Каролайн Пекхам – Бессердечное небо (страница 49)

Слова сорвались с моих губ в порыве, и я почувствовал, как меня охватывает горе. Возможно, я страшно боялся потерять Рокси, когда заключал эту сделку, возможно, был готов обменять свою жизнь на ее жизнь из-за того, как сильно любил ее. Но я пока не испытал, что значит по-настоящему любить ее и быть любимым ею. И это блаженство, которое я украл для нас, спешило к неизбежному концу, который принесет ей только еще больше боли. Единственное, что я поклялся никогда больше не делать.

— Я обменял свою жизнь на их жизни. У меня есть год, чтобы доказать ей, что могу подарить ей мир, а после звезды вырвут его у нее, когда призовут меня в свои объятия.

У Габриэля отвисла челюсть, и я понял, что он не предвидел, как эти слова вырвутся из моего рта. Черт, я даже не подозревал, что расскажу ему, пока они не вырвались на свободу. Но вот она. Уродливая, честная правда, и теперь она распирала его так же, как и меня.

— Это уничтожит ее, — выдохнул он, в его глазах читалась боль за девушку, которую я очень люблю, и это сломало что-то во мне.

— Я знаю, — задохнулся я, ощущая грубую жестокость этой правды, когда произнес ее. — Я слаб. Я знаю, что мне следовало держаться от нее подальше. Я должен был провести этот год, пытаясь заставить ее разлюбить меня, чтобы было не так больно, когда придет время, но я… я ничто без нее, Габриэль. Она единственная девушка, которая когда-либо смотрела на меня и видела во мне человека, которого стоит любить. Она не видела ни моего положения, ни моей власти, ни моего богатства. Она увидела меня и заставила меня стать лучшим мужчиной для нее. Она — это все мои фантазии и мечты, о которых я когда-либо осмеливался думать, но она еще лучше, потому что она реальна. Я не могу отказаться от нее. Я готов вонзить лезвие в свое сердце прямо сейчас, если придется.

— Вот блядь, — выдохнул Габриэль, его глаза остекленели из-за Зрения, он медленно покачал головой, словно пытаясь отказаться от судьбы, представшей передо мной, но я знаю, что он не может. Сила звезд была настолько велика в том месте, что отрицать ее невозможно. Я заключил с ними сделку. Цену уже не изменить. — Мне жаль, Дариус… Я не вижу для тебя другого будущего…

Лицо Габриэля исказилось от боли, похоже, он уже увидел будущее, в котором осталась Рокси, и по одному этому взгляду я понял, что ей это принесет больше вреда, чем все те ужасные вещи, которым я подверг ее в прошлом. Я отдал свою жизнь за ее жизнь, но я единственный, кто легко отделался в этой сделке.

— Я должен был это сделать, — пробормотал я. — Я не мог позволить ей умереть.

Габриэль безнадежно кивнул, а затем шагнул вперед и заключил меня в крепкие объятия. Это было так неожиданно, что я замер, не зная, что, черт возьми, делать с человеком, который ясно дал понять, что я ему не нравлюсь с момента нашей первой встречи.

— Пожалуйста, не рассказывай остальным, — взмолился я. — Я знаю, что они предпримут. Они сосредоточатся на том, как изменить судьбу, как заключить другую сделку и попытаются спасти меня, несмотря на то, что всё безнадёжно. Мы должны сосредоточиться на убийстве моего отца и уничтожении Нимф, не говоря уже о той теневой сучке, что работает с ним. Они не могут тратить на меня время. Что, если затягивание времени будет стоить им больше жизней, нежели одна моя?

Габриэль отступил назад и нахмурился, но медленно кивнул.

— Ты прав, — сказал он, явно предвидя такое будущее. — Они сконцентрируются на твоем спасении, а не на его уничтожении, и…

— И для меня нет никакой надежды, так ведь? — спросил я, почти желая, чтобы он сказал мне, что я ошибаюсь, хотя уже понял, что он этого не сделает.

— Мне жаль, Дариус, — ответил он, качая головой. — Я обещаю, что буду продолжать заглядывать в твое будущее, пытаясь понять, не появится ли какой-нибудь способ, но…

— Ага, — с горечью сказал я, стараясь не думать обо всем том, ради чего мне так хотелось жить, помимо этого ультиматума. Сейчас это все равно не имеет значения. Мне необходимо сосредоточиться на том, что могу сделать с тем временем, которое у меня осталось.

— А какие у тебя намерения в отношении трона? — спросил Габриэль, и я издал протяжный вздох.

— Я уже не знаю. Я был рожден, чтобы править, но теперь мне суждено умереть. Но мое мнение остается неизменным: Вега не знают в достаточной степени об управлении королевством, чтобы взять и просто занять трон. Они почти ничего не знают о том, как устроена наша политическая система, возможно, они могущественны, но они не разбираются в том, что им необходимо, для успешного правления. Все, чего я когда-либо хотел, это чтобы наше королевство управлялось лучше, чем в прошлом. И я до сих пор не убежден, что две воспитанные смертными девочки справятся с этой задачей лучше, чем мои братья, которых с самого рождения учили порядкам нашего мира. У нас бесконечные планы, как улучшить Солярию и жизнь ее жителей. Я сомневаюсь, что Вега вообще знают, с чего начать.

— Значит, ты хочешь, чтобы Ксавьер занял твое место в Совете? — спросил Габриэль, не высказывая своего мнения о моих мыслях по поводу трона, хотя я должен полагать, что он полностью за то, чтобы его сестры заняли его. Но, несомненно, он видит, что такое будущее принесет нашему королевству, поэтому, вероятно, именно к нему стоит обратиться за советом.

— Да, — согласился я. — По правде говоря, я провожу с ним все возможное время, помогая развить его магические способности. Ему уже преподавали те же уроки политики и управления, что и мне в детстве, да и вообще он лучший человек, чем я.

Габриэль кивнул.

— Я вижу подобное будущее вполне возможным. Королевство, которым управляют другие Наследники и твой младший брат. Но это одно из множества вариантов будущего, открытых для нас в данный момент, и путь почти ко всем из них вымощен смертью. Наиболее вероятный путь сейчас — это то, что твой отец сотрет всех нас со временем, и его зверское правление продолжится.

— Этого не будет, — яростно прорычал я. — Если я чего и намерен добиться до своей смерти, так это увидеть, как голова этого ублюдка будет оторвана от его вероломного тела.

Габриэль открыл было рот, чтобы ответить, но вместо этого оцепенел, его глаза заметались туда-сюда, когда он увидел что-то, что выходило за рамки моего понимания, звезды подарили ему какое-то видение.

— Мы должны идти, — задыхаясь, произнес он, приходя в себя, и страх в его голосе заставил мое сердце забиться.

— Что там? Он нашел нас? На нас напали? — спросил я.

— Не здесь. Не на нас. Он утверждает, что стадо Пегасов, в которое входил твой брат, связано с повстанцами, и приказал убить…

— Что? — рявкнул я, огонь запылал в моих руках, а мой Дракон поднял голову в предвкушении драки.

— Ты должен найти своего брата. Только ты и Ксавьер. Если ты уйдешь сейчас, у тебя будет шанс добраться до академии раньше него — но, Дариус, каждая секунда, которую ты теряешь, означает гибель еще одной жизни. Ты должен спешить.

— Где он? — спросил я, осознавая, что должен довериться ему в этом вопросе или столкнуться с кровавой платой, которую он уже предвидел.

— Он с твоей мамой и Хэмишем возле кухни. Мне сложно предвидеть, что произойдет в академии, но знаю, что если ты сможешь спасти стадо Пегасов и достать снаряжение Лэнса для темной магии, наше будущее станет светлее.

— Понял, — сказал я, проскакивая мимо него, его последние слова устремились за мной, поскольку я перешел на бег.

— Беги, Дариус! Судьба меняется с каждой секундой!

Ксавьер

В Берроузе воцарился хаос из-за смерти еще одного повстанца, а мое сердце скакало как громовые копыта, когда я спешил сквозь толпу в поисках своей семьи. Моя мама появилась в поле зрения, ее облик был скрыт совершенным маскирующим заклинанием, которое сделало ее похожей на обычную женщину, ее темные волосы собраны в хвост, но глаза остались такого же глубокого карего цвета, как и раньше.

Она стояла рядом с Хэмишем, когда он отправлял повстанцев обратно в их комнаты, в его глазах светилась паника, которая меня обеспокоила. Никаких зацепок в отношении убийц нет, и теперь, когда они нанесли новый удар, я стал опасаться, кто станет следующим.

Я добрался до мамы, и она схватила меня за руку, притянув к себе, ее знакомый запах окутал меня, когда мы обнялись. Сейчас я стал выше, и она легко прижалась ко мне, положив голову на мое плечо.

— Ты в порядке? — с беспокойством прошептала она.

— Я в порядке, а Дариус?

— Он в порядке, — поклялась она, на мгновение крепче прижав меня к себе, а затем отпустила, глядя на меня вверх, словно хотела увести меня в безопасное место. Но я уже не ребенок, к тому же я слишком много лет провел взаперти, не имея возможности самостоятельно сражаться. Если в этом месте существует угроза, я, черт возьми, готов противостоять ей вместе с людьми, которых люблю.

Я тихонько заржал, когда Хэмиш положил руку мне на спину и наклонился ближе.

— Не беспокойся за свою Венди насчёт этого, мой мальчик, — пообещал он, одарив меня чем-то вроде отцовского взгляда — или настолько близким к нему, насколько я мог себе представить. Мой отец никогда не смотрел на меня так.

— Я просто не понимаю, как здесь мог появиться убийца, — сказал я, сердито топнув ногой. — У нас в этих туннелях находятся одни из самых могущественных Фейри в Солярии, которые ищут их, почему Габриэль ничего не увидел? Почему Циклопы не смогли дать нам ответы?