, а я падала так быстро, что была уверена, это мой конец.

Я подумала о Лавинии, о том, как она пометила меня, о ее злобных глазах, когда она наложила на меня свое проклятие, и вдруг темнота нахлынула слишком быстро, чтобы я могла что-то с этим поделать. Я теряла сознание, деревья проносились мимо меня над острыми камнями земли, и все, о чем я успела подумать, это о моей сестре, о Лэнсе, о моем брате. Поскольку я ничего не могла сделать, чтобы спасти себя, и не успела даже попрощаться.

Темнота захватила меня полностью, а страх охватил мое сердце. Я лишь наполовину осознавала, что крик все еще рвется из моего горла.

Какая-то сила столкнулась со мной, и вдруг я покатилась, прижатая сильными руками к твердой груди, тело Ориона обхватило меня, так что я не почувствовала удара о землю, когда мы кувыркались по ней, он спас меня от гибели.

Но еще сильнее, чем державшие меня руки, было чудовищное существо, удерживавшее меня в своей хватке внутри моего тела, так яростно, что я не могу вырваться. Оно отчаянно изголодалось и жаждало моей силы больше всего на свете.

«Я поймал тебя, Голубок», — прорычал Орион, его голос был пронизан страхом, а я пыталась пробиться к нему из темноты, но не могла найти дорогу назад.

Мы перестали перекатываться, но он не отпускал меня, ужас захлестнул меня, когда горячая, влажная кровь потекла по моей щеке.

В голове клубился давящий, когтистый туман, а ярость заполняла каждую частичку моей души.

Я начала биться, пытаясь найти своего Феникса, но не могла до него дотянуться. Он был зарыт так глубоко внутри меня, что казалось, будто его там и вовсе нет. И это пугало меня больше всего на свете.

В воздухе зазвенел смех, жестокий и высокий голос, который я бы сейчас узнала где угодно. Потому что он преследовал меня в кошмарах с того дня на арене во Дворце Душ.

— Лавиния идет! — закричал Макс. — Мы должны идти!

Я попыталась произнести имя сестры, но ничего не вышло, так как снова погрузилась в темноту, теряя сознание.

На секунду показалось, что два черных глаза смотрят на меня изнутри моего сознания, словно я смотрю прямо в душу Принцессы Теней, и она держит меня в своей хватке, ее кулак сжимает мое сердце, а ее смех все еще звенит в моей голове.

Я не могу освободиться, не могу ничего сделать, только все глубже и глубже погружаюсь в тени, которые, похоже, живут в моем теле. Но они не ощущаются так, как раньше; они словно прячутся в моей душе, скрываются из виду, но все же присутствуют там постоянно, так что я едва могу перевести дух.

Во мне снова поднялся гнев, и я вцепилась когтями в того, кто держал меня, с рычанием на губах, пытаясь освободиться и пытаясь вспомнить, за что я боролась. Но потом все вернулось ко мне, накатив волной ужаса.

Тори.

Моя сестра.

Где она?

— Уходите! — крикнул Сет, вокруг меня началась паника, хотя я ничего не видела.

Моя голова закружилась, центр тяжести, казалось, сместился, и я поняла, что путешествую сквозь звездную пыль, и паника захлестнула меня с головой. Потому что я не чувствую своего близнеца. Я не могу найти ее. Ее здесь нет.

— Тор? — Мне удалось повернуть язык вокруг этого слова, но оно прозвучало как шепот.

— Проснись, красавица. Посмотри на меня, — умолял Орион, исцеляющая магия проникала из его кожи в мою, но он не мог исцелить это разрывающее чувство внутри меня. Словно в центре моего тела разверзлась пропасть, затягивая меня в себя. Нет… не мое тело, не моя сила, не мой Феникс.

Нет, нет, нет.

Голова закружилась, ярость снова взяла верх, я боролась с державшими меня руками, желая вырваться, вернуться к себе, к Тори. Но я не находила ничего, кроме еще большей тьмы.

Я потянулась к источнику силы, где находилась моя магия, но ее там почти не было. Словно моя сила утекала в канализацию, и на этот раз никакой огонь в Солярии не способен ее восстановить.

И сквозь всю эту черноту я снова подумала о своей близняшке, потому что не ощущаю ее. И мне нужно знать, что она здесь, что с ней все в порядке после того, что я натворила.

— Открой глаза, Голубок, — приказал Орион, и я прижалась к нему, лежа на спине, снова узнавая его, когда почувствовала тепло его тела, прижавшегося к моему.

Сет заскулил рядом, а Джеральдина застонала от ужаса.

— Моя королева! — кричала она. — Пожалуйста, взгляни на лицо своего возлюбленного! Вернись к нам!

Каким-то невероятным образом мне удалось выполнить просьбу Ориона: мои глаза распахнулись, и на меня уставились два до боли знакомых темных глаза. Кровь стекала по его щеке из раны на виске, и паника захлестнула мою грудь.

— Ты ранен, — прохрипела я, и тут Калеб оказался рядом, его пальцы прижались к голове Ориона, а под его ладонью засветилась исцеляющая магия.

— Спасибо, sanguis frater, — сказал ему Орион, и Калеб кивнул, но я слишком ошеломлена, чтобы спросить, что это значит.

Голова Ориона опустилась вперед, когда тяжелый вздох облегчения покинул его, его губы прижались к моему лбу.

— Тори, — прошептала я, и Дариус повернул голову в поисках ее, где он стоял на коленях рядом со мной, его руки обхватили мои запястья, словно он пытался прижать меня к себе.

Орион поднял голову и тоже повернулся, и прошло две мучительно молчаливых секунды, когда я в глубине души поняла, что ее здесь нет.

Что-то столкнулось с Дариусом, повалив его на землю, два больших черных крыла поднялись с плеч нападавшего, и Джеральдина закричала, как банши.

Я задохнулась, когда Орион оттащил меня в сторону, и уставилась на Габриэля, который ударил Дариуса по голове желтым сонным кристаллом, отчего тот упал без сознания у его ног. Но когда Габриэль собрался встать, Дариус поднялся позади него, как мертвый, с оскалом на губах и жаждой крови в глазах. Габриэль снова навалился на него, снова и снова ударяя его кристаллом, пока Дариус наконец не упал неподвижно.

Мы все в ужасе смотрели на него, когда Габриэль встал, его покрытая чернилами грудь обнажилась, крылья сложились за спиной, а в глазах появилось извинение.

— Габриэль превратился в зло! — взревел Макс, а Калеб бросился на моего брата, нанося удар в челюсть, которого тот избежал молниеносным движением, дав мне понять, что он, должно быть, предвидел это, когда Сет с рычанием бросился вперед.

Габриэль оттолкнул Сета струей воды и встал перед распростертым телом Дариуса, а мы все в шоке уставились на него.

— Что ты делаешь? — прохрипела я.

— Он собирался вернуться за Тори, — серьёзно сказал он, в его глазах плескалось сожаление. — Но он умрет, если пойдет. Я видел это.

Все Наследники обменялись взглядами, застыв на месте, и ужас, словно змея, прошелся по моей груди от его слов.